Налет на «Погребок» обернулся фарсом. Грандиозное побоище, устроенное русским офицерьем, выплеснулось шумным скандалом на страницы всех харбинских газет. Полицейские откровенно злорадствовали; еще бы, их извечные соперники — жандармы прилюдно сели в лужу. Начальство делало удивленный вид и высказывало недвусмысленные намеки. Он снова оказался в круглых дураках. Перед лицом Дулепова Сасо чувствовал себя, как провинившийся школяр, и, переборов гордыню, вынужден был согласиться:
— Кто с этим спорит, Азолий Алексеевич, без агентуры проблему не решить, но искать виноватого будет неправильно. Мы, как никогда раньше, должны работать в одной упряжке.
— По-другому нельзя! — присоединился к нему Такеока. — Война в России вступила в решающую фазу. И большевистская гадина норовит ужалить побольнее. Мы должны ее вовремя обезвредить.
— Господа, давайте без высоких слов. Хватит, наслушался их в семнадцатом, до сих пор звенит в ушах, — поморщился Дулепов и зашарил глазами по шкафам.
Пройдоха Ясновский быстро смекнул, в чем дело. Он шмыгнул за дверь и появился с бутылкой коньяка. Вслед за ним вошел адъютант, расставил на столе рюмки и легкую закуску. Сасо с Такеокой перебрались в кресла, поближе к столу. Ротмистр открыл бутылку и разлил коньяк по рюмкам. Выпили молча, без тоста. Дулепов смачно закусил и, не удержавшись, язвительно заметил:
— Настоящий коньяк разгоняет кровь и греет душу, чего, к сожалению, господа, не скажешь о наших отношениях.
Японцы промолчали. Сасо потянулся к бутылке, наполнил рюмки и с акцентом на первых фразах произнес тост:
— За доверие и успехи в нашей работе! Мы надеемся, господин Дулепов, на ваш богатый опыт и, как говорится у вас русских, кто старое э… вспомнит…
— Помянет, — поправил Ясновский.
— Благодарю, ротмистр… тому глаз вон.
— А кто забудет — оба! — хохотнул тот.
— А вот вам, любезный, их лучше поберечь, слепой никому не нужен, — желчно произнес Сасо.
Ротмистр смешался, а Дулепов грозно повел бровями. Такеока поспешил сгладить возникшую напряженность и предложил новый тост:
— Господа, выпьем за взаимопонимание!
В кабинете вновь прозвучал мелодичный звон хрусталя. Коньяк окончательно растопил лед взаимной неприязни и подозрительности. После очередного тоста, когда Сасо упомянул о выдающемся вкладе Дулепова в борьбу с большевизмом, тот окончательно размяк и, загадочно поглядывая на собеседников, многозначительно сказал:
— Господа, через месяц, а может и раньше, все они — резиденты, агенты красных — вот где у меня будут сидеть! — его увесистый кулак взметнулся над головами.
Японцы озадаченно переглянулись и уставились на Дулепова. А он, загадочно подмигнув, поднялся из кресла, прошел к сейфу, достал из верхней ячейки папку и положил на стол. Ясновский видел ее впервые и, подавшись вперед, через спину Такеока следил за руками шефа. Дулепов, нарочито медленно расстегивая застежки, вытащил из внутреннего отделения лист из плотной бумаги и развернул. Это оказалась схема, испещренная загадочными цветными кружками и стрелками.
Сасо с Такеокой склонились над ней. Среди множества фамилий и имен они обнаружили свои и оторопело уставились на Дулепова. Тот продолжал загадочно улыбаться и, насладившись произведенным эффектом, торжественно объявил:
— Здесь находится ключ к разгадке провала наших групп боевиков и утечки секретных сведений из штаба Квантунской армии и жандармерии!
— Вы, что же, подозреваете и нас? — не мог сдержать возмущения Сасо.
Ясновский болезненно поморщился. Шефа, похоже, занесло, в душе он принялся костерить его: «Старый идиот! Кусать руку, которая тебя кормит и поит!».
— А почему бы и нет, господин Сасо? — и, сохраняя невозмутимый вид, Дулепов продолжил: — В ней значитесь не только вы с господином Такеокой, но и я, — его длинный костистый палец ткнул в розовый кружок.
Японцы тупо пялились на схему, а он, загоревшись своим планом, развивал его дальше:
— Господа, отвлечемся от надуманных подозрений и ложных симпатий, а будем следовать логике. Вернемся к эпизоду с провалом покушения на Сталина и обопремся на факты. Что они нам говорят? А они говорят следующее: время, место прохода на границе и маршрут выдвижения в сталинскую лечебницу под Мацестой знали я, вы, ротмистр Ясновский и еще шесть человек, — палец Дулепова поочередно ткнул в десять ярко-красных кружков.
Такеока долго разглядывал схему, а затем с сомнением заметил:
— Разведку и контрразведку невозможно уложить в жесткие схемы. Это искусство, а в нем всегда присутствует что-то от самого Бога или Сатаны.
— Согласен, — не стал упорствовать Дулепов. — Давайте рассмотрим ситуацию в иной плоскости. Нет сомнений, что у красных есть агент, и не один — в штабе армии, в полиции и, возможно, в контрразведке.
Японцы дружно закивали, а Сасо с ожесточением произнес:
— Это наша головная боль!
— К сожалению, где они сидят и что сдают большевикам, мы пока не знаем, но кое-что все-таки известно. Не так ли, господин Такеока? — продолжал развивать свою мысль Дулепов.
— Да, — подтвердил тот. — Нашей разведке удалось добыть некоторую информацию, и она говорит: Разведуправление Красной армии имеет несколько крупных агентов в штабе Квантунской армии. Здесь, Азолий Алексеевич, вы правы, вероятно, и в контрразведке.
— Я так и знал! А теперь посмотрите сюда, — Дулепов достал из папки следующую схему и пояснил: — В нее внесены те, кто имеет отношение к информации, которая ушла к большевикам.
Аист пестрел еще большим числом фамилий и имен, чем предыдущий.
— Азолий Алексеевич, все это очень интересно, но вряд ли быстро приведет к цели, — скептически отозвался Сасо.
— Думаю, нет. У нас имеется хороший компас, — не терял оптимизма Дулепов.
— Какой?
— Большевистский резидент.
— Вы что, его знаете? — изумился Сасо.
— Пока нет, но это вопрос времени.
— Когда оно наступит, или война закончится, или нас погонят в шею, — с пессимизмом произнес Такеока.
«Чертов позер, корчит из себя полковника Зубатова. Это тебе не московская охранка, а варварский восток. Кому нужды твои дурацкие схемы, уж лучше сдать японцам парочку подпольщиков. Они вроде как при деле, а нам лишняя копейка», — терзался Ясновский, и в его душе поднималась волна неприязни к Дулепову.
А тот снова заглянул в сейф, и на стол легла новая схема. Она оказалась не столь громоздкой, как две предыдущие, в ней значилось не больше десяти фамилий. Многозначительно посмотрев на собеседников, Дулепов продолжил:
— Так вот, господа, после сопоставления фактов и событий я выделил тех лиц, кто имел отношение к подготовке покушений на Сталина и утечке секретов к большевикам. Как видите, круг подозреваемых оказался не таким уж большим, всего двенадцать человек.
Сасо склонился над схемой, внимательно изучил и быстро оценил ее:
— Вот это действительно перспективное направление!
В схеме его внимание привлекли два офицера из оперативного отдела штаба армии и один — из жандармского управления. Он вспомнил, что штабисты когда-то проходили по сводкам наружного наблюдения, но в связи с чем — забыл. Собственно, это существенного значения не имело, в архиве материалы сохранились, главное заключалось в том, что схема Дулепова сработала.
— Но это еще не все. У четверых из моего списка среди связей проходит один и тот же русский! — заявил он.
— Большевистский резидент?! — воскликнул Такеока.
— Да, или кто-то близкий к нему. В любом случае ниточка приведет к шпионскому клубку красных, — подвел итог Дулепов.
Японцы с ним согласились — схемы на поверку оказались не плодом воспаленного воображения — и в один голос принялись славословить его.
— Азолий Алексеевич, вы провели блестящий анализ. Впереди нас ждет… — Сасо осекся и вопросительно посмотрел на Такеоку.
Тот бросил косой взгляд на Ясновского. Ротмистр смешался, его глаза растерянно забегали. От благодушия Дулепова не осталось и следа, он насупился и глухо буркнул: