…Так вот и начались мои восемь лет. Когда я освобождался, именно Корифей подсказал мне адрес Марека. Предупредил, что ухо здесь надо держать востро. И в то же время, подчеркнул он, здесь ты можешь рассчитывать на помощь.
Вот я ее получил. Вот я ее отработал. Эх, Корифей-Корифей!.. А еще Корифей! Наверное, отстал ты от нынешней жизни за долгие годы отсидки. Или организация, «от которой» ты загремел под статью, потеряла свое влияние. Или люди тут поменялись. Или авторитет былых «авторитетов» поколебался…
Кто вас знает, господа криминалитет? Только теперь я знал твердо: получу документы — и никогда больше не переступлю порог квартиры Марека.
Впрочем, кто-то хорошо сказал: «Никогда не говори «никогда». Есть резон. Тогда скажем так: не дай Бог, чтобы в моей жизни еще хоть что-то стряслось такое, что заставит меня здесь появиться!
Однако не мешало бы уже и пообедать, потому что та легкая закуска, которую выкатил на столике Марек, взрослого мужчину накормить был не в силах. Как говорил все тот же Поэт, «пора было съесть кусок еды»…
И мне вдруг от подкатывающего в горлу голода сделалось до боли обидно! Что ж это я, совсем стал каким-то изгоем? Что ж, идти обратно в «зону» проситься, потому что нигде у меня нет пристанища?.. «А в тюрьме макароны дают…»
Был у нас один зек, мы его уважительно Дедушкой называли. Он в общей сложности лет тридцать отсидел. Так у него на белом свете не было нигде ничего и никого — и он на свободу совсем не рвался, более того, страшился ее, свободы и нынешней жизни… Что ж, и мне таким же прикажете стать?
Нет уж, не дождетесь! Деньги-то у меня имеются — ну и хрен с ним, со всем остальным! Что я, комиссар какой-нибудь из сказки про революцию, чтобы мучиться от голода, имея в кармане две сотни «баксов»?
Подумал так — и решительно направился к первому же небольшому кафе, которое попалось на глаза. Вдруг сам собой вырисовался незамысловатый план: поем, а потом с растерянным видом похлопаю по карманам и скажу, что, мол, бумажник дома оставил, так уж возьмите «капустой», вам какая разница, коль еда съедена, только сдачу, пожалуйста, верните, как по курсу положено… Тарарам поднимать и разборки устраивать, милицию вызывать, надеюсь, из-за этого не станут. Платить-то я не отказываюсь, в самом деле…
Мне живо представилась картина, которую я собирался разыграть, и она показалась мне достаточно убедительной. Однако все произошло не совсем так, как я планировал. Хотя и страшного ничего не произошло.
Сколько раз уже я имел возможность убедиться, что в абсолютном большинстве случаев заранее продуманное «я сделаю вот так» и «я скажу вот этак» так и остаются невостребованными.
Дело в том, что в кафе, в которое я вошел, платить нужно было сразу, у стойки. И я, сглатывая голодную слюну, решительно подошел к раздаточному стеллажу.
— Что у вас есть насчет поесть, хозяюшка? — спросил я в рифму и как можно небрежнее.
«Хозяюшка», молоденькая, костлявая и неестественно рыжая девица, равнодушно выдохнула мне в лицо вместе с сигаретным дымом:
— Вон тама меню висит… — и слегка качнула головой в сторону прикрепленного к стене листка бумаги.
Да, сервис у нас мало чем отличается от привычного по воспоминаниям из детства. Правда, в те времена с нами подобным образом разговаривали только там, где можно было пообедать за рубль — сейчас перешли на тысячи, а манера общения с клиентом осталась рублевой… Впрочем, и сейчас, скорее всего, если придешь в фешенебельный ресторан, с тобой тоже иначе станут говорить.
В конце концов, обозлился я на себя, пусть как хочет, так и разговаривает, лишь бы накормила!
— А вы что порекомендуете?
Девица лениво приподняла веки, небрежно скользнула взглядом по моей куртке. Наверное, оценку выставила не слишком высокую, потому что вновь отвела глаза.
— Сами выбирайте, я ваших вкусов знать не обязана.
Знала бы она, сколько лет никто моими вкусами вообще не интересовался!
Пришлось подойти к меню. Ассортимент неплохой, цены пестрят обилием нулей.
— Салат, — начал диктовать я. — Пельмени…
Однако буфетчица перебила с подчеркнуто усталыми интонациями в голосе:
— Какой салат? С чем пельмени?..
Любопытно, а с чем могут быть пельмени, кроме как с фаршем, в который добавлено хоть немножко мяса?.. А, вон оно в чем дело, понятно.
— Пельмени со сметаной.
— Сметаны нет.
Этот пустопорожний разговор начал меня раздражать.
— Тогда вычеркните это блюдо из меню, — сдержанно порекомендовал я ей. — А с чем есть?
— Мне за это деньги не платят, — запоздало отозвалась девица на мою первую реплику. А потом откликнулась и на вторую: — Есть с кетчупом.
— Давайте с кетчупом, — согласился я.
…Сделав заказ, составив тарелки на поднос, я осуществил задуманное. Полез в карман и сделал глуповато-растерянное лицо. Во всяком случае, постарался сделать — ну а что получилось, не знаю.
— Ну и дела… — проговорил я негромко, делая вид, что тщательно обыскиваю собственные карманы.
— Ты чего?
Судя по голосу, буфетчица готова была сходу сорваться на скандальный крик. Во всяком случае, сонный вид с нее слетел моментально.
— Да вот… — промямлил я. — Деньги дома забыл…
Думаю, я опередил ее на долю секунды.
Извлек из кармана зеленую купюру и, понизив голос, спросил:
— Может, «баксами» возьмешь?
Ленивости и скуки на ее лице уже не было ни следа. Она глядела на сложенную бумажку, переводила глаза на мой заказ и никак не могла принять решение.
Потом повернулась в приоткрытую дверь, которая была у нее за спиной, и из которой туго тянуло сигаретным дымом, и крикнула:
— Витек!
Донесшийся в ответ голос тоже был ленивым.
— Чего тебе?
— Подь сюда!
— Зачем?
Ну и конторка!.. Все ленивые, посетитель пришел, а они делают все, лишь бы ничего не делать… Причем, похоже, цены тут очень не маленькие… Такое ощущение, что здесь рады бы, чтобы вовсе никто сюда не заходил. Тогда зачем кафе открыли?.. Нет, в этой нынешней жизни я слишком много не понимаю.
Правда, мне рассказывали, что сейчас по Москве имеется немало магазинов и других торговых точек, которые созданы не для обслуживания людей, не для реального зарабатывания денег, а всего лишь в качестве «крыши» для «отмывания» «грязных» денег. Быть может, и кафешка, в которую я случайно попал, тоже из той же серии?
В задней двери появился Витек — худощавый нескладный парень. Естественно, с сигаретой в зубах.
Тут вообще все помещение насквозь провоняло табачным дымом. Насколько я знаю, в нормальных странах в общественных местах вообще курить воспрещается. А уж чтобы обслуживающий персонал во время работы «смолил»…
— Что тут случилось?
Витек глядел на меня так, будто я из-за какой-то своей пустой прихоти оторвал его очень важного дела.
— Да вот видишь… — буфетчица развела руками и кивнула на меня.
— Понимаешь, дружище, — торопливо начал я, старательно изображая смущение, а на деле искренне переживая, как бы не остыли залитые кетчупом пельмени, от которых дразняще струился вкусный запах. — Зашел к вам пообедать, а деньги, оказывается, дома забыл…
— Здесь тебе не благотворительная столовая. — оборвал он, мрачно глядя на мой заказ. — Тут платить надо!
— Да я же не отказываюсь платить, — втолковывал я ему. — Говорю же, у меня только «баксы»…
— «Баксы»?..
Это Витька заинтересовало.
— Сколько?
— Полтинник. Может, разменяешь?
Он с сомнением покрутил головой:
— Не положено. Засекут еще…
Черт, кушать-то как хочется!
— Ну что ж, тогда извините, я пошел, — вполне искренне вздохнул я.
Однако не успел сделать и шага.
— Ну ладно, — решился Витек. — Куда деваться — давай сюда свой полтинник!
Он подхватил брошенную купюру, разгладил, начал рассматривать на свет.
— Настоящие? — покосился в мою сторону.
Ага, как же, кто-то тебе прямо так и скажет, что только что нарисовал…