— Ты опять? Как мне уговорить тебя не преследовал меня? Я обещала, что дам тебе ответ через месяц. Я хочу знать, что поступаю правильно. Как только я приму решение, ты первый узнаешь об этом. Прошу тебя, улетай. Не преследуй меня хотя бы одну неделю. Пожалуйста! — последнее слово она произнесла умоляющим шепотом.
Раздалось хлопанье крыльев. Ранели облегченно провела по лбу рукой, провожая взглядом птицу, взмывавшую в небо. Есть надежда, что хотя бы семь дней она будет предоставлена самой себе.
В ближайшей деревне Ранели нашла себе подругу — Фема направлялась в Биргер в поисках работы и очень обрадовалась попутчице.
— Сейчас одной ходить опасно, — объяснила девушка.
— А что случилось? — поинтересовалась Ранели, поправляя косу надо лбом.
— Оборотни появились, — испуганно поведала та.
— Да ты что? — ахнула девушка-оборотень — она уже знала, как надо реагировать на подобные заявления. — Кого-то убили? — продолжила расспросы Ранели. — Расскажи, пожалуйста.
Путь до Биргера занимал примерно два часа, и Ранели за это время узнала много интересного о себе и своем народе.
Оборотни, по словам попутчицы, отличались особой хитростью и жестокостью. Они обманом проникали к людям в дома, а после обращались в волков, жестоко мучили хозяев и после этого съедали их. Именно так они поступили с одной семьей из соседней деревни. Феме брат рассказывал леденящие кровь ужасы, он специально туда ходил.
Во время рассказа, Ранели в нужных местах испуганно вскрикивала, прижимала руки к груди, закатывала глаза и сообщала, что вот-вот упадет в обморок. Люди всегда боялись оборотней, и никто не пытался изменить такое отношение. Ранели тоже не порывалась. На самом деле, если оборотню приходилось убивать человека, он перегрызал горло. Но есть человечину — фи! — что может быть противней? Любое сырое мясо отвратительно, а человеческое вдвойне. Единственным виновником этих пугающих смертей мог быть проклятый — человек, на которого наложили заклятие луны. Такие люди в полнолуние превращались волков — зрелище жуткое и отвратительное. В диком безумии, они могли творить страшные бесчинства, а когда первые лучи красного солнца касались земли, снова превращались в людей и не помнили, что происходило ночью. Если действительно появились проклятые — это плохо. Встреча с таким чудовищем опасна даже для Ранели.
С оборотней их беседа плавно перешла на вампиров. Эти слухи Ранели восприняла серьезней. Уж кому, как не ей знать, насколько опасны эти существа. Один из них напал на оборотня на территории Умара. Парень еле выжил. Фема рассказала, что в другой деревне, вампир выпил — девушка употребила именно это слово — одного пьяницу, частенько поколачивающего жену и детей.
— Может, он и заслуживал наказания, — размышляла Фема, — но не такого. Представляешь, лежит весь белый и будто высохший — это уже я сама рассматривала. Он такой пышный был, а то как будто скелет кожей обтянут — белый, худой и сморщенный. Бррр! — она зажмурилась. — Его и жена с первого взгляда не узнала.
— А вампира, — уточнила Ранели, — видел кто-нибудь?
— Кто говорит, что видел, а мне кажется, брешут, — пожала плечами девушка. — Говорят глаза красные, когти — во, — она показала расстояние в пол-локтя. — А зубы до подбородка достают. Ежели бы такое чудище в лесу жило, так мы бы сразу заметили. Мужики-то часто в лес ходют. Мне вот кажется, притворяются вампиры, как и оборотни. Кажется, с человеком говоришь, а он — цап тебя за шею.
— Жуть какая! — съежилась Ранели. — Представляешь, если на нас вот так кто-нибудь нападет!
— Не успеют, — беспечно махнула рукой Фема. — Вон он Биргер. Дошли уже.
Тропинка вывела их из леса в степь. Впереди в пяти лавгах появились стены города. К главным воротам вел западный тракт. Эту дорогу по приказу Полада вымостили камнями и тщательно за ней следили. Энгарнцы же регулярно платили за это налоги. Причем независимо от того, пользовался человек ею или нет. Абсолютно всем от виллана до принца плюс ко всем налогам — церкви, сеньору, королеве, городскому совету — еще и дорожный налог. Стоит ли говорить, что никому это не нравилось. Но Полад везде расставил верных людей. Малейшее подозрение в измене — и ты можешь бесследно исчезнуть. Когда Ранели слышала, как вполголоса, оглядываясь вокруг, люди проклинали человека, неведомым образом околдовавшим королеву и поработившим всю страну, она по-новому ценила Умар. У них такое не могло произойти — князем в городе избирался самый достойный. Если же князь совершал какой-то проступок несовместимый с этим званием, он немедленно переизбирался.
У ворот Биргера она заметила заминку — Ранели не помнила, чтобы у города собиралась такая толпа. Она тревожно всматривалась вперед и скоро заметила, что городская стража — их называли "волками", хотя они-то точно были чистокровными людьми — проверяет каждого входящего.
— Видишь, — объясняла Фема, склоняясь к ее уху. — Я слышала, добрый маг приезжал в Биргер, после того как оборотни убили пять человек в деревнях и трех в городе. Он дал старейшинам камень, который светится, если подходит оборотень. Теперь "волки" всех проверяют. Я так трусила в деревне! Каждый день плакала перед отцом, чтобы отпустил меня в Биргер работать. Отец и отпустил — я кого хочешь переплачу!
Ранели согласно кивала, а внутри метались мысли: "Что делать? Уходить? Фема, может заподозрить что-то, расскажет стражникам. На меня начнется охота — с моей внешностью затеряться трудно, дорога в Биргер будет закрыта навсегда. Идти дальше? Но как избежать досмотра?"
Девушки приближались к длинной очереди желающих попасть в Биргер. Тут были купцы из Лейна, с огромными крытыми повозками, в которые запрягли тяжеловозов. Они в пути не одну неделю, поэтому повозки — настоящий дом на колесах. Ремесленники из Сальмана несли на плечах огромные мешки. Эти к вечеру уже будут дома. Вилланы из соседних деревень, кто с тачкой, кто на телеге везли в город овощи и хлеб, домашнюю птицу и скот.
Ранели подняла на мгновение голову: высоко в небе кружил сокол. Напрасно она радовалась — сокол все равно следил за ней. В другое время девушка бы разозлилась, но теперь это несколько успокоило. Он, конечно, не всемогущий, но то, что он рядом, вселяло веру в благополучный исход.
Вдруг раздался шум: прямо на них надвигалась карета, запряженная шестеркой лошадей:
— Дорогу графу Хецрону! Дорогу графу Хецрону! — орал кучер, нахлестывая лошадей.
Судьба послала единственный шанс на спасение. Она не знала, что собой представляет граф, но опыт общения с людьми говорил о том, что они очень падки на женщин. Девушка быстро бросилась к карете, пытаясь заглянуть в окошко:
— Господин граф, будьте милосердны! — крикнула она, распрямляя плечи, чтобы граф мог оценить грудь.
Старания не прошли напрасно.
— Останови! — раздался голос из кареты.
Кучер дернул поводья, в окошке кареты, отдернулась занавеска.
— Господин граф, я так много слышала о Вас… — Ранели застенчиво улыбалась, демонстрируя ровные белые зубы. На смуглом лице они смотрелись особенно красиво. В основном жители Энгарна отличались светлыми волосами и кожей, поэтому на необычную внешность Ранели сразу обращали внимание.
— Чего ты хочешь, детка? — благожелательно поинтересовались из кареты. Ранели не видела лица графа, но это не имело значения. Пусть он будет даже самым безобразным уродом, ей главное попасть в город.
Девушка потеребила шнурок на груди.
— Господин граф, я сирота, — легкий жест рукой, чтобы граф посмотрел на грудь, это движение всегда срабатывало именно так. — Я так мечтала найти покровителя, который помог бы найти мне работу в Биргере. Будьте милосердны граф, не оставьте одинокую девушку в этом опасном городе, — она быстро взглянула в окно, тут же опустила ресницы. Грудь вздымалась от глубокого дыхания.
Дверца кареты скрипнула и приоткрылась.
— Садись сюда, детка. Полагаю, я смогу помочь в твоей беде.
Второго приглашения не потребовалось, Ранели поспешно запрыгнула в карету, успев заметить завистливый взгляд Фемы. В карете она моментально склонила колени и поцеловала руку, усыпанную перстнями.