«Или в горах», — подумал Климов и метнувшаяся тень заставила его пригнуться, прыгнуть в сторону, перекатиться через спину и увидеть, как от его выстрела на землю падает «десантник». Пуля «Магнума» скопытила его мгновенно: проломила нос. Залила лицо кровью.
Из-за сарая рубанула очередь. Осколки кирпича и штукатурки вжали Климова в простенок, в узкий промежуток между чьим-то гаражом, забором и поленницей.
Следующая очередь, выпущенная из крупнокалиберного «люгера», расщепила несколько сосновых бревен, вылущила из поленницы с десяток чурок.
«Он меня не видит, но знает, что я здесь, — подумал Климов и, толкнув поленницу, закинул тело на забор, перевалился. Под грохот осыпающихся дров и новой автоматной очереди, свернул за угол гаража, подпрыгнул, ухватился за ветку ореха, добрался по ней до крыши гаража и выглянул в проулок.
На выстрелы бежали трое.
Сунув пистолет в кобуру, он пошире развел ноги, распластался на крыше и поймал троицу в прорезь прицела.
Подпустив поближе, нажал на спусковой крючок.
Одного, по-видимому, спас бронежилет второго — каска, но третьему пришлось упасть ничком. Упасть и не подняться.
Тот, кто сидел за сараем и крошил дрова из автомата, тотчас перевел огонь в сторону Климова.
Заставил отползти. Спрыгнуть на землю и рвануться в глубь соседского двора.
«Трое — это ничего, — подбадривая сам себя, переметнулся через сетчатую загородку Климов и побежал к соседнему проулку. — Так даже веселее».
Определив, что выстрелы все время раздаются сзади, дал небольшой крюк, зашел в тыл преследователей, подкрался к дому Петра.
Взобравшись на соседскую яблоню, отметил, что засады нет — «бойцов», наверное, отправили к Змеиному ущелью, под командование Слакогуза, спрыгнул наземь, добежал до туалета, затаился за дощатой будкой.
Двор был пуст.
Выждав время, подбежал к веранде, обошел дом со стороны сада, где стояла лестница-стремянка, взобрался по ней на крышу и оттуда углядел, что в переулок въехал красный «Москвичок», заполненный «бойцами».
«Может быть, взяли Петра, — подумал Климов и приготовился к стрельбе. — Хотят использовать как подсадную утку».
«Москвич» подъехал к дому, его дверцы распахнулись и двое — без бронежилетов — сразу же свалились с ног. Поразив их точной и короткой очередью, Климов саданул по кабине, по лобовому стеклу, за которым дернулся «десантник» в каске, и, видя, что никто из «Москвича» больше не выскочил, не вылез и не выполз, для верности прошил его еще разок из автомата, спрыгнул на гараж, оттуда
в
палисадник, подбежал к машине.Водитель был серьезно ранен: пуля раздробила ему челюсть, он схватился было за оружие, но вскинул автомат быстрее Климов.
На заднем сиденье корчился «спецназовец», скрипел зубами и просил не убивать. Ранен он или же нет, Климов не понял. Некогда было рассматривать беднягу: время поджимало.
Нырнув в машину, он схватил «спецназовца» за шиворот и поволок во двор.
— Где «Шило»?
— Бегает.
По-видимому, скрипевший зубами догадался, что перед ним «Могильщик», «Псевдо-Чистый», опер, и не стал кобениться, ответил четко, но довольно слабым голосом, с какой- то обреченностью.
Климов затащил его в веранду, затем в дом, посматривая сразу в два окна — во двор и в сад. С минуты на минуту могли появиться преследователи.
— Ты под кем? — спросил он у «спецназовца» и услыхал, что тот под «Чистым». Глаза у парня обморочно закатились.
— Кто охраняет штольню?
— Какую? — вопросом на вопрос ответил парень и потерял сознание. Наверное, от потери крови. Только теперь Климов увидел, что тот при смерти.
«Значит, обе охраняют», — выпрыгнул через окно в сад Климов, побежал вдоль переулка. Сообщение о том, что Петр все еще «в бегах», оттягивает на себя часть террористов, придавало сил, решительности, смелости. Непонятно только было, почему восьмую штольню охраняют. Что там может быть?
«Взрывчатка, — преодолевая очередной забор, догадался Климов. — Заминированный склад тринитротолуола. Или аммонала. И охраняют его люди «Медика». По крайней мере, человека три. Один минер и часовые. Да плюс охрана бункера, туннеля, восьмой штольни, шахтоуправления… на пушечный выстрел не подпустят, снимут враз».
Нет, в одиночку Климову не справиться. Тут нужны двое Он и Петр.
Поднимаясь по тропинке в гору, чтобы срезать путь, ведущий к площади, Климов почувствовал, что натирает ногу. Нужно было срочно переодеть носки, найти сухую обувь. С потертостями в горы не идут. Даже в Афгане отстраняли от участия в боевой вылазке. Но там была замена, а здесь Климов один. Нужно беречься.
Свернув с тропинки и наметив путь к ближайшим жилым зданиям, он вскоре оказался во дворе пятиэтажки, недалеко от поликлиники.
Присел за мусорными баками, взял автомат на изготовку и, не заметив ничего опасного, нырнул в подъезд. На пятом этаже остановился. Перевел дыхание. Попробовал открыть квартиру номер четырнадцать — не вышло. Замок был с секретом. Или с изъяном. Что, в общем-то, одно и тоже. Пришлось открыть другую дверь, но толку в этом не было. В двухкомнатной квартире жили женщины. Пришлось пройти три этажа, пока он подобрал себе хорошие добротные ботинки и простые сухие носки. Прошелся, словно в магазине, оценил обновку, попрыгал на носках, присел, взял автомат и запер дверь. Но можно было и не запирать: услышал шепот.
— Там он…
Пришлось по-новой вставлять ключ и запирать замок — теперь уже со стороны прихожей, изнутри.
Как ни старался все это проделать тихо, легкий щелчок все же раздался.
Не дожидаясь, пока двери выбьют и начнется шум- переполох, быстро пересек большую комнату, открыл балкон и выпрыгнул из дома. Прямо под защиту елей, росших во дворе. Ввязываться в бой он не хотел. Не мог собою рисковать, задумав главное. Важнее было сделать вид, что его нет и не было здесь никогда.
Помня о том, что в шахтоуправлении его никто искать не станет, он и направился туда, резко сменив маршрут. Надеялся, конечно, и на то, что сможет обезвредить «Медика», узнать побольше о «Зиновии», о целях террористов.
Перебежав главную улицу, сразу рванулся вниз, пересчитал ступеньки лесенки, ведущей к переулку за базаром, прошмыгнул в чью-то калитку, миновал дом Федора, садами-огородами добрался до забора автотранспортного предприятия, пригнувшись, побежал вдоль мастерских, вдоль гаражей, вдоль невысокой каменной стены какого-то разрушенного склада…
Взметнувшиеся впереди него фонтанчики земли и грохот автоматной очереди заставили упасть, залечь, не поднимал головы. Вторая очередь буквально вжала его в землю.
Стреляли так прицельно-точно, что сомнений не было: еще движение, рывок, попытка огрызнуться — и шабаш. Загнешься раньше срока. Пуля — тварь бесчувственная, глупая.
— Вставай!
Голос раздался сверху.
Климов повернул лицо и краем глаза увидал фигуру. Кто- то стоял на стене. Властно приказывал.
— Живей!
Для острастки выстрелил и снова вогнал пулю рядом с локтем Климова. Показывал, что он стрелять умеет, как никто. Климов поверил. Начал подниматься… Третий выстрел был уже излишним: Климов поднял руки.
— Головой к стене, — раздался голос сбоку и над ржавой бочкой из-под солидола вырос ломовик, мощный «десантник» с карабином Симонова.
Глаза холодные, внимательные, цепкие.
Климов уткнулся лбом в складскую стену. Едва заметно передвинулся левее, стал на бетонную плиту, лежавшую подле стены.
Почувствовал, как на голову обсыпалась известка или штукатурка, а снизу вверх ударили по печени. Дыхание остановилось. Боль на мгновение лишила чувств.
Следующий удар пришелся по щиколотке. Тяжелый ботинок «десантника» отбил правую ногу в сторону, и ствол карабина уткнулся в затылок.
«Один сверху, один сзади, — потянулся вверх под дулом карабина Климов и лишился «Магнума». — Не так и много. Не было бы третьего».
Когда обшаривавший его «десантник» выудил из наплечной кобуры
«Макаров»,
довольно хмыкнул и забрал клинок, Климов стремительно подсек себя: подбил левой ногой правую, взмахнул резко рукой, переместил центр тяжести к лопаткам, спружинил, приземлившись, наруках
и выстрелил ногами в пах ломовика. От неожиданности тот нажал на спуск, и пуля-дура сшибла со стены его напарника. Пока он падал со стены, а ломовик сгибался от ударав
пах, Климов уже вскочил на ноги и ребром ладони — смаху — рубанул «десантника» по шее, выхватил«Макаров»
из его кармана и…