Изменить стиль страницы

Сначала мы мчались в переполненном вагоне московского метро. Большинство москвичей в это время только возвращалось с работы. Собственно, как и мы тоже. С той лишь разницей, что нам до дома было еще далеко. Потом был самолет на Ташкент. Так как летал я всегда без особого удовольствия, то мне пришлось срочно искать какое-нибудь занятие, чтобы отвлечься. Перетасовывая события последних дней, я сделал попытку вспомнить, с чего же это дело началось…

Майор Галкин, лейтенант Синицын и я находились в нашей «качалке». Галкин, лежа на скамье, отжимал штангу от груди. Я работал гантелями в непосредственной близости от него. Чтобы в случае чего быстро прийти майору на помощь. Синицын, вооружившись двумя двадцатикилограммовыми блинами, делал разводку от груди стоя. Его штангистский пояс позвякивал единственным металлическим тренчиком при каждом движении лейтенанта. У Синицына была великолепная фигура атлета. Много лет подряд занимаясь культуризмом, он добился хороших результатов. Несколько раз лейтенант даже занимал призовые места на соревнованиях в Ташкенте и Ашхабаде. Но два года назад его свалила желтуха. Болезнь он переносил тяжело. И все-таки не так тяжело, как запрет врачей заниматься любимым видом спорта. Смирившись с тем, что выступать на соревнованиях ему уже больше не придется, он, наперекор судьбе, все же взялся за старое. Потихоньку, помаленьку, он не только вернулся к своей прежней спортивной форме, но и стал позволять себе простые человеческие шалости. Взялся покуривать, а изредка и выпивать. Майор Галкин, в отличие от Синицына, занимался спортом скорее по привычке. Нельзя утверждать, что это не доставляло майору удовольствия. Нет. И все же. К этому, в свое время, приучил его Афган. Галкин никогда не распространялся на тему своего пребывания там. Однако не раз заявлял, что если бы не регулярные тренировки духа и тела, он бы живым оттуда не вернулся. Мы уже успели хорошенько пропотеть, как в «качалку» ввалились остальные обитатели точки во главе с капитаном Стрижом.

— Товарищ майор, — обратился к лежавшему Стриж, — у нас новая задача!

Я помог Галкину опустить штангу на подставку.

— Давно пора, — отдуваясь и вытирая лицо вафельным полотенцем, отозвался майор.

Часа через три Галкин собрал нас всех в библиотеке.

— На территории Армянской ССР советскими учеными обнаружено богатое захоронение, датируемое приблизительно первым веком до нашей эры. Захоронение царское. Однако точно еще не выяснено, кому оно принадлежит. Правда, некоторые отправные точки все-таки имеются. Одна из них — это имя царя. Тигран. Возможно, это Тигран I, правивший Арменией с девяносто пятого по пятьдесят пятый год до Рождества Христова. Если удастся доказать эту версию, то данное открытие может соперничать по своей значимости с обнаружением погребальной камеры фараона Тутанхамона. Ибо на первый взгляд захоронение выглядит не разграбленным. И, что является, пожалуй, самым важным, найден нетронутым ассуарий с останками царя. Однако археологи столкнулись с одной проблемой. На первый взгляд, неважной… Надпись с ассуария свидетельствует о лежащем на захоронении проклятии…

Я обвел взглядом своих товарищей. На их лицах читался охотничий азарт. Никто из них даже не улыбнулся, услышав слово «проклятие». Меня это, не скрою, удивило.

Майор Галкин продолжал:

— Во избежание нежелательных последствий принято решение отложить вскрытие погребения. Объясню почему! В июне 1941 года были подняты останки Тимура Хромого в Самарканде. На его саркофаге, якобы, тоже лежало проклятие. Днем позже фашистская Германия вероломно напала на Советский Союз. Это привело к Великой Отечественной войне, унесшей миллионы человеческих жизней. Нам с вами предстоит проанализировать факты, связанные с событиями почти пятидесятилетней давности. И по возможности выяснить, а может опровергнуть, связь между вскрытием могилы Тамерлана и началом войны.

— Задачка! — выждав, когда Галкин закончит свой доклад, произнес Журавлев.

Старший лейтенант Журавлев и старшина Дятлов отбыли в Самарканд уже на следующий день. Щеглицкий с Синицыным укатили в Ташкент разыскивать следы участников тех далеких событий и возможные архивные материалы, проливающие свет на историю мавзолея Гур-Эмир. Стриж, Воронян и я отправились в Москву. Именно там была назначена встреча с ветераном Великой Отечественной, бывшим офицером НКВД, имени которого не указывалось. Наш же непосредственный начальник — майор Галкин — остался на точке, чтобы оттуда руководить действиями всех трех групп.

Старший лейтенант Журавлев неторопливой походкой двигался в направлении возвышающегося над глинобитными строениями нежно-голубого купола Гур-Эмира. По обеим сторонам узкой улочки тянулись типичные для среднеазиатских городов дувалы. Солнце палило нещадно, и Журавлев перешел на левую половину улицы. Здесь широкая тень от высокой, почти трехметровой стены предоставляла ему мало-мальскую защиту от жарких лучей. До восточной галереи мавзолея оставалось от силы сто метров, когда в дувале совсем рядом распахнулась узкая створка деревянной двери. На улицу с плачем выбежала молодая женщина и, кутаясь в пестрый платок, бросилась к двери напротив. Ее маленькие кулачки быстро забарабанили по рассохшейся древесине.

— Фарангиз! Фарангиз, открой!

Старший лейтенант остановился и невольно заглянул в залитый солнцем дворик. На полу широкой веранды среди разноцветных тюфяков и подушек неподвижно лежал маленький ребенок. Женщина громко запричитала и, на глазах теряя силы, опустилась на землю. Журавлев быстро пересек улицу и, приподняв ее, усадил к стене. На вид ей можно было дать не больше двадцати пяти лет. Смуглое лицо, черные брови и редкие темные волоски над верхней губой.

— Дамочка! Дамочка, с вами все в порядке?! — потряс ее за плечи офицер.

Ее веки дрогнули, и на Журавлева открылись карие глаза, до краев наполненные горечью утраты.

— Мой сын… — прошептала она. — Он не просыпается.

— Ситуация в регионе сложная! — пересекая комнату из конца в конец, распинался энергичный молодой человек.

Журавлев и Дятлов, одетые в светлые рубашки без рукавов и легкие брюки, пристроившись у вентилятора, наблюдали за ним из-за стола.

— В пустынных районах Каракумов, примыкающих к узбекско-туркменской границе, наблюдаются массовые заболевания диких животных — сусликов, тушканчиков, верблюдов. Да что там дикие животные! В Марах вон пять человек умерло. Поели мяса зараженной коровы и умерли.

— Вы меня извините, товарищ Атабаев, но какое отношение имеют верблюды в пустыне Кара-кум к смерти этого парнишки? — спросил старший лейтенант.

— Самое непосредственное, товарищ Дроздов, — ответил тот.

— Если позволите, то Журавлев, — улыбнулся офицер.

— Да? Хорошо! Так вот, я вам объясню, какое отношение, — он перестал маячить и сел во главе стола. — Большая часть водных ресурсов Узбекистана проходит через территорию соседних с ним республик. Где каждый год, примерно в одно и то же время, складывается неблагоприятная эпидемиологическая обстановка по инфекционным заболеваниям. Для многих жителей региона арыки и колодцы являются единственными источниками пресной воды. Теперь вам ясно? — и, не дожидаясь ответа закончил: — Люди пьют зараженную воду и… умирают. Вот!

— Ну, хорошо, — согласился было Журавлев и тут же поправился: — хотя чего уж здесь хорошего, если у вас так отвратительно обстоят дела с питьевой водой. Однако меня сейчас интересует именно этот, определенный район Самарканда. Мой коллега, — старший лейтенант кивнул на Дятлова, — собрал тут кое-какую информацию. И перенес все это на карту города. И посмотрите, что получается! — Журавлев пододвинул развернутую карту поближе к Атабаеву. — Это — данные за последние десять лет. Смотрите, уровень смертности в этой части города на целых двадцать процентов превышает показатели в других районах. И прямо-таки вспышки смертельных случаев, как среди взрослого населения, так и среди детей, приходятся именно на июнь-июль. Чем вы это-то можете объяснить?