Разглядывая пиццу Елена Викторовна незаметно для себя унеслась мыслями к тому времени, когда она сама готовила пиццу для своей семьи. В течение большей части своей жизни она твердо знала, что готовить она не любит и делает это по необходимости. Каждый раз, когда что-то надо было делать в этом направлении, Ленчик настраивалась по нескольку дней. Почему-то, живя в браке с Петром Ивановичем, она понемногу стала пробовать себя на кулинарном поприще и, с удивлением обнаружила, что получает от готовки удовольствие и, что это совсем нетрудно. Как такая трансформация сознания произошла, Леночка не понимала и, сколько не пыталась, не могла себе этого объяснить. И только сидя в этом вынужденном заключении и, размышляя о своей жизни, ей стало понятно, что перемены произошли не сами собой.
К сожалению, следует признать, Лена в начале брака с Басовым отдавала себе отчет, что не любит своего нынешнего мужа. Скорее она испытывает к нему чувство уважения и благодарности, но это была не любовь. По крайней мере не та любовь, как она ее себе представляла. По-настоящему она любила только своего погибшего мужа. Это была страсть, восхищение, преданность и покорность его воле. Бывший военный, спецназовец, он с самого момента их знакомства представлялся молодой Леночке супергероем. Волевым и смелым, не знающим уныния и растерянности. С ним она чувствовала себя настоящей женщиной. Их жизнь была полна резких поворотов, риска и грандиозных планов. Пожалуй единственное, что не вполне устраивало ее, это ощущение постоянной опасности. Для него опасность была обычным делом, а для нее, как для женщины, опасность становилась изматывающим фактором.
После того, как она нечаянно узнала о преступлениях Бескова, ее отношение к нему резко изменилось. День за днем размышляя об этом, Лена пыталась по разному оправдать Сергея, но веских аргументов в его защиту не находилось. Если бы он ушел на фронт и там убивал фашистов, это было бы понятно. В сорок пятом году с войны пришло много фронтовиков, мужчин и женщин, на совести которых были убитые враги. Тогда это являлось предметом гордости, доблесть при уничтожении врага. Это объяснимо и понятно, а как же теперь? Он ведь не военный сейчас и его командировки, насколько она понимала, не связаны с боевыми действиями. Следовательно, это криминал. Убийство за деньги или ради денег. Одно и то же. То есть человек, убивающий людей, живет с ней под одной крышей, нянчится с ее ребенком. А если потребуется убить кого-то из членов семьи за деньги? Выглядит это нереальным, однако, тот, кто в принципе убивает за деньги может убить кого угодно. Главное, что бы сумма вознаграждения соответствовала задаче. Она резко отгородилась от мужа, а он этого даже не заметил. Ему было безразлично ее состояние и ее сомнения. Недюжинная сила воли и решительность, главные качества настоящего мужчины, которые Лена ценила больше всего, сыграли с ней злую шутку. Авторитарность, привычка принимать решения, отстаивать свое мнение во что бы то ни стало и не колеблясь претворять планы в жизнь выродились в безразличие к мнению другого человека. Оказалось, что эти замечательные качества в сочетании с беспринципностью, бездушием и жестокостью превращают человека в робота-убийцу.
С Петром Ивановичем все было иначе. Интеллигентный и тактичный человек, он считался с любым мнение жены. Ей казалось, что его тактичность зашкаливает, и когда, по ее мнению, следовало принимать мужские решения, не советуясь, Петр Иванович все равно советовался, не желая поступить наперекор ее воле. Если она не соглашалась, он терпеливо объяснял ей мотивы своего решения. Иногда она даже переубеждала его. По началу, ей казалось, что он просто хочет переложить ответственность на нее, но позже она поняла, что поступая так, Петр Иванович старается избежать малейшей возможности обидеть любимую жену, отодвинув на второй план. Ничего в Петре Ивановиче не заслуживало приставки «супер» и Леночка согласилась стать его женой, исключительно из-за его отношения к ней. Постоянное восхищение ее красотой, забота и внимание, плюс способность аккуратно и деликатно объяснять то, что ему не нравится в их жизни, завоевали ее уважение. И сейчас, все еще находясь в убеждении, что она, только лишь, позволяет себя любить, Ленчик отчетливо поняла, что сама любит. Причем любит так, как никогда никого не любила! Более того, ей сейчас стало казаться, что она вообще никогда раньше не любила и Петр Иванович ее первый и единственный мужчина, а желание его вкусно накормить, это естественная потребность сделать приятное любимому человеку. Хоть как-то отплатить ему за то счастье быть любимой женщиной, которое он ей дарит, отблагодарить его за ощущение покоя и уверенности.
«Я обязательно приготовлю тебе пиццу любимый, — неожиданно улыбнулась она, и слезы снова выкатились на кончики ее длиннющих ресниц. — И буду смотреть, как ты ешь и восхищаешься моей работой. Я не позволю лишить меня счастья». Елена Викторовна вдруг обрела твердую почву под ногами. Ей всегда было стыдно в глубине души за осознание нелюбви к мужу и вот теперь, когда ей стало ясно, что она по-настоящему его любит, Лена вдруг успокоилась. Ей стало светло и, новая решимость и уверенность в скором избавлении от этих бед, когда они опять будут жить и наслаждаться друг другом еще много-много лет, наполнили маленькую женщину большой силой.
Вадим Леонидович Ким был корейцем только по отцу, мать его русская и, при том коренная москвичка воспитывала мальчика в строгости по, одной ей известным, традициям. Мать и отец познакомились, когда папа Вадима служил в Москве водителем при штабе войск ПВО. Сам он был родом из Семипалатинска и возвращаться домой не собирался. Жизнь предоставила ему шанс зацепиться и он им воспользовался, женившись в 1970-м году на москвичке. Именно с этого момента московские традиции утратили в их семье конкретику, поскольку родители Анны не приняли ее молодого супруга, а для нее проблемы выбора не стояло и она порвала со всеми родственниками, которые объединились в антикимовскую коалицию. В том же году родился Вадим, веселый, жизнерадостный и громогласный парень с корейской внешностью.
Как и почему получилось, что после школы он попал в конвойные войска Вадим не понял, но сразу после призыва поезд вез его в распределительный пункт Красноярска, откуда покупатель увез молодого бойца, вместе с пятнадцатью сибиряками, в поселок Индустриальный к постоянному месту службы в ИК-27. Эти два года своей жизни он не любил вспоминать, особенно первую половину службы. Чудовищные морозы, когда для обеспечения этапа грузовики сначала прогревались в теплом боксе, потом должны были без остановок проехать до места назначения опять же в теплый бокс, ломали машины и людей. Если Урал встанет на маршруте, то это может стать концом для всех и для заключенных и для конвоя. С тех пор он плохо переносил морозы, казалось он промерз на всю жизнь и никогда уже не отогреется. В письмах, которые получали родители, он не писал о том, как относятся к москвичам бойцы и офицеры, как он страдает за свою не славянскую внешность, как трудно и страшно работать с уголовниками, как невыносимо умирать от холода при патрулировании. За два года родители не нашли времени приехать к нему в гости, но дважды смотались на юг, в Ялту.
Он вернулся прокаленным и жестоким, сразу устроился на работу охранником на Москворецком рынке. Вечерами Вадим посещал тренировки по карате Кекусинкай, одному из самых жестких стилей восточных единоборств. В 1992-м году ребята, с которыми он тренировался предложили ему подработку. Они по двое через день должны были охранять валютчика, который возле обменного пункта рядом с Белорусским вокзалом, предлагал клиентам более выгодный курс. На рынке тогда он зарабатывал десять тысяч рублей, что составляло около сорока долларов, валютчик же платил по шестьсот рублей за день. Это была выгодная и относительно безопасная подработка, пока на участке не появился чужой меняла, который не шел ни на какие переговоры, и тогда ребята попросили Вадима его слегка побить за пять тысяч. Чужой попал после этого в больницу, а охранников срисовала Петровка, переписала, взяла отпечатки и выпустила, причем двоим вменили 88-ю статью, незаконные валютные операции.