– Я бы хотел по-при-сут-ство-вать при этом спектакле, – сухо усмехнувшись, по слогам сказал Слепой. – Кстати, а где сейчас Аркадий Вацлавович?
– У себя в банке, – ответил Куравлев, – но скоро направится в Дом культуры на отчетно-выборное собрание общества трезвенников.
Сиверов машинально тряхнул головой, но вдруг его лицо напряглось и нахмурилось.
– Семен, а Желобжинский знает, что Бородина убили и кто это сделал? – с нескрываемым беспокойством спросил он Куравлева.
– Думаю, что уже донесли, – предположил Семен Васильевич, – а если не донесли, то с минуты на минуту сообщат. Прошло уже достаточно времени…
– Васильевич, я знаю характер Арчила и уверен, что он не будет тянуть с расплатой за брата, – сказал Сиверов. – Я думаю, он воспользуется моментом, накрошит на собрании в Доме культуры неповинных людей, как капусту, но банкира достанет.
– Ладно, я подниму спецназ, – сказал майор, – а ты поезжай на собрание. А там по ходу дела разберемся, что и к чему…
– Лады!
Фээсбэшники, перекинувшись еще несколькими фразами и уточнив дальнейшие действия, покинули питейное заведение…
Глава 5
В Доме культуры было многолюдно: общественное движение «За трезвый образ жизни» набирало в городе обороты, включая в свои ряды все новых членов.
– Товарищи, попрошу сохранять спокойствие, – попросила присутствующих трезвенников председатель Инна Афанасьевна Гольдберг и заверила: – Аркадий Вацлавович будет с минуты на минуту. Он только что звонил и просил извинить его за небольшое опоздание.
В зале воцарилось молчание, но через несколько минут послышались дружные аплодисменты и все присутствующие встали. В зал вошел холеный мужчина и прошел к трибуне. За ним проследовали несколько крепких парней из его охраны, которые остановились неподалеку от него.
– А вот и наш многоуважаемый Желобжинский Аркадий Вацлавович! – победоносно заявила председатель.
В зале раздались еще более громкие аплодисменты. Банкир поднял руку, как бы смиряя публику, и это подействовало. Все уселись на свои места, и шум стих.
– Прошу прощения, дамы и господа за мое небольшое опоздание, но были неотложные дела, которые требовалось решить в срочном порядке, – принес свои извинения Желобжинский и предложил: – Итак, давайте начнем работу нашего отчетно-выборного собрания!
Банкир сел за стол, уступив место Инне Афанасьевне Гольдберг, которая вышла к трибуне с кипой бумаг…
– Итак, уважаемые коллеги, наше отчетно-выборное собрание считаю открытым! – громко заявила она в микрофон.
Зал разразился аплодисментами, и казалось, что все пойдет по наезженной колее, однако случилось непредвиденное. В зал ворвались бойцы в масках, а к трибуне подошел невысокого роста человек в штатском.
– Граждане! – обратился майор Куравлев к присутствующим в зале. – Попрошу немедленно, но без паники покинуть зал.
Члены правления недоуменно переглянулись между собой.
– А в чем дело? – вызывающе спросила Инна Афанасьевна.
– К нам поступило сообщение, что здание заминировано, – ответил Семен Васильевич.
В зале тут же поднялся ропот.
– Попрошу всех на выход, – произнес в микрофон майор, – и пожалуйста, без паники! Спокойно и организованно!
Люди повскакивали со своих мест, стараясь поскорее покинуть опасную зону. Сиверов также присутствовал в зале и внимательно наблюдал за происходящим. Участники собрания потоком хлынули к выходу, едва не сбив Слепого с ног, и ему пришлось прижаться к стене, чтобы толпа не захлестнула его и не утащила с собой. Неожиданно его взгляд встретился с взглядом красивой блондинки, и его сердце радостно встрепенулось.
– Глеб! – крикнула Катя.
Сиверов хотел было крикнуть ей в ответ, но сдержался и только слегка кивнул головой. Через несколько секунд молодая женщина растворилась в толпе, и Глеб Петрович с сожалением вздохнул. Но самое неприятное было не это, а то, что когда он перевел взгляд на трибуну, то не обнаружил за стоявшим рядом с ней столом Желобжинского.
– Сукин сын! – скрежетнул зубами Сиверов. – Врешь, не уйдешь!
Глеб Петрович на мгновение затаил дыхание и сквозь людские крики услышал отдаленные выстрелы.
На подземной парковке шел бой между кавказцами и охраной банкира Желобжинского. К месту событий подтягивались милиционеры и спецназовцы. Неожиданно Сиверова кто-то окликнул слабым голосом:
– Джигит!
– Арчил? – удивленно воскликнул Сиверов.
– Я, – выдавил сидевший у стены коренастый кавказец, держась рукой за простреленную грудь.
– Ранен?
– Ерунда, – простонал Магомедов. – Шакал уходит! Прошу тебя, достань его!
Сиверов, сжав зубы, решительно кивнул:
– Где Желобжинский?
Арчил Ашотович поднял руку и указал на темную иномарку, которая пыталась выехать со стоянки.
– Не дай уйти… – выдавил начальник охраны и уронил голову на окровавленную грудь.
Секретный агент понял, что Магомедов умер, однако особой скорби не испытал.
Машина банкира тем временем постепенно набирала скорость. Сиверов подхватил руку с пистолетом второй рукой и прицелился. Раздалось несколько резких хлопков, и темная иномарка, отклонившись от намеченного курса, врезалась в бетонный столб.
– Есть! – облегченно воскликнул Сиверов и побежал к иномарке.
Рванув дверцу автомобиля, он выбросил из машины мертвого водителя, сел за руль, дал задний ход и тут же с ревом рванул с места…
Аркадий Вацлавович очнулся и поднял голову. За тонированными стеклами салона автомобиля зияла темнота, среди которой иногда вспыхивали огоньки. В салоне было сильно накурено, и Желобжинского потянуло на рвоту.
– Где кейс?! – вырвалось у банкира.
В салоне автомобиля зажглась тусклая лампочка, и банкир увидел перед собой чью-то широкую спину.
– Ты кто? – сдерживая рвотные позывы, испуганно выдавил генеральный директор банка «Северное сияние».
Темноволосый водитель, выбросив через окошко окурок, повернулся к пассажиру.
– Прохожий! – устало ответил он.
Глаза банкира увеличились в размерах.
– Это ты?! – в ужасе воскликнул он.
Глеб Петрович невесело улыбнулся:
– Я! А кого вы собирались увидеть?
Спокойный тон охранника Магомедова немного успокоил банкира. Однако он не знал, чего ожидать от этого странного человека, который неизвестно откуда появился на его пути.
– Что тебе нужно? – дрожащим голосом спросил банкир.
– Да, собственно говоря, уже ничего, Аркадий Вацлавович, – равнодушно ответил Глеб и кивнул головой в сторону лежавшего рядом чемоданчика. – Все есть в этом кейсе: документы, счета, ваша записная книжка.
– На кого ты работаешь?
– На себя, – ответил Слепой.
– Тогда давай договоримся, – предложил сделку Аркадий Вацлавович. – Забирай все деньги и верни бумаги!
– Как говорил Жеглов, вор должен сидеть, – изрек Сиверов.
– Я сотру тебя в порошок! – угрожающе прошипел Желобжинский.
Слепой язвительно усмехнулся и повернул ключ зажигания.
– Я знаю, – сказал он, – вы важная птица, но крылья вам уже не расправить!
– Как знать… – пробормотал пассажир, вспомнив о покровителях. – Давай договоримся…
– Как вы договорились с Синицыным, чью семью закопали живьем?
У холеного чиновника перехватило дыхание, но он вовремя спохватился.
– Это не я! Я не имею никакого отношения к смерти этих несчастных!
– Имеешь! – твердо возразил москвич.
– Нет! Это недоказуемо, – заявил поляк.
– А мне и не нужны доказательства!
Слепой нажал на газ, и темная иномарка тронулась с места.
– Что ты делаешь?! – увидев впереди перед собой мутные воды, в ужасе крикнул пассажир.
– Вершу правосудие! – ответил специальный агент и, выскочив из салона автомобиля, с силой захлопнул дверцу.
Пассажир тоже рванулся к дверце, но автомобиль уже летел вниз, в реку Неву.