Цагуц тараторил без умолку.
— Так сложно встретить родственную душу, и мы благодарны Эль-Элиону за то, что в трудный момент, он послал вас к нам на выручку. Так приятно среди развращенных нравов современного поколения встретить человека, которому не чужды понятия чести и достоинства, кто не побоится столкнуться и с превосходящим по численности противником. Мы теперь ваши вечные должники… Разве это не удивительно, что в наше тяжелое время, — он понизил голос и чуть наклонился к Ялмари, — когда нельзя доверять даже самым близким, я встретил родственную душу.
— Почему же нельзя доверять? — спросил лесник, чтобы поддержать разговор.
— Как почему? — граф заговорил еще тише. — Кто-нибудь из них может донести на тебя Поладу.
— Мне кажется, вы преувеличиваете, — засомневался Ялмари и отправил еще кусок картошки в рот.
— Вы еще очень молоды, сударь, — авторитетно заявил граф. — Вас еще не коснулась людская злоба и зависть. Но, поверьте, вы успеете узнать, что это такое. Кстати, вы упомянули, что охраняете королевский лес. Может, вам и с Поладом приходилось сталкиваться?
— Он бывает в лесу, — согласился Ялмари и обернулся. Солдаты не обращали внимания на "гостей". К тому же они так шумели, что даже если бы граф говорил громче, их бы не расслышали.
Цагуц заметил его взгляд и понимающе кивнул:
— Вот видите? Вы прекрасно понимаете, что я имею в виду. Скажите, какое Полад произвел на вас впечатление?
— Меня учили не судить о людях по внешности, — пожал плечами Ялмари и бросил взгляд на графиню. Та положила ладонь на руку графа, будто пыталась сдержать его горячие речи. Но видимо счастливое избавление от опасности лишило графа остатков благоразумия. Ялмари уже сталкивался с таким: люди иногда теряли голову, когда смерть внезапно отступала. Он слегка кивнул обеспокоенной женщине, показывая, что он все понимает, и она может не волноваться. Женщина виновато улыбнулась ему в ответ. А Цагуц все продолжал "неположенные" речи.
— Вы видели Полада, так скажите, ведь это правда, что внешностью он напоминает злодея? Только поэтому вы не желаете судить о нем по внешности, — сделал вывод граф. — А я вот привык доверять впечатлениям. Например, встретив вас, я сразу почувствовал, что вы хотя и бедный, но смелый и, не побоюсь этого слова, благородный человек. Ведь вам можно доверять? Можно говорить с вами откровенно? — граф еще ближе наклонился к нему
— Этот разговор останется между нами, — после паузы заверил Ялмари.
— Прекрасно. Тогда скажите мне откровенно, — с готовностью продолжил граф, — вы что считаете, что все слухи, которые ходят о Поладе — это исключительно вранье?
— Что именно вы имеете в виду?
Граф заговорил горячим шепотом, пристально глядя в глаза Ялмари.
— Что Полад — чернокнижник, что он околдовал королеву и именно он повинен в душевной болезни принца. Я уже не буду упоминать о грязных слухах, которые ходят о его отношениях с ее величеством. А смерть короля? Неужели есть кто-то в бедном Энгарне, кто считает, будто Полад не имеет никакого отношения к его внезапной гибели? Скажите искренне свое мнение.
Ялмари помолчал несколько секунд. В сознании возникла картинка, как стучат капли водяных часов, отсчитывая этот отрезок времени: кап-кап-кап-кап… Он видел, что графиня внимательно всматривается в солдат: не притворяются ли они, что заняты своими делами?
— Мне кажется, — заговорил лесник, — что выдвигать подобные обвинения без доказательств — это как раз распространять слухи. Власть королевы ограничена решением Совета. Полада не имеет на нем право голоса. Если есть какие-то улики, можно представить их в Совет — и участь телохранителя ее величества будет решена.
— Вы о чем? — Цагуц подскочил на скамье, но тут же снова наклонился к собеседнику. — При всеобщей слежке, тайной сети, которой телохранитель королевы — как вы точно подметили всего лишь телохранитель! — опутал всю страну, как можно говорить о каких-то доказательствах? Тот, кто только помыслит воспротивиться, сразу попадает в темницу. Хорошо живут исключительно лизоблюды, во всем угождающие Поладу…
— Вы так смело выступаете… — сумел прервать этот горячий монолог Ялмари. — Но до сих пор живы, — он поддерживал беседу скорее из вежливости, но Цагуц в азарте ничего не замечал. А вот графиня, теперь с тревогой всматривалась в него.
— Потому, что я очень осторожен, — с гордостью произнес граф и выпрямился. Лесник иронично поднял брови, но Цагуц и это пропустил. Графиня снова взяла его за руку стараясь обратить внимание мужа на поведение лесника, но он отбросил ладонь, не желая внять голосу рассудка. Тогда женщина умоляюще посмотрела на лесника, но тот не успел ответить.
— Вы обратили внимание, — опять начал граф, — как называют в народе прислужников Полада — "волки"! — он тоже бросил взгляд на солдат, но не со страхом, а с презрением. — Разве это ни о чем не говорит?
— Сколько мне известно, Полад сам назвал их так, — мягко возразил Ялмари.
— Если бы это имя не соответствовало их настоящему характеру, вряд ли бы оно прижилось, — настаивал Цагуц. — Закон стаи — вот чем руководствуются эти люди, большая часть которых — простолюдины. Скажите мне, аристократы становятся "волками"? Нет! А ведь именно они всегда являлись опорой государства.
— И устраивали перевороты, — ввернул лесник.
— Вы в чем-то правы, мой молодой друг. Но лишь отчасти. Если среди знати находился какой-нибудь отщепенец, который организовывал переворот, то и те, кто наводил порядок в стране, тоже принадлежали к аристократии. Народ же в основной своей массе — я не хочу обидеть вас, сударь, но согласитесь, что я говорю истину — так вот народ легко управляется свыше, а собственного мнения не имеет.
— Выходит, кто-то настаивает народ против Полада? — невинно поинтересовался Ялмари.
Граф даже не замечал, что с ним спорят. Он считал, что наставляет молодого человека на путь истинный.
— Сейчас нет необходимости настраивать кого-либо против Полада. Политика этого монстра настолько очевидна… Он устанавливает капкан, в который сам же и попадется. Он хочет погрузить страну в пучину страха, но любое свободное существо однажды устает бояться и…
— Скажите, граф, — не выдержал Ялмари. — Вам ведь около пятидесяти, вы должны помнить темные времена Энгарна. Тогда жилось лучше?
— Вы ожидаете правдивый ответ, не так ли? — конкретизировал Цагуц, почувствовав, как изменился тон лесника.
— Конечно, — Ялмари отставил тарелку и облокотился подбородком сложенные в замок руки.
— Так вот было так же. Так же! Мы жили в страхе за свою жизнь, за судьбу детей. Затем наступил короткий период благоденствия, когда Энгарном правил мудрый король Ллойд. Но он погиб — и у власти оказался этот отвратительный Полад. Без его ведома, королева ничего не делает. И не удивляюсь, если однажды он пожелает короны. Но вот уж этого мы не допустим!
Граф замер на полуслове. Его жена запричитала:
— Да замолчите же вы, — чтобы не оскорбить мужа, она объединила его с Ялмари. — Сюда идут, неужели вы не видите?
Не спрашивая разрешения, на скамью рядом с графиней точно напротив Ялмари опустился капитан.
Цагуц задохнулся от такой наглости, он раскрывал и закрывал рот, словно его внезапно лишили воздуха. Капитан же — широколицый мужчина с пышными темными усами и бородой — сверлил глазами Ялмари. Лесник вновь подвинул себе тарелку и, отправив в рот кусок мяса, равнодушно жевать, будто не замечая пронзительного взгляда "волка".
— Чудной ты парень, — наконец вынес вердикт капитан. — Так говоришь, их было семеро? — лесник молча кивнул. — И ты справился со всеми, а тебя при этом даже не ранили?
Ялмари опустил голову, быстро взглянув на порванную куртку, и нашел нужным сообщить:
— Вскользь прошло. Повезло.
— Надо же какой везунчик! Ребята, вы слышали? — капитан повернулся к солдатам, которые разом замолчали и настороженно прислушивались к беседе. — Семеро разбойников, а у него только куртка порвана!