Подполковник начал свой крестовый поход. Правда, цели в отличие от Дуэ он ставил более реалистичные. Летчик просто хотел добиться создания в США отдельных, не зависимых от армии и флота военно-воздушных сил. Если в Великобритании после Первой мировой войны Королевские ВВС были выделены в отдельный род войск, то в Америке сохранили три авиационные службы — армии, ВМС и морской пехоты. Митчелл понимал, что бомбардировка наземных целей ничего не даст, в конце Первой мировой подобные операции проводились всеми воюющими сторонами, да и зрелищность разрушенного дота невелика. Другое дело линкор, гигантский корабль—вершина инженерной мысли, плавучий город, поражавший обывателей своими размерами и мощью. Потопить такую цель — великолепный «пиар».
Цель оправдывает средства. Отец Митчелла был сенатором, естественно, в коридорах власти остались друзья и знакомые, связи. Благодаря ряду интриг и довольно сомнительных мероприятий Митчеллу удалось добиться разрешения на первые опыты в 1920 г. Жертвой был назначен древний броненосец береговой обороны «Индиана», спущенный на воду еще в 1895 г. В «обстановке полной секретности» бомбардировщики пустили его на дно в ноябре 1920 г. Но «Иллюстрейтед Лондон ньюз» через несколько дней после испытаний опубликовала два снимка взрывов бомб и повреждений, полученных кораблем, надо думать, не без помощи Митчелла. Пресса и энтузиасты авиации с новой силой стали отстаивать права самолета. Тщетно морской министр США Д. Дэниэлс пытался апеллировать к тому, что «Индиана» была всего лишь «древним блокшивом»[502]. Для прессы корабль был линкором, значит, он стал линкором и для публики.
Воодушевленный Митчелл подливал масла в огонь. «Мы совершенно точно можем сказать вам, — заявлял он, — что можем уничтожить или потопить любой существующий сегодня корабль»[503]. Давление общественности возрастало, и морское министерство санкционировало еще одну серию опытов. Началось все с малых кораблей, доставшихся Соединенным Штатам при разделе немецкого флота: подводная лодка, эсминец, легкий крейсер.
Наконец, моряки предложили подвергнуть бомбардировке «Остфрисланд». Это был корабль первого поколения немецких дредноутов, водоизмещением 22 800 тонн, построенный в 1911 г. Несмотря на то что к концу войны он безусловно устарел, это был настоящий линкор, а не допотопный броненосец. Однако морское ведомство выставило ряд условий. Налеты должны были проходить сериями, с тем, чтобы эксперты в перерывах могли осмотреть и оценить повреждения. При каждом налете бомбы должны были быть разных калибров — адмиралы хотели выяснить потенциальную опасность самолетов для основной силы флота.
Митчелл, в то время уже бригадный генерал, дал согласие, но, как оказалось, в его планы не входило соблюдать условия, у него была одна цель: во что бы то ни стало пустить огромный корабль на дно. Цель оправдывает средства. 20 июня 1921 г. начались испытания. Два дня самолеты «тренировались на кошках». На дно отправились три подводные лодки, через неделю — эсминец. 18 июля, после 6 часов бомбардировки, компанию им составил легкий крейсер «Франкфурт».
20 июля началась кульминация. Огромный пустой линкор покачивался на рейде Хэмптон, в полной готовности к последнему испытанию. Митчелл барражировал над местом событий на двухмоторном самолете-разведчике ДХ-4Б, корабль напоминал «злобного старого бульдога. Видимость была скверная, и мы понимали, что нам предстоит разгрызть крепкий орешек»[504]. В 13.39 появилась первая волна самолетов ВМС и морской пехоты, вооруженных стокилограммовыми (230 фунтов) бомбами. Из 26 сброшенных бомб в неподвижную мишень угодило всего 9. Качество боеприпасов оказалось не на высоте, только две взорвались. Легкие бомбы не причинили никакого ущерба кораблю, даже палубу не пробили. В 15.30 возобновились испытания. На цель зашло шесть армейских бомбардировщиков «Мартин» с 270 (600 фн.) килограммовыми бомбами и гидросамолеты флота с боеприпасами по 250 кг (550 фн.). Армейские летчики добились двух попаданий, флотские — трех. На этот раз корабль получил повреждения, некоторые бомбы пробили главную и броневую палубы линкора. Однако для дредноута это были не более, чем «комариные укусы».
Линкор успешно противостоял авиации, теперь у Митчелла оставалось последнее, самое мощное оружие — бомбы массой 450 кг. (1000 фн.). Но генерал был связан жесткими ограничениями. Предполагалось осматривать повреждения, нанесенные каждой бомбой, то есть между атаками должны были быть перерывы. Специальная комиссия должна была каждый раз подниматься на борт и оценивать эффективность попаданий. Митчелл опасался, что применение тяжелых бомб, в результате ограничений, будет не столь эффективным, как ему хотелось. Ему срочно требовалось отправить «Остфрисланд» вслед за «Индианой», и для этого он собирался продолжать бомбардировку до тех пор, пока прямые попадания и близкие разрывы не доконают стальной корпус линкора. Причем близкие разрывы с их эффектом «водяного молота» считались даже более действенными.
В 8.32 первый армейский бомбардировщик точно положил свой смертоносный груз на палубу линкора. Комиссия собиралась подняться на борт, когда второй бомбардировщик зашел на цель. Атаку продолжили еще четыре бомбардировщика, которые добились двух прямых попаданий и двух близких разрывов. Наконец, разъяренный адмирал Г.Б. Уилсон, отвечавший за проведение опытов, и члены комиссии смогли подняться на борт «Остфрисланда». Наблюдатели отметили: «Несмотря на тяжелые повреждения, корабль из строя не выведен». Скептики торжествовали. Некий морской офицер, находившийся на борту одного из наблюдательных кораблей вместе с правительственными чиновниками, высокими армейскими и флотскими чинами, журналистами, сказал: «Клянусь богом, они его не потопят»[505].
Наконец, Митчеллу официально разрешили использовать бомбы весом в тонну. Но всего три. После чего к тренировкам должна была приступить авиация ВМС. Получив разрешение, армейский летчик и не собирался выполнять условия. В 21.19, то есть когда армейские бомбардировщики были уже в воздухе, Митчелл поставил адмирала Уилсона перед фактом: атаки будут продолжаться, пока самолеты не добьются двух прямых попаданий. На самом деле он хотел проверить, как действует «водяной молот» столь тяжелой бомбы. Первые три легли довольно далеко от корабля и не могли причинить ему вреда. Четвертая бомба буквально процарапала левый борт линкора в районе бака, через секунду практически туда же легла пятая. Обе бомбы взорвались под кораблем, обдав палубу огромными фонтанами брызг. Они добили стального монстра.
К 12.30 линкор погрузился по орудийную палубу, в 12.37 корабль дал резкий крен на левый борт. В 12.41 «Остфрисланд» перевернулся, задрал в воздух форштевень и навсегда успокоился в царстве Нептуна. Когда корабль уже погружался, летчики Митчелла сбросили на него еще одну бомбу. Просто так. Морское начальство было в шоке, один из журналистов почувствовал, что «присутствует при конце эпохи, которая началась с того, как римляне впервые вышли в открытое море и достигли Карфагена»[506]. И отчасти он был прав, нет, флот не собирался уходить с арены, но опыты Митчелла наглядно показали, что маленький самолет теперь стал самым грозным врагом огромного корабля.
Пресса отреагировала незамедлительно. Линкор стоимостью 40 млн. долларов, на строительство которого ушло шесть лет, пал жертвой шести бомб, «которые несли машины стоимостью менее 25 000 долларов за штуку»[507]. В США разгорелась дискуссия: линкор или самолет. Сторонники обоих видов вооружений яростно отстаивали свою точку зрения. Позже был проведен еще ряд опытов. В сентябре 1921 г. на дно пошел старый броненосец «Алабама», через два года Митчелл вновь «расправился» с броненосцами «Нью Джерси» и «Вирджиния». И наконец, в ноябре 1924 г. прошел самый важный эксперимент: под бомбы поставили корпус недостроенного сверхдредноута «Вашингтон». Даже после того, как этот сверхсовременный корабль не выдержал натиска с неба, спор не приблизился к финалу. Стороны окопались и прочно держали оборону.