Die Welt: Если Россия настолько заинтересована в стабильности по всему миру, почему она подогревает радикальные настроения в Крыму?
Рогозин: После 2004 года мы воздерживаемся от вмешательства во внутренние дела Украины, невозможно понять, что же там творится, какая-то президентская мыльная опера, в которой мы сейчас смотрим 784-ю серию, где красивая дама разрывается между двумя мужчинами. Страна смотрит на это, как на игру в пинг-понг. Проблемы, которые есть в Крыму, вызваны не нами. Лично президент Ющенко дестабилизировал ситуацию в своей стране. Почему он, к примеру, сравнивает ветеранов Великой Отечественной с солдатами Ваффен-СС?
Die Welt: Какие последствия будет иметь для России падение цен на нефть?
Рогозин: Это может быть очень полезно. Дешевые деньги портят людей. Предыдущие правительства расслабились из-за высоких цен на нефть. Теперь правительство вынуждено всерьез обратиться к реальной экономике. Каждый кризис — это стимул к развитию.
Die Welt: Вы сами себя охотно называете «траблмейкером», то есть тем, кто кому-то досаждает. Путин именно поэтому отправил вас в Брюссель?
Рогозин: За мной закрепилась репутация эффективного политика, поэтому меня направили в Брюссель. Кроме того, я не профессиональный дипломат, но разбираюсь в общественной дипломатии и кое-что в ней смыслю. К тому же у меня есть прямая связь с президентом и премьером. Меня направили сюда, потому что я понятно изъясняюсь. Не спорю, что в Брюсселе есть чиновники, которые не больше 30 минут хотят находиться в моем обществе в одном помещении, поскольку они думают, что я наношу ущерб их здоровью.
Поговаривают, что многие замужние женщины заказывают богослужения, чтобы снять со своих мужей порчу, которую я на них якобы навел. Если серьезно, я действительно хочу, чтобы мы говорили друг с другом, а не мимо ушей друг друга. Особенно это важно в тяжелые времена.
Когда переговоры с Россией были заморожены в ходе грузинского кризиса, мне отказали в помещении для проведения пресс-конференции. Это можно сравнить с тем временем, когда коммунисты запрещали мне выступать в парламенте. Но я так или иначе найду способ, чтобы поговорить с общественностью. Если надо, просто пойду на улицу с громкоговорителем.
Нам удалось договориться с НАТО
26 января 2009 г. в Брюсселе впервые после событий на Кавказе прошла встреча представителей России и НАТО. Встреча эта носила неформальный характер, и участники сами выбирали темы для обсуждения. Подробнее о встрече в интервью информационному каналу «Вести» рассказал постоянный представитель России в НАТО Дмитрий Рогозин.
— Дмитрий Олегович, какие темы вы выбрали для обсуждения?
— Вообще фиксированной повестки дня на сегодняшнем неформальном заседании России — НАТО не было, и это хорошо, потому что мы не встречались 5 месяцев. В общем-то, нам нужна была свобода рук, чтобы изложить базовые принципы, на которых мы считаем возможным вернуться к восстановлению сотрудничества. Прежде всего это то, что Россия является равноправным партнером НАТО, что НАТО не может проводить в отношении нас политику — как будто мы некая безымянная территория, за нас все решают. Кроме того, совет Россия — НАТО не может продолжать свою работу без того, чтобы мы не обсудили причины и последствия конфликта на Южном Кавказе, после которого НАТО заняло позицию на стороне агрессора. Ну и, конечно, надо признать и такой важный момент. До сих пор мы в совете Россия — НАТО действовали таким образом: натовцы собирались и выступали с консолидированной позицией, докладывая ее нам, как уже нечто, что невозможно пересмотреть, а мы должны были эту позицию принимать или с ней не соглашаться. Так дела не пойдут у нас. Поэтому, разговор был предельно жесткий, очень откровенный, но по форме дипломатичный. Нам удалось договориться. На конференции по проблемам безопасности, которая пройдет в Мюнхене 6 февраля, предполагается встреча Генерального секретаря НАТО с вице-премьером российского правительства Сергеем Борисовичем Ивановым, он возглавляет нашу делегацию. И там будут обсуждены дальнейшие шаги. Но в целом сегодня произошло важное событие, мои коллеги выслушали нашу позицию. Не стоило ожидать, что они сразу захлопают в ладоши или признают нашу правоту, но, тем не менее, хочу сказать то, что НАТО сама инициировала эту встречу и пошла на то, чтобы пересмотреть ряд своих прежних подходов в отношении России, говорит только об одном. В НАТО есть страны, которые признают за Россией серьезные права на то, чтобы защищать свои собственные интересы. И сегодня уже, в начале 2009 года, подход многих государств к недавнему кризису на Южном Кавказе уже иной, не столь одиозный, каким он был раньше.
— Дмитрий Олегович, вы как-то заметили, что у нас с отдельными странами НАТО складываются хорошие отношения, но как только они собираются вместе, вы сказали, что это как пацаны во дворе, которые начинают представлять угрозу. Как за полгода изменился расклад сил, число союзников, противников? Вы сказали, что сейчас больше стран, которые нас поддерживают и понимают. И вы сказали, что разговор был жесткий, а у кого к кому претензии-то?
— Вы знаете, я просто не имею права раскрывать некоторые детали, как происходило это заседание, оно носило конфиденциальный, доверительный характер, поэтому не могу в лицах передать сценарий этого мероприятия. Но действительно — мои коллеги по НАТО продемонстрировали, что они не хотели бы оглядываться на прошлое, в этом есть как определенный плюс, так и большой минус. Потому что это выглядит как попытка помириться с Россией, но при этом не разбираться в причинах нашего острого конфликта. Это может привести к тому, что, не разобравшись в этих конфликтах недавнего прошлого, мы можем вновь наступать на одни и те же грабли.
Тогда, в августе, после того, как Саакашвили напал на Цхинвал, когда мы потребовали созыва внеочередного заседания, мы хотели проинформировать партнеров о наших действиях. Но когда НАТО выслушала лишь только грузинскую сторону, она приняла некие декларации в наш адрес, которые я считаю абсолютно оскорбительными. Например, нас упрекали в непропорциональном применении силы, в нарушении норм международного права и во всей прочей чепухе. Притом, что если бы они разобрались в той ситуации и узнали ту правду, которую увидели наши солдаты и офицеры своими собственными глазами, я думаю, что абсолютное большинство стран-членов альянса на нашем месте точно также поступили бы, как и мы поступили. Но этого не произошло, и нельзя делать вид, что ничего не произошло в наших отношениях, надо обязательно, идя вперед, оглядываться назад и ни в коем случае не оставлять для будущего минные поля политических ошибок.
— Дмитрий Олегович, в контексте претензий и позиций больше всего интересует позиция Соединенных Штатов Америки. Там сменилась администрация. Как вам показалось, какую линию будет проводить американская администрация дальше именно в НАТО?
— Скажу вам так, завуалированно, постараюсь по возможности скрыть определенный смысл этих слов, но американская сторона на сегодняшнем заседании была в числе тех, кто был настроен максимально конструктивно, скажем так.
— Это внушает надежду. Скажите, а вот то предложение, которое сейчас обсуждается, говоря о взаимодействии России и НАТО, — помощь в операции в Афганистане — насколько она может быть конструктивной и насколько она масштабна?
— Степень вовлеченности НАТО и России в афганские дела разная. Наша страна там была уже, наши войска были в Афганистане долгие годы, и там были определенные успехи, были определенные ошибки. С мрей точки зрения, сегодня НАТО совершает в Афганистане все те же самые ошибки, которые совершил Советский Союз, но еще и наделала свои собственные ошибки. И пока не видно политической му урегулированию в Афганистане ни конца, ни края. Решить хоть какую бы то ни было проблему, в целом, в евроатлантическом пространстве, а уж тем более в Афганистане без нашей поддержки НАТО не сможет. А поражение НАТО приведет к тотальному кризису внутри самого альянса. Это нас, может быть, мало касается, но это приведет к тому, что обнаглевшие от победы экстремисты самых разных мастей, прежде всего «Талибан», пойдут на север, они пойдут в сторону России захватывать все новые и новые территории. Это создаст для нас угрозу реальных военных действий на южной границе. Поэтому мы объективно не заинтересованы в поражении НАТО в Афганистане. Мы заинтересованы в том, чтобы натовские военнослужащие, выполняя свою задачу, кстати говоря, в соответствии с мандатом Совета Безопасности ООН, уменьшали, в том числе и для России, и для наших соседей, угрозу, исходящую от талибов и от других экстремистских элементов. Поэтому мы готовы сотрудничать, готовы помогать, но это сотрудничество не будет затрагивать военную сферу. То есть если мы соглашаемся на транзит через Россию, то эти грузы должны быть исключительно невоенного назначения. А всякие попытки подтолкнуть нас сейчас к военному транзиту, по крайней мере, абсолютно нереалистичны.