- Нарожаю, говоришь... И не мое, значит, дело... - я, с трудом сдерживаясь, шагнула к женщине, и та, что-то разглядев на моем лице, испуганно отступила назад. - Ладно. Согласна. Не мое. Только вот это тебе от меня на память - и я отвесила бабе такую оплеуху, что та чуть ли не кубарем покатилась по земле, взвыв при этом дурным голосом. Интересно, чего в этом вое больше: испуга, обиды или жалости к себе?
Так, а где же второй, это индюк неощипанный, муженек молодой? Надо же, какой герой - за пивную кружку схватился! Больше того: попытался было швырнуть ее в меня, храбрец этакий! Вот только с перепуга он не сумел размахнуться, как положено, и тяжелая глиняная кружка пролетела далеко в стороне от моей головы.
- О, вот уж о тебе-то, милок, я точно не забуду! - подошла к старающемуся отползти в сторону мужику и за шиворот подняла его на ноги. - Постараюсь, чтоб и ты меня крепко запомнил. Навсегда. Так что прими лично от меня. На долгую память - и я несколько раз с силой врезала ему коленом между ног. Честно скажу: жалеть его я не стала. Во всяком случае, помнить кое о чем он будет всю оставшуюся жизнь, причем о многом мужику придется вспоминать с тоской... Надеюсь, Зяблик ничего не имел бы против такого моего поступка...
- А теперь послушайте меня вы оба - сказала я, глядя на подвывающую бабу и ее молодого мужа, который лежал согнувшись на земле и не мог даже вздохнуть. - Запомните: отныне ни у одного из вас не будет детей. Никогда. Если сумеете отмолить ваш грех, который вы совершили в отношении ребенка, если смилостивится Пресветлая Иштр над вашими грешными душами - что ж, ваше счастье, может, дети у вас когда и будут, а так... Не достойны вы иметь детей ни сейчас, ни в будущем.
- Я не виновата - всхлипнула женщина. - Это он выгнал...
- А ты не возражала. Слова поперек ему не сказала. Знаешь: мужики приходят и уходят, а наши дети остаются с нами. Но тебя отныне это касаться не должно. Твой ребенок, чудесный мальчик умер, а других тебе уже не дождаться... Ты, так называемая мамаша, даже не поинтересовалась, что же с твоим сыном произошло...
В этот момент заскрипели плохо смазанные петли на воротах, и на двор вошли несколько человек. Как видно, их привлекли шум и крики. Судя по всему - соседи. Конечно, в таком тихом месте любой семейный скандал становится общим достоянием. Естественно, как же тут не пойти с разборками. Мало ли что...
- Ну, что тут опять у вас происходит? - заговорил седой мужчина. - Отчего опять шумите? Соседка, почему у вас каждый день крики?
- Помогите, убивают! - снова взвыла женщина. Как видно, появление соседей придало ей храбрости. - Это она, это все она! Вот эта сумасшедшая баба меня чуть не убила! И моего мужа тоже! Глядите, люди добрые, что она со мной сделала! Вы только посмотрите! - тут женщина отняла руку от левой стороны лица, и продемонстрировала всем кровоподтек, набухающий на глазах и отчетливо наливающийся багровым цветом. - И мужа моего чуть не убила! А ведь пыталась!..
Но вопреки призыву женщины соседи не собирались сломя голову бросаться ей на подмогу. Больше того: никто не накинулся на меня с вопросами. Люди просто стояли, ожидая объяснений. Что ж, можно и сказать.
- Мы пришли к ней, к этой... бабе, хотели сказать, что у нее сын погиб. А ей хоть бы хны. Вот я и не сдержалась...
- Как погиб? - ахнула одна из подошедших женщин. - Где? Когда это случилось?
- Недавно. А что случилось, и как произошло - про то вам лучше не знать. Крепче спать будете. Вы, если я правильно поняла, соседи этих... Так что же вы в свое время ребенку не помогли, а? - и не слушая ответа я прошла к воротам, мимо стоящих людей. Кисс и мальчишки, которые за все это время не произнесли ни слова, последовали за мной. Надо поскорей уйти отсюда, а не то сорвусь...
Я шла, почти бежала, стремясь как можно быстрее уйти отсюда, из тех мест, где выкинули из памяти славного малыша... Кисс и мальчишки шли за мной, ничего не говоря. И что тут скажешь? Шла, и ругала себя: зачем, ну зачем я сюда приходила, на что надеялась?! Неужели на то, что мать и отчим Зяблика раскаются в содеянном? Если так, то я совсем не знаю людей. Так, главное для меня сейчас - не натворить глупостей...
- Погодите - раздался за нашими спинами женский голос. - Да постойте же!
Нас догоняла женщина, та самая, что спрашивала, как погиб Зяблик. А этой что надо? Я сейчас далеко не в добром настроении и отнюдь не в том состоянии духа, чтоб выслушивать чьи-то запоздалые объяснения.
- Постойте... - женщина запыхалась, догоняя нас. - Скажите, что с ним случилось? Как он погиб?
- Кто?
- Карон.
- Не знаю такого - отрезала я.
- Зяблик как-то сказал, что его зовут Карон - подал голос Лис.
- Зяблик... - губы женщины тронула улыбка, а из глаз покатились слезы. - А что, и верно... Похож...
- Я не поняла, что вам от нас надо? Говорить о... Зяблике ни с кем из вас я не хочу.
- Не уходите! Я знаю, слова тут не помогут, но... Видите ли, когда мальчика выгнали из родного дома, то он, в основном, жил у меня. Если б не этот оглоед, его отчим... У меня все одно своих детишек пятеро, а младшенький - тот и вовсе был с Кароном одного возраста. И Карон... Он такой хороший ребенок, добрый, ласковый...
- Был.
- Что? А, да, конечно... Был... Карон как пропал, так мои детки его все ищут. Где только не бывали, да все без толку! Надеялись, что вдруг он домой вернется... Мы даже к стражникам обращались за помощью, да только все напрасно... Если б Карона отыскали, то я бы его у себя оставила. Такой ребенок хороший, а с моим младшеньким они вообще были не разлей вода! Как я сыну скажу, что Карон умер? Он же его каждый день ждет... Вот беда какая!
- Если дело обстояло так, как вы говорите, то отчего же вы раньше ребенка у себя не оставили?
- Так он все время к матери рвался - любил ее... Не могла я его удержать. Вот его этот... В общем, чуть не убил. Вот Карон и сбежал. Испугался, видно, здорово...
- Убить такую мать надо... А отчима - тем более!
- Мать Карона... Даже не знаю, что с бабой в последнее время произошло! И сынок-то у нее был долгожданный, долго они с мужем ребенка вымаливали. Только вот как умер у нее муж, так баба и задурила. Все твердила, что не хочет оставаться без мужа... А всегда найдутся желающие обзавестись домиком в столице, особенно если у самих в кармане пусто. Да и денежки у вдовы водились... Вот и приглядела она себе этого молодого кобеля, даже сына на него променяла! Одно слово, что муж! Мало того, что этот так называемый муж значительно моложе ее, так он еще и подружку на стороне имеет, чуть ли не в открытую к ней ходит! А эта безголовая клуша все терпит, и лишь одно твердит: зато я при муже, не в пример вам!.. Да по мне так уж лучше одной жить, чем с тем, кого она к себе в дом привела!..
Не знаю отчего, но мне вдруг вспомнилась сестрица. Она тоже готова была отдать все ради своего мужа, никчемного человечишки... Но сестрицу я оправдывала: любовь у девки к молодцу-красавцу, а тут... Нет, о чем таком я думаю?! Да их даже рядом нельзя поставить, сестрицу и эту женщину!.. Или все же можно?.. Пресветлые Небеса, не допустите, чтоб с сестрицей произошло нечто подобное! Ведь она у меня совсем неразумная, несмотря на свой возраст! Прав был Кисс, когда говорил, что в семьях, где есть батт, многие дети вырастают совсем неприспособленными к жизни...
-...И за Кароном мы бы, соседи, приглядели - продолжала женщина. - Тут, считай, все старожилы, хорошо знаем друг друга. У меня Карон и жил, когда его из дома прогнали. Да только однажды муженек новоявленный парнишку вечером подстерег и убить хотел. Как видно Карон сильно испугался - иначе бы не убежал. Мы, соседи, чуть ли не всем скопом ходили к матери Карона, стыдили ее, да только все без толку. Молодой муж для нее весь свет застил... Мы и с ним пытались говорить, да куда там! Лишь усмехался да твердил: мой дом, что хочу, то и делаю! Вы, мол, мне не указ... Что мы могли сделать? Ничего...