Это - я, Ли. Я прямо здесь. Теперь все будет хорошо .
Я протянул свои руки вниз и обвил их вокруг ее, подтягивая ее вверх на платформу на вершине водонапорной башни.
Она скользнула в мои объятия, попадая в рыдания, которые бились у меня из груди. Я не знаю, кому из нас плакать труднее. Я даже не уверен, что мы помнили, как целоваться. То, что мы делали было гораздо глубже, чем поцелуй.
Когда мы были вместе, она выворачивала меня наизнанку полностью .
Это не имеет значения были мы живыми или мертвыми. Мы никогда не могли быть отделены друг от друга. Были некоторые вещи сильнее, чем миры или вселенные. Она была моим миром, столько, сколько я ей. То, что мы имели, мы знали.
Все поэмы неправильны. Это - удар, действительно большой взрыв. Не хныканье.
И иногда золото может остаться.
Любой, кто когда-либо был влюблен, может сказать вам это.
Слова, которые никогда не говорят.
Амма Трюдо была признана юридически мертвой после ее исчезновения из Поместья Уэйтов , дома Митчелла и Итана Уэйта, на Хлопковом Изгибе, в Центральном Гатлине," - я прекратил читать вслух.
Я сидел за ее кухонным столом, где в керамическом кувшине печально ждала ее Одноглазая Угроза, и не мог поверить, что я читал некролог Аммы. Ведь все еще ощущал запах соуса Red Hots и карандашного грифеля.
"Держи газету." Тетя Грэйс склонилась над моим плечом, пытаясь прочесть газету, но ее очки с линзами в десять диоптрий были слишком слабы, чтобы она могла что-то прочесть.
Тетя Мерси сидела в своей инвалидной коляске с другой стороны стола, рядом с моим отцом."Они бы лучше что-нибудь написали о пироге Аммы. Или Господь свидетель, я отправлюсь в "Звезды и Полосы" и выскажу все, что о них думаю. Тетя Мерси все еще была уверена, что наша городская газета была названа в честь флага Конфедерации.
"Это "Звезды и Полосы," - мягко поправил ее отец. "И я уверен, что они приложат все усилия, чтобы почтить память обо всех талантах Аммы.
"Хмм." Тетя Грейс фыркнула. "Люди здесь пренебрегают талантами. Прюденс Джейн в течение многих лет прослушивалась в хор."
Тетя Мерси скрестила руки на груди. "А ведь у нее был голос, словно у ангела, стоил его однажды услышать."
Я был удивлен, что тетя Мерси могла то-то услышать без своего слухового аппарата. Она продолжала говорить, когда ко мне обратилась Лена с помощью кельтинга.
Итан? Ты в порядке?
Я в порядке, Ли.
Но звучит это, как не все впорядке.
У меня есть дело.
Подожди. Я тоже иду.
Лицо Аммы смотрело на меня из напечатанной черно-белой газеты. На ней было ее лучшее воскресное платье с белым воротником. Я задумался о том, что кто-то сделал это фото на похоронах моей мамы или тети Прю. Это, возможно, был Мэйкон.
Тогда там были многие.
Я положил газету на древесину со шрамами. Я ненавидел этот некролог. Кто-то из газеты должно быть написал о ней, кто достаточно хорошо не знал Амму. Они поняли все неправильно. Я думаю, у меня есть новая причина ненавидеть "Звезды и Полосы" так, как тетя Грейс.
Я закрыл глаза, слушая Сестер, как они беспокоятся обо всем, от некролога Аммы до того факта, что Тельма не могла приготовить правильно овсянку. Я знал, что это был их способ проявить свое уважение женщине, которая воспитала моего папу и меня. Женщина, которая приносила им кувшин за кувшином со сладким чаем и убеждалась, что они не выходят из дома с заправлеными юбками в колготки, когда уезжали в церковь.
Спустя некоторое время, я уже не слышал их вообще. Просто тихий звук траура Поместья Уэйтов. Половицы скрипели, но на этот раз я знал, что это не Амма в соседней комнате. Ни один из ее горшков не стучал. Ножи больше не нападали на разделочную доску. Не будет горячей пищи у меня.
Только если мой папа и я самостоятельно не научимся готовить.
Не было никаких кастрюль, накопленных на нашей подъездной дорожке. Не на сей раз. Не было ни души в Гатлине, которая осмелилась бы принести тушеное мясо в качестве выражения сочувствия, чтобы почтить мисс Амму Трюдо. И если они принесут, то мы все равно не будем есть.
Не то, чтобы никого вокруг действительно верил в то, что она ушла. По крайней мере, это то, что они говорили. "Она вернется, Итан. Помнишь, как она появилась, не проронив ни слова, на следующий день после твоего рождения?" Это была правда. Амма вырастила моего отца и съехала к ручью Болотной Птицы, к своей семье. Но, как гласит история, на следующий день, когда мои родители привезли меня домой из больницы, она вернулась, со своей стеганой сумкой в руках.
Теперь Амма ушла и она не вернётся. Лучше чем любой другой я понимал. как это работало. Я смотрел на изношенное пятно на половицах печи перед дверью духовки.
Я скучаю по ней, Ли.
Я скучаю по ней тоже.
Я скучаю по ним обоим.
Я знаю.
Я слышал, как Тельма заходила в комнату с куском табака за щекой. "Все в порядке, девочки. Я думаю, что для вас достаточно волнений для одного утра. Давайте вернемся в другую комнате и посмотрим, что мы сможем выиграть в шоу "Цена права".
Тельма подмигнул мне и выкатила коляску с тетей Мерси из комнаты. Тетя Грейс шла прямо за ними с Джеймсом Харлоном, возле ее ног. "Я надеюсь, что они дадут один из тех холодильников, что самостоятельно подает воду."
Мой отец потянулся за газетой и продолжил читать с того места, где я остановился. "Поминальная служба пройдет в часовне у Ручья Болотной птицы." В моей голове мелькнула Амма с Мейконом, стоящие лицом к лицу по середине туманного болота по ту сторону полуночи.
"Ай, черт, я пытался объяснить каждому, кто слушал. Амма не хотела бы поминальной службы." Он вздохнул.
"Нет."
“Она беспокоится где-нибудь прямо сейчас и говорит: "Я не вижу причин, чтобы вы тратили впустую хорошее время, оплакивая меня. И конечно, мой Любимый Избавитель, я не трачу впустую свое время, оплакивая вас."
Я улыбнулся. Он склонил голову влево, точно так же, как Амма, когда волновалась. “Д У Р А Ч Е С Т В О. Десять вниз. Как целая ничейная вещь (?), но мешанина и ерунда, Митчелл Уэйт.”
На сей раз я смеялся, потому что мой папа был прав. Я мог слышать ее высказывание через него. Она очень не хотела быть центром внимания, особенно когда это вовлекло позорный Погребальный Парад Жалости в Гатлине.
Мой папа прочитал следующий абзац. “‘Мисс Амма Трюдо родилась в Не корпоративном округе Гатлина, в Южной Каролине, шестой из семи детей, родившихся у покойной семьи Трюдо.” Шестой из семи детей? Амма когда-то упоминала своих сестер и братьев? Я только помнил ее разговор о Великих.
Он читал дальше некролог. “Часть своей карьеры она посвятила пекарской деятельности, прославляясь в округе, по крайней мере пять десятилетий и на многих окружных ярмарках.” Он снова покачал головой. “Но никакого упоминания о Золоте Каролины? О Господи, я надеюсь Амма не читает этого там, на каком-нибудь облаке. Она будет метать молнии, на лево и направо.”
Она не такая, подумал я. Амму не волнует, что они говорят о ней. Не люди в Гатлине. Она сидит где-нибудь на крыльце с Великими.
Он продолжил. "Мисс Амма оставила свою большую семью, множество двоюродных братьев, и близких друзей семьи." Он сложил газету и бросил ее обратно на стол. "Где та часть, где мисс Амма оставила двоих жалких, голодных, печальных мальчиков, когда-то обитающих в поместье Уэйтов?" Он нервно стучал пальцами по деревянной столешнице между нами.
Я не знал, что сказать в первую очередь. "Папа?"
"Да?"
"Как думаешь, с нами все будет хорошо?"
Это было правдой. Это то, что она делала все это время, если вы подумали об этом. Оставляя нам все готовое какое-то время, когда она не должна была оставлять нам готовое в течение всего времени после этого.