— Скорее они никак не могут прийти в себя от дешевой водки, которую все время поглощают, фон Доденбург, — фыркнул Стервятник.
— В любом случае, меня радует то, что их совсем не видно. — Фон Доденбург еще раз обвел взглядом огромную равнину, которая казалась совершенно пустой. Лишь где-то очень далеко вился тонкий синеватый дымок. — Мне кажется, в этот раз нам действительно повезет, и мы сможем застать их врасплох.
— Согласен. У меня такое чувство, что сейчас мы сумеем справиться с ними без особого труда. Черт побери, даже фельдфебель, который командует нашей дивизией, — Стервятник имел в виду Зеппа Дитриха, — не сможет провалить наступление в таких комфортных условиях.
— Давайте будем молиться о том, чтобы вы оказались правы, — проговорил Куно фон Доденбург с неожиданным жаром. — Ведь все будущее германского рейха зависит от результатов Курской битвы.
Стервятник фыркнул и потер кончик своего огромного носа.
— Да, и мои генеральские погоны — тоже. Об этом не следует забывать, мой дорогой фон Доденбург!
Куно открыл было рот, чтобы возразить против такого циничного отношения к великой битве, в которой безусловно должна была решиться судьба и будущее всей Германии, но Гейер не дал ему этого сделать — он сунул в рот свисток и пронзительно свистнул.
Дожидавшиеся этого сигнала бойцы «Вотана» немедленно пришли в движение. Панцергренадеры[29] принялись натягивать на себя ранцы, подсумки и амуницию, унтер-фюреры раздавали им дополнительные гранаты, которые все охотно брали из их рук, точно это были вафельные рожки с мороженым. Танкисты торопливо забирались в свои машины. Кто-то нервно оправлялся перед боем, пуская струю прямо на колеса, чем вызывал недовольные ремарки механиков-водителей: «Ты что, думаешь, это тебе угол для ссанья в Санкт-Паули[30], или что?!».
Прожевав плитку шоколада, которую выдавали бойцам перед боем, Шульце с безмятежным видом зашагал к командирскому танку фон Доденбурга. У гамбуржца был такой вид, точно ему предстояло самое рядовое задание, а не имеющая прецедентов в истории попытка прорвать с боем самую мощную оборонительную систему в мире.
— Первая рота готова! — закричал фон Доденбург, обращаясь к Гейеру.
Стервятник приложил стек к тулье своей фуражки в знак того, что все понял.
— Вторая рота готова! — крикнул гауптштурмфюрер Шварц.
Когда о готовности к бою объявил командир последней роты, Стервятник обвел глазами обветренные лица бойцов, точно видел их в первый раз.
— Заводи моторы! — приказал он.
Механики-водители нажали кнопки стартеров. Моторы танков взревели. Панцергренадеры торопливо полезли на корпуса железных монстров. Казалось, это школьники готовятся отправиться на увлекательную экскурсию на своих школьных автобусах.
Неожиданно раздался страшный рев и грохот, в котором потонули даже мощные звуки работающих танковых двигателей. Задрожала земля, загудел воздух. Это стала бить по позициям русских немецкая артиллерия. Передовую линию обороны неприятеля заволокло дымом. А артиллерия сразу же перенесла свой огонь дальше, уничтожая и взрывая следующую линию обороны. Затем заработали шестиствольные минометы[31], укрытые в двухстах метрах позади от линии, на которой в готовности к наступлению замерли танки «Вотана». Передний край обороны русских полностью потонул в дыму и грохоте разрывов, которые перепахивали там землю и уничтожали все живое.
— Вперед! — приказал Стервятник.
Танк, в котором сидел фон Доденбург, помчался вперед. Перевалив через небольшой холм, Куно увидел перед собой передовую линию обороны русских. Она вся тонула в дыму. Казалось, здесь все было исковеркано, смято, перевернуто и вырвано с корнем. Здесь не могло остаться ничего живого. Но вдруг справа раздался выстрел. Мимо его «тигра» пронесся русский снаряд. От грохота у фон Доденбурга заложило уши.
— Готовься к постановке дымовой завесы, стрелок, — приказал фон Доденбург. — Оказывается, иваны все-таки реагируют на наше продвижение.
В следующую секунду фон Доденбург заметил, как из-за пелены дыма выскочил Т-34.
— Русские впереди! — прижимая ко рту микрофон, закричал штурмбаннфюрер, предупреждая всех остальных, и глянул на стрелка: — Направление на два часа, огонь!
Тяжелый «тигр» вздрогнул все своим массивным корпусом. Башню заволокло едкими пороховыми газами. Было слышно, как снаружи на броню со звоном плюхнулась пустая гильза. Стрелок тут же зарядил орудие новым снарядом и нажал на кнопку вытяжки, чтобы освободить башню от едкого дыма.
Напрягая зрение, фон Доденбург разглядел, что русский Т-34 остановился.
— Стреляй в него снова, добей его! —закричал он своему стрелку.
Пушка русского танка медленно разворачивалась в их сторону. Наверное, стрелок-наводчик Т-34 был тяжело ранен и едва мог действовать и соображать. «Тигр» выстрелил первым. Русский танк отбросило назад. С его правых катков соскочила разорванная гусеница. Пушка Т-34 медленно опустилась вниз, и он стал похож на дикое животное, которое поразили копьем в голову.
— Прекратить стрельбу! — приказал фон Доденбург. Ему не хотелось больше тратить драгоценные боеприпасы. Он ясно видел, что эта «тридцатьчетверка» и так навсегда выведена из строя.
Но в следующую секунду он услышал по радио голос Шварца, оравшего на своего стрелка:
— Вдарь по нему… вдарь по нему еще раз! Я хочу увидеть, как этот чертов русский танк загорится!
Снаряд, вылетевший из пушки танка Шварца, ударил искалеченный Т-34 прямо в топливный бак. Оттуда вырвался сноп огня, затем весь танк окутало густым черным дымом. Однако самих танкистов, которые находились внутри Т-34, видно не было.
Но Шварца не так-то легко было обмануть. Он терпеливо выжидал, когда из танкового люка показалась фигура человека в черном комбинезоне. Фон Доденбург услышал, как гауптштурмфюрер возбужденно приказал своему стрелку:
— По русскому танкисту — огонь из пулемета! Живо!
Комбинезон русского горел. Он упал на траву и стал кататься по ней, отчаянно пытаясь сбить с себя пламя.
Стрелок Шварца, очевидно, колебался, потому что фон Доденбург услышал по радио истерический возглас офицера:
— Я приказал открыть огонь из пулемета по ивану, ты, молокосос! Ты что, не слышишь меня?
В следующую секунду разящая очередь пронзила тело русского танкиста. Он нелепо изогнулся, хватая обожженными пальцами воздух, и затих. Следующей очередью стрелок Шварца поразил механика-водителя Т-34, который тоже попытался выбраться из горящей машины. Очередью из скорострельного танкового пулемета ему просто срезало голову, как бритвой. Третий член экипажа, который вылез из башни, вскинул вверх руки, безоговорочно сдаваясь и умоляя пощадить его. Но все было бесполезно. Пулеметчик Шварца снова нажал на гашетку — и точно пропустил тело русского через мясорубку.
Сидевший за рычагами «тигра» фон Доденбурга обершарфюрер Шульце вздохнул и произнес:
— Похоже, начало положено неплохое, как вы считаете, господин офицер?
Фон Доденбург ничего не ответил ему. Когда они поехали мимо горящего Т-34, он специально отвернулся, чтобы не смотреть на обожженный танк и валявшихся возле гусениц расстрелянных членов экипажа.
Вскоре артиллерийские орудия и минометы немцев перестали стрелять. Однако русские точно только и ждали этого момента. Их артиллерия тут же открыла ответную стрельбу по наступающим немцам. К орудиям присоединились «сталинские органы»[32]. Снаряды падали совсем рядом с танком фон Доденбурга.
— Ставьте дымовую завесу! — закричал он. — Скорее!
Танкисты «Вотана» немедленно отстрелили дымовые заряды. Плотное облако дыма окутало наступавшие немецкие танки. Русские артиллеристы, которые теперь не могли видеть наступавшие «тигры», в отчаянии принялись стрелять еще интенсивнее. Они прекрасно понимали, что им надо во что бы то ни стало остановить немцев раньше, чем те окажутся вблизи от передовой линии, где их будет уже не достать. В рядах наступающего батальона тут же появились первые жертвы. Фом Доденбург услышал, как по радио взволнованно заговорили:
29
Панцергренадеры — пехотинцы из бронетанкового подразделения, обеспечивающие поддержку танков; моторизованная пехота — Прим. ред.
30
Известный квартал увеселений в Гамбурге. — Прим. ред.
31
Имеются в виду немецкие реактивные минометы 15cm Nebelwerfer 41. — Прим. ред.
32
Прозвище советских гвардейских реактивных минометов «Катюша». — Прим. ред.