В груди было легко и пусто. Хорошо. Словно вытащили занозу, так мешавшую ей, давящую, сжимающую сердце. Так бывает после исповеди - но редко. Вот сейчас так было. Что-то изменилось в ней, внутри. Ильгет пока еще не понимала - что.

Воздух дрожал и светился. В руках отца Маркуса совершалось чудо.

Ильгет увидела эти руки и обломанный маленький кусочек Хлеба -сияющий в утреннем заоконном свете.

— Корпус Кристи, - сказал отец Маркус. Ильгет открыла рот. Да, бояться уже нечего. Совсем нечего. Хлеб оказался на языке. Он медленно таял во рту. Ильгет закрыла глаза.

Отец Маркус читал еще молитвы. Теперь она может есть твердую пищу. Она может есть, двигаться, ходить… воевать… она все может. Амен, - прошептала она. Кто-то наклонился над ней. Ильгет открыла глаза. Арнис. Хороший мой, любимый брат. Он наклонился и поцеловал ее в лоб.

Все хорошо, Арнис. Теперь все будет хорошо.

— Имей в виду, - сказал Миран, - выпускаю я тебя отсюда условно.

Ильгет кивнула.

— Все, можешь переодеваться. Так, программу упражнений я тебе дал. Я пойду поговорю с Арнисом.

Миран вышел. Ильгет посмотрела на постель, где лежал принесенный Арнисом пакет с одеждой.

Как давно уже она не надевала ничего, кроме этой больничной хламиды… даже белье нормальное. Кажется, этого никогда не было. Ильгет подошла, взяла в руки белое, кружевное, посмотрела недоверчиво. Оглянулась зачем-то. В палате никого нет. Ее оставили одну.

Ильгет решительно сбросила рубашку, натянула трусики и бюстгалтер, стараясь не смотреть на собственное тело. Оно изменилось. Кожа казалась неестественно-бледной, кое-где еще остались белые тонкие полоски шрамов, нужно время, чтобы они затянулись совсем. И слишком уж она тощая. Не стройная, а какой-то дистрофик, все ребра наружу. Ильгет стала надевать костюм.

За дверью Миран говорил с Арнисом, который внимательно слушал и кивал время от времени.

— И никаких тренировок. Никакой беготни и тому подобного. У нее медицинская программа. Я скажу, когда можно будет заниматься. Никакой спешки, никаких оправданий типа через месяц акция. Вы мне ее сорвете.

— Да, конечно, Миран, я понимаю. Но никаких - это уж слишком. Теорией можно заниматься?

— Конечно.

— Управление флаером?

— Ах да, она же и этого не умеет. Да, можно, конечно. Но не ландер. И не прыжки с поясом.

— Ну вот пока и достаточно.

— Конечно, достаточно, - сказал Миран, - имей в виду, я выпускаю ее только условно. В общем-то, ей еще нужно восстановление. Ей нужен санаторий. Хотя Санта против, она считает, что здесь, рядом с друзьями, Ильгет будет лучше.

Они замолчали. Дверь палаты открылась. На пороге стояла Ильгет.

Миран замер. Это и есть то самое полураздавленное, истерзанное тельце, непонятно какого рода, которое привезли ему полтора месяца назад. В это невозможно поверить. Миран давно уже привык к Ильгет, как привыкают к домашнему зверьку - что-то милое, славное, требующее любви и заботы. Совершенно бесполое.

Теперь перед ним стояла - да, очень худенькая и бледная - но все же симпатичная девушка. Симпатичная, если еще не обращать внимание на четыре симметричных черных точки на лице - впрочем, совсем небольшие. Родинки. Если не знать, что это следы от игл на самом деле. Волосы слегка отросли и топорщатся в короткой стрижке. Огромные глаза, тоненькие руки. Светло-желтый простой брючный костюм, отложной воротник белой блузки, как сейчас модно.

Ильгет посмотрела на Арниса. Тот не сводил с нее взгляда.

— Идем, - сказал он. Попрощались с Мираном. Вышли на террасу, тянущуюся вдоль всего двенадцатого этажа. Ильгет с любопытством глядела вокруг. Собственно, сюда Арнис уже вывозил ее погулять в кресле. И пешком они сюда ходили, ради тренировки.

Подошли к флаерной стоянке, где ждали пассажиров несколько стандартных государственных машин. Арнис до сих пор своим флаером не обзавелся; как многие эстарги, он прохладно относился к собственному имуществу. Да и зачем тратить на него деньги, когда есть бесплатные машины на любой стоянке. Арнис распахнул перед Ильгет дверцу. Сам вскочил на пилотское сиденье. Нажатием кнопки закрыл фонарь - теперь они оказались как бы в пузыре, из прозрачного ксиора сверху.

— Пристегиваться? - Ильгет стала искать что-нибудь вроде ремня безопасности.

— Нет, не надо. Кресло само сработает, если что. Да я вообще-то не собираюсь тебе высший пилотаж показывать.

Машина очень мягко, почти незаметно поднялась в воздух. Ильгет смотрела по сторонам - одно только небо, синее, чистое. Начало весны. Как удивительно…

А может быть, я сплю… все это только снится мне. Сейчас вот проснусь на столе, рядом сагон… Ильгет вздрогнула всем телом.

— Ты что, Иль? - Арнис повернул голову.

— Не знаю, глупости в голову лезут.

— Да выкидывай эти глупости подальше… Смотри, как хорошо, - Арнис чуть наклонил машину, Ильгет увидела море, темно-синее марево, размытую линию горизонта, и легкие перистые облака на западе.

— Иду на посадку, - Арнис повел флаер вниз, - эта машина очень устойчива, Иль. Гравидвигатель, сплетение в днище, балансировка абсолютно надежная. Правда, на ней и фокусов не повыделываешь, и скорость низковата. Ты быстро научишься, у нас с двенадцати лет уже самостоятельно флаеры водят.

Он посадил машину на стоянку, в ряд таких же пузатых разноцветных машин. Помог Ильгет вылезти.

— Теперь идем. К тебе домой.

Только теперь она начала понимать всю ошеломляющую разницу между уровнем жизни, науки и техники Квирина и собственной, родной планеты.

Как ни странно, ни быстрое излечение, ни вообще все, что она видела в больнице, не так цепляли - мало ли… А вот эта квартира…

Совсем уж малопонятно и непривычно.

Просто огромный вытянутый зал. Отделена лишь ванная комната - с такой же ванной, как в больнице, похожей на небольшой бассейн, из стенок которого стремительно возникали манипуляторы, делавшие по желанию массаж, поливавшие тело разными душиками. Еще отделена небольшая кухня с коквинером, кухонным автоматом. Все остальное - просто длинный зал. Стены вырастали по приказу, любой формы и фактуры, в любом месте, где захочется, и так же стремительно исчезали. Мебель - из того же материала, вариопласта, который мог быть твердым и прочным, как бетон, и мог тут же стать тонким и мягким, как шерсть. Разные виды мебели еще отличались друг от друга, кровать была кроватью, стол - столом. Но вот менять форму стола или кровати можно было как угодно. И цвет тоже. И функциональность.

Постоянных окон тоже никаких не было. Стена в любом месте по желанию становилась прозрачной, как и потолок.

Дом-хамелеон.

Причем никакой сложности не было в управлении всем этим - обычные голосовые приказы. Дом управлялся единым компьютером - циллосом, послушнее любой собаки, на грани искусственного интеллекта, впрочем, как объяснили Ильгет, ни один механизм на Квирине не перешагнул эту грань - это было запрещено Этическим Сводом.

Ильгет побаивалась этого дома. Она создала три постоянные комнаты. Гостиную, спальню, кабинет. Еще широкий холл. Постоянные широкие окна во всю стену - ей нравилось смотреть отсюда, с горной высоты на нижние кварталы Коринты. Одно из окон гостиной выходило на общий балкон, собственно, не балкон даже, а общий сад, с почвой и растениями, сюда можно было выпускать погулять собак и кошек, и она выпускала Ноку. Комнаты Ильгет заполнила привычной мебелью, более или менее ярнийского вида, разве что дизайн симпатичнее. Так проще.

Ничего здесь не надо было мыть и убирать. Все очищалось само по себе, даже без приказов. Стирать тоже ничего не надо. Даже сама одежда могла меняться прямо на теле. Куртка оставалась курткой, но голосовым приказом можно было менять цвет, фактуру ткани, некоторые детали. Ильгет быстро привыкла к этому. Правда, не очень-то злоупотребляла изменениями. Очистка одежды происходила сама собой, путем перестройки загрязненных участков. И даже убирать ничего не надо - можно бросить костюм на пол и приказать циллосу переместить его в шкаф. По дому летал маленький робот с кучей длинных манипуляторов - подавальщик и уборщик, но в отличие от роботов из ярнийской фантастики, он не был похож на человека, не имел глаз, лица, ног, и разговаривать тоже не умел - просто рабочий придаток циллоса.