Рафаэлю внезапно до смерти захотелось в туалет. Мочевой пузырь напоминал презерватив, заполненный водой до полной растяжки.
— Не годится, — ответил он, — слоган слишком длинный! Жирику не понравится. Здесь нужна какая-нибудь особенная фенечка! Он же вам всем объяснял тогда, на рыбалке: чтобы девиз был — хрясь, как топором по шее! А где здесь «хрясь»?
— Мы прокрутили сто вариантов, — с вежливым возмущением вмешался Расторгуев-Куролесов, — Людей опрашивали. Этот лозунг лучший!
Рафаэль на секундочку задумался.
— Давайте так:
![Продавец мечты. Книга первая i_056.jpg](https://litlife.club/books/183943/read/images/i_056.jpg)
С этими словами он покинул своих растерянных «львов креатива» и поспешил в туалетную комнату.
В коридоре офиса Рафаэль встретил доставщика товаров Майорова и телефонистку Ксюшу. Майорова вызвали в отдел кадров по какому-то вопросу, а у девушки — законный пятнадцатиминутный перерыв. В общем, придраться не к чему, но Рафаэль, проходя мимо, глянул на парочку с такой непримиримой злобой, что оба, уже за спиной начальника, коротко попрощались и разбежались по разным кабинетам. А Рафаэль в который раз подметил исключительную генетику своей юной работницы. Действительно — beautiful girl…
ХОЛОДНО? Включи «Терминатор». Мощная штурмовая волна тепла делает невероятное. Холода как не бывало! Теперь климат в доме под твоим строгим контролем, — спустя час строчит в своем блокноте Рафаэль.
Это обогреватель будущего. «Терминатор heat wave». В квартире, на даче, в конторе, школе и детском саду. «Терминатор heat wave» быстро и эффективно нагреет воздух. Подарит тепло, уют и гармонию. Растопит холод в твоей душе…
Рафаэль чувствует, что у него ничего не получается, что текст беззубый, безграмотный, что нет в нем чего-то заглавного, заветного, какой-то безупречной наживки, которую намертво заглотит телеаудитория. «Банджо» — это единственная наживка, которая в точности повторяет движения маленькой живой рыбки. И все же, ощущая с тоскливой безысходностью творческое бессилие, он продолжает изливать в блокнот чехарду слов и предложений:
Необычайная экономия электроэнергии связана с новейшим техническим решением. Вся энергия — только в тепло. Терминатор — мощный штурмовик и несгибаемый заградитель. Это настоящий уничтожитель холода. Надежная преграда пакостному радикулитному сквозняку!
Телемагазины, мать их!.. Напротив каждой фразы Рафаэль сочиняет раскадровку. Например, около вопрошания «Холодно?» он калякает: «Нагромождение торосов. Пингвиненок жалостливо кричит». Он знает, что Расторгуев в бездонных останкинских архивах накопает любой кадр…
Осенью, зимой, весной и летом тебе нужен «Терминатор heat wave».
Все, пора сушить весла! Это будет всего лишь двухминутный ролик. Времени осталось только на последний удар. В нем должна быть доминанта, в которой следует сконцентрировать все вышесказанное, все основные мысли. Нужен сжатый, словно под пневмопрессом, драматичный, как у Шекспира, убедительный, как голос Кашпировского, могучий, как цунами, прямой посыл в мозг нашей милой, уже избалованной предложениями, уже не слишком доверчивой, но все еще страдающей шопоголизмом домохозяйки.
Климат в доме.
Последнее слово — «Терминатор heat wave» 21 век!
КОГДА НИЧТО НЕ ПОМОГАЕТ, МОЩНЫЙ «HEAT WAVE» ГРЕЕТ, ГРЕЕТ, ГРЕЕТ!
Рафаэль вызывает Марту и устало кидает ей свой блокнот:
— Напечатай и отнеси Раст… Куролесову!
— Хорошо, Рафаэль Михайлович!
Рафаэля терзает стыдливый депрессняк, ибо он опять состряпал очередную подделку, а не изваял рукой Микеланджело сверхновую звезду. Собственно, получился дрянной купаж из всех фишек, которые он до этого уже неоднократно использовал. Конечно, директору завода, этому чревоугоднику, страдающему метеоризмом, все понравится — его наверняка впечатлят красивые расторгуевские картиночки с музычкой и с нагнетающей речугой за кадром, да и Миронов Сергей Львович останется сердито-доволен (об этом позаботится с некоторых пор покладистая Лайма Гаудиньш). Но результат игры предрешен — он будет самым заурядным. Рафаэль вновь выльет горы дерьма на головы россиян, и они возненавидят его с еще большей силой. Что ж, как он ни старается, пока ему не дается то сокровенное слово, та волшебная формула, при помощи которой он разверзнет свои горизонты, вгонит страну в апоплексический экстаз…
Тут-то Рафаэль и вспомнил о тетради, которую ему когда-то отдал отец.
Глава 16
Весь последующий день, борясь с хроническим недосыпом, я рылся в архивных папках своих проспиртованных мозгов, пытаясь вспомнить, куда запропастилась тетрадь Миши. Конечно, если б он был до сих пор жив, я заставил бы его восстановить записи, но мой несостоявшийся батяня вот уже семь лет как курил бамбук на небесах, наверное, запивая его денатуратом. «Смерть человека — неэффективное средство для борьбы с его идеями», — выдал однажды историк и философ Волкогонов Д. А. (1928–1995).
Умер мой старик от разрыва сердца, когда недовольные работой его рекламной шарашки клиенты ворвались в подвальный офис в окружении двухметровых «мальчиков» и потребовали взад шесть миллионов рублей. Последовавшей затем зарубы с побоями и изощренными пытками отец не перенес. В дальнейшем с «пострадавшими» рекламодателями рассчитались бывшие соратники Миши, переписав на них свои хрущебные квартирки, они же его и похоронили на последние деньги. С отцом я не общался, связи между нами никакой не было, поэтому узнал об этом я спустя два года, да и то совершенно случайно, встретив однажды в пригородной электричке того гамадрила с грушеобразным подбородком. Мы с ним помянули моего родителя двумя бутылками «Русского стандарта Platinum». Стиль и успех слились воедино для незабываемого вечера…
На Митинском кладбище, Пятницкое шоссе, 6-й км, на могиле отца, к которой я подъехал прямо на своем бээмвэшнике «999», я застал печальное запустение. Плита просела, да еще и треснула в основании, все было усыпано ветками и перегнивающей листвой. Похоже, за минувшие семь лет здесь так никто ни разу и не появился. Не хотел бы я лежать в таком сраче и в таком гробовом одиночестве!
Я положил к плите купленные у входа на кладбище красные гвоздички, постоял минутку — и пошел шарить кладбищенских работников. Через полчаса я уже официально проплачивал в кассу гранитной мастерской за новую плиту черного мрамора (95’000 рублей), чугунный заборчик и белую мраморную крошку, а некий Васёк, которого мне настоятельно рекомендовали, обещал мне за энную сумму тщательный уход за могилкой в течение года. Мы условились, что по окончании оговоренного срока я пролонгирую наш договор. Тогда мне и в голову не могло прийти, что больше здесь я никогда не появлюсь…
![Продавец мечты. Книга первая i_057.jpg](https://litlife.club/books/183943/read/images/i_057.jpg)
В тот день — мой первый день в Москве — когда я, пообщавшись с отцом, вышел, пьяно рыдая, из здания «Соверо» и выбросил его тетрадь в урну, мне вдруг так подурнело, что я проблевался, а потом протащился метров триста и никакой завалился в кусты. Проснулся я ночью; было тепло и влажно. Я сразу вспомнил происшедшее, поплелся обратно к той урне и зачем-то забрал отцовскую тетрадь. А что было дальше? Куда я ее дел?..
Я ехал с кладбища по Пятницкому шоссе. Машину окутывал гнусноватый осенний вечер. Впереди урчала, курилась выхлопными газами, психовала многокилометровая скучившаяся пробка — такой беспредельной пробкой, верно, можно и кратер извергающегося вулкана намертво заткнуть. Я курил «Dunhill», звонил по телефону, эсэмэсил Вики про «скучаю» и «нежно целую», одновременно посматривая одним глазком в телевизор, где как раз распинался в нашем очередном торгово-рекламном блокбастере припудренный Петрович: «Только в такие минуты я в полной мере понимаю, как прекрасна жизнь!»