Образование в среднем классе
От девочек из высшего общества не требовалось зарабатывать себе на жизнь, поэтому акцент на обучение профессиональным навыкам был незначителен. Предполагалось, что им не придется вести хозяйство самостоятельно, для этого всегда найдутся слуги. Юных барышень учили быть «изысканными», правильно одеваться, вести непринужденную беседу, играть на музыкальных инструментах, петь, танцевать, говорить по-французски и читать книги, необременительные для ума. В раннем возрасте они учились дома, и качество их образования зависело от нянь, гувернанток и матерей. Иногда им разрешалось читать книги в домашней библиотеке или заниматься со своими братьями, к которым приходили репетиторы, чтобы подготовить их к дальнейшему обучению в частной школе. При желании братья делились знаниями с младшими сестренками, о чем свидетельствует вступление к пересказу пьес Шекспира, опубликованному в 1809 году Чарльзом и Мэри Лэм: «В первую очередь мы решили написать эту книгу для юных леди, поскольку мальчиков зачастую впускают в отцовскую библиотеку раньше, чем девочек, и к тому времени, как их сестрам, наконец, дозволяется открыть мужественные сочинения Шекспира, мальчики уже знают многие сцены наизусть. Поэтому вместо того, чтобы рекомендовать юным джентльменам прочесть пересказ пьес, известных им в оригинале, мы просим их объяснять своим сестрам сцены, которые покажутся наиболее трудными».
Когда девочке исполнялось шесть или семь лет, родителя решали, отправлять ли ее в частную школу или нанять гувернантку (подробнее о гувернантках можно прочесть в главе «Женские профессии»). Луиза Мак Доннелл, леди Антрим, родившаяся в 1855 году, вспоминала, что «обучение девочек праздного класса в мое время было посредственным. Гувернанток выбирали за утонченные манеры и высокие моральные принципы, но никак не за педагогические навыки». Что касается пансиона, его можно было подобрать на любой вкус и размер кошелька. Одни школы муштровали девочек из небогатых семей и готовили из них будущих гувернанток, как, например, печально известная школа в Кован-бридж, которую посещали сестры Бронте. Другие же полировали манеры девиц, чьи помыслы ограничивались счастливым замужеством. Преимуществом таких школ было то, что там собирались девочки одного социального уровня и достатка. У пансионерок была возможность встретиться со сверстницами из своей среды, а у тех могли быть братья, которые составили бы хорошую партию. Даже если девочка обучалась дома, когда она достигала подросткового возраста, ее иногда отправляли в закрытую школу для девочек — в Англии или за рубежом — для завершения образования.
Обучение девочек, как в школе, так и с гувернанткой, включало в себя родную литературу, основы математики и естественных наук, географию, Священное Писание, иностранные языки (обычно французский и немецкий), иногда музыку, рисование и танцы. Объем знаний, который получали ученицы, зависел от школы, но зачастую был ограниченным. К примеру, историю преподавали по сборнику вопросов и ответов Ричмала Магналла, изданному еще в 1798 году. Воплощение зубрежки, этот катехизис был любимым текстом викторианских наставников. Чтобы ученицы не изнывали от скуки, гувернантки старались переключать их внимание с одной темы на другую, из-за чего уроки напоминали мешанину из фактов, имен и дат. Вот типичный план урока из пособия для учительниц (1867 год) мисс Джонсон:
1. Назови основные исторические достопримечательности Англии.
2. Какая из планет ближе всего к Солнцу, а какая дальше всего? Назови их диаметры и период обращения вокруг Солнца.
3. Назови главные исторические лица в период правления Октавиана Августа.
4. Расскажи о преимуществах и недостатках обучения в Спарте.
5. Назови генералов Наполеона Бонапарта.
6. Сколько существует типов архитектуры?
Тема для сочинения: гордыня.
Львиную долю женского образования составляло ознакомление с хорошими манерами и этикетом, ведь ответственность за поддержание морали в то время лежала на женщине. С одной стороны, барышням не следовало знать о сексе, и тем более им не полагалось иметь плотские желания. С другой же, поскольку будущее девушки связывали исключительно с удачным браком, ей нужно было подать себя в выгодном свете и привлечь жениха из своего класса, а то и ступенькой выше. Таким образом, обучение манерам было куда полезнее алгебры. Но всего важнее была хорошая осанка. Кто польстится на сгорбленную и неуклюжую невесту? В своем первом пансионе Мэри Соммервилль столкнулась с настоящим орудием пыток, которое привело бы в восторг испанскую инквизицию: «Хотя я не сутулилась и была хорошо сложена, на меня нацепили жесткий корсет со стальной планшеткой спереди, а поверх платья так стянули плечи лентами, что лопатки практически соприкасались. К планшетке прикрепили металлический прут с полукругом, чтобы поддерживать подбородок, и в таком состоянии мне, равно как и другим ученицам, приходилось готовить уроки».
Бессистемность женского образования оставляла ученицам много свободного времени: например, Сильвия МакКарди и ее сестра, обе рожденные в 1870-х, были полностью свободны уже после обеда. Однако Сильвия впоследствии сожалела, что ее образование было таким скудным: «Мысленно возвращаясь в мои школьные годы, я не могу не отметить некоторую несправедливость. Мои родители были умными, обеспеченными людьми, однако они отдали мое образование на откуп некой молодой особе, которая подходила на роль гувернантки только потому, что у нее был сертификат из Колледжа Наставников. Она учила нас игре на пианино, и мама рассказывала, что, проходя мимо школьной комнаты, она слышала одну и ту же фальшивую ноту день за днем».
Воспоминания о «школьных годах чудесных» оставила писательница и суфражистка Фрэнсис Пауэр Кобб. Фрэнсис была единственной дочерью в преуспевающей английской семье, которая владела значительной недвижимостью в Ирландии. До 14 лет девочка обучалась дома, после чего ее отправили в очень дорогой и престижный пансион для девочек в Брайтоне.
Из книги «Жизнь Фрэнсис Кобб, рассказанная ей самой», Лондон, 1904 год: «Когда мне настала пора получать образование, выбор пал не на Лондон, а на Брайтон, где находилось большинство женских школ. На тот момент (около 1836 года) в городе было не меньше сотни подобных заведений, но пансион по адресу Брунсвик-террас, 32, возглавляемый директрисами мисс Рансиман и мисс Робертс, был nec pluribus impar (не хуже других). Обучение стоило возмутительно дорого, номинальная плата в 120 или 130 фунтов за год оказалась в итоге четвертью от суммы за „дополнительные услуги“, которая появлялась в счетах многих учениц. Два года моей учебы обошлись родителям в 1000 фунтов.
Нашу школу можно было бы сравнить с монастырем, а нас самих — с монахинями, но только не с теми, что соблюдают обет молчания. Шум в просторных классных комнатах стоял оглушительный. Находясь в одной из них, можно было услышать, как одновременно играют четыре пианино в соседних помещениях, в то время как в нашей комнате девочки пересказывают учительницам задания на английском, французском, немецком и итальянском языках. Невыносимый шум сопровождал нас весь день до отхода ко сну; времени на отдых не предусматривалось, не считая час прогулки под присмотром учительниц, во время которой мы повторяли глаголы. В этой суматохе нам приходилось делать упражнения, писать сочинения и зубрить огромные куски прозы.
После обеда в субботу вместо игр нам выпадало суровое испытание, называемое „Судным Днем“. Две строгие директрисы восседали по оба конца длинного стола, а между ними сидели все учительницы в качестве присяжных. На столе лежали толстые тетради, в которые были занесены все наши дурные поступки за неделю. Вдоль стены на жестких стульях сидели мы — 25 бледных, перепуганных девиц, ожидающих приговора.
Наши дьявольски изобретательные учителя придумали нам на горе некую систему воображаемых карточек, которые мы могли потерять (хотя на самом деле мы их и в руках не держали!) за не сделанные вовремя уроки, за сутулость, за дерзости, за то, что мы вертелись во время занятий, за замечание учителя музыки, за беспорядок в одежде (например, развязанные шнурки), а то и за ложь. Любое из этих преступлений влекло за собой взыскание: „Вы утратили свою карточку, мисс Такая-то, за такой-то проступок“. И если к субботнему вечеру все три карточки были утрачены, над несчастной грешницей вершилось правосудие. Ее прилюдно отчитывали, а затем отсылали сидеть в углу. Ничего смешнее этой сцены невозможно себе представить!.. Я видела, как не менее девяти барышень часами просиживали в углу в трех разных комнатах, лицом к стене, при том, что половина их них уже достигла брачного возраста. И все они при этом были наряжены в вечерние платья из шелка или муслина, с перчатками и лайковыми туфельками. Тем, кто избежал суровой участи, было позволено написать письмо родителям, но поскольку все письма прочитывала и запечатывала директриса, искренних суждений о школе и ее наставницах в них не попадалось.