Не добившись результата парламентскими способами, он готов был пойти на крайние меры. История с защитой дома сэра Фрэнсиса Бардета с помощью взрывчатки является примером готовности Кохрейна к борьбе не на жизнь, а на смерть. Нарушение властями принципов либеральной демократии он посчитал достаточным основанием для использования радикальных методов защиты свободы своего друга.
Он рассудил, что правильно, а что неправильно, и нашел собственный способ борьбы за справедливость. В этом проявились его свободная воля, натура воина и солидарность с людьми.
Настоящая солидарность — большая редкость в этом мире. Проявляющий солидарность человек готов разделить чужую судьбу. Немногие согласны на это. Обычно люди исходят из собственных интересов и предпочитают покой и безопасность. Солидарность сродни благородству, но для большинства благородство имеет пределы. Легко быть благородным, когда это выигрышно для репутации и не связано с риском для жизни, здоровья, карьеры или страхом потери собственности. Благородство заканчивается там, где риск слишком велик. Поэтому настоящее благородство и истинная солидарность встречаются не часто. В благородстве Наполеона, Байрона, Кохрейна было самопожертвование, и только оно делает их непридуманными героями.
Другая важнейшая черта благородного человека или настоящего идеалиста — предельная серьезность в отношении к таким категориям, как Бог, любовь, дружба. Кохрейн не был религиозным человеком, но он знал одну большую любовь, и в этом видна натура исключительно цельного человека. В проявлениях дружбы и солидарности он всегда шел до конца. Он отстаивал права и интересы моряков, простых тружеников и политических союзников. Он требовал от начальства выплат жалованья и призовых денег своим сослуживцам, даже когда сам получал эти блага сполна. Забота Кохрейна о своем первом лейтенанте Уильяме Паркере в 1801 году была примером солидарности и борьбы за справедливость. Он прошел все инстанции, добиваясь продвижения своего коллеги по служебной лестнице, хотя следствием такого поведения должна была стать немилость высокого начальства. Донкихотская борьба за улучшение условий жизни и охрану здоровья моряков, своевременные выплаты жалованья, улучшение условий содержания военнопленных была проявлением сострадания и других редких качеств натуры настоящего человека. В ряду этих поступков случай с сэром Фрэнсисом Бардетом остается исключительным. Сам Бардет не был готов на крайние меры ради самозащиты, но Кохрейн ради друга был готов на все. Он отстаивал не только свободу своего союзника, но и честь, достоинство и права человека в самом широком смысле этих понятий.
Слово «равенство» также не было для Кохрейна пустым звуком или выдумкой философов-идеалистов. Он вступил в борьбу за справедливую пенсионную систему, чтобы заменить устаревшие сословно-иерархические принципы распределения материальных благ новыми и честными правилами. Увы, «друг реформы» вновь не подкрепил свою критику существующих порядков конструктивными предложениями или реальными законопроектами.
Он нападал на самых влиятельных людей государства, армии и флота — графа Сент-Винсента, семейство Уэллесли. Это было похоже на борьбу с ветряными мельницами, и последствия для нападавшего были самыми печальными. Система накажет Кохрейна при первом же удобном случае.
Идеалом государственного и общественного устройства для Томаса Кохрейна была либеральная демократия. Ее принципы отвечали первоначальным представлениям героя о свободе, равенстве и социальной справедливости. Он понял на личном опыте, насколько сложно изменить инерционную систему британского порядка. Кохрейн очень надеялся на новые независимые страны, готовые к восприятию передовых идей. Он испытал глубокое разочарование практикой управления республикой Перу, и именно это стало причиной его конфликта с генералом Сан-Мартином. Кохрейн отказывался признавать, что принципы либеральной демократии не годятся для государства на этапе его становления. При старом режиме колонизаторы грабили страну, в то время как народ жил в страхе и нищете. Республиканский правитель Сан-Мартин поддерживал порядок сильной рукой авторитарного лидера и заслужил сильнейшую критику Кохрейна, который видел в новой общественной реальности сплошное беззаконие. Кохрейн не принял от Сан-Мартина титулов и благ и гордо удалился.
Он ошибался, но сохранял чистоту принципов. В Бразилии история во многом повторилась. Кохрейн одержал впечатляющие военные победы, но не захотел принять политическую реальность бразильской империи.
В Греции он должен был не только подтвердить репутацию великого флотоводца и тактического гения, но и проявить качества зрелого политика. В местной ассамблее он показал себя настоящим лидером. Кохрейн заставил себя уважать и пристыдил партийных вождей, думавших о групповых интересах в самый решительный момент борьбы за общее освобождение.
По большому счету, Кохрейн не достиг весомых результатов в политике. Вместе с тем он показал себя настоящим пророком. Покидая родину и отправляясь в Чили, он предсказал революционные потрясения при отказе политической элиты Великобритании от проведения назревших реформ. Кохрейн переживет многих друзей, врагов и гонителей и станет свидетелем революций и смен политических режимов в европейских странах.
Много лет он занимался техническим изобретательством, однако и здесь не одержал настоящих побед. Он создал бомбы, паровые двигатели и сконструировал фрегат-пароход, не избежав при этом опшбок в технических расчетах. Кохрейн был способным инженером, но лавров на этом поприще он не заслужил. Обидным следствием его продолжительных неудач стало охлаждение отношений с супругой.
Кохрейн-предприниматель пытался зарабатывать деньги разными способами. В своем чилийском имении он строил планы производства говядины для снабжения прибывающих кораблей, установки машин для чеканки монет по заказам правительства и вынашивал идеи применения новейших технологий сельскохозяйственного производства. Эти аграрные проекты Кохрейн когда-то обсуждал с Уильямом Коббетом. Он оставил мирные планы, получив приглашение в Бразилию.
Нет, не политика, не бизнес и не техническое изобретательство принесли Кохрейну мировую славу. Он был моряком по призванию и воином по натуре. Во время Крымской войны Адмиралтейство рассматривало возможность назначения Кохрейна главнокомандующим Балтийским флотом. Ему было семьдесят девять лет, но он сохранял все навыки и энергию моряка и командира. Рассмотрев его кандидатуру, Адмиралтейство решило не рисковать. Причиной отказа стала боязнь того, что Кохрейн может ввязаться в рискованное военное предприятие с непредсказуемыми последствиями.
Карьеру адмирала Кохрейна можно разделить на несколько этапов — служба в составе экипажей кораблей под началом других командиров (1793 — 1800), командование шлюпом Спи-ди (1800 — 1801), командование кораблями Араб, Паплас, Империуз (1803 — 1809), где особняком стоит операция в районе порта Рошфор (апрель 1809-го), командование флотами южноамериканских стран (1819 — 1825), кампания в Греции (1827) и последнее плавание (1848 — 1851).
Биография солдата или моряка состоит из отдельных событий и боевых дел, и подробности здесь важнее простого перечисления дат. По вполне понятным причинам имя Томаса Кохрейна включено далеко не во все справочники по военной истории. С 1793-го по 1809 год он не участвовал в делах большого масштаба, события в устье реки Шаранта не стоят в ряду великих битв эпохи, а значение кампаний в Чили, Перу и Бразилии можно по достоинству оценить лишь при ближайшем рассмотрении. Тем не менее карьера морского офицера Кохрейна заслуживает внимательного взгляда. Он смог наполнить театр боевых действий настоящими чудесами.
Кохрейн всегда оставался хозяином своего дела и кузнецом собственного счастья. Уникальность этого человека состоит в его бескомпромиссности, которая проявлялась в войне и политике. Все отмечали абсолютную прямоту его оценок и суждений.
Как такой герой вообще мог существовать в строгой иерархии военно-морского флота? Аристократическое происхождение и влиятельные покровители сыграли немалую роль на начальном этапе карьеры Томаса Кохрейна, но с некоторых пор он должен был делать себя сам. Место этого человека — за штурвалом корабля. Здесь он чувствовал себя полностью в своей стихии. Кохрейн знал все о морских делах — устройстве корабля в целом и отдельных его частей, роли каждого члена экипажа, боевой тактике, вооружении. Овладев всеми искусствами и ремеслами воина и моряка, он ощущал себя властелином водного пространства и другом стихий. Он занял превосходную и обособленную позицию вдали от начальства и рутины и мог использовать всю мощь и энергию ветра, приливов, корабля, членов команды для достижения конкретных и жизненно важных целей. В образах моря, волн, корабля и парусов заключены свобода и тайна красоты окружающего мира. Кохрейн обожал море и корабли и осуществил мечту своего детства.