— Он нас тогда выдаст полиции.
— Не выдаст, — усмехнулся турок. — Я сумею сделать так, что он не будет знать ни места, ни времени, где встретится с нами. Не увидит он также меня. А ты — ты будешь уже далеко, когда он получит возможность что-либо предпринять.
— Что же ты придумал?
— Я подошлю к нему своего агента с предложением купить овечью шерсть по недорогой цене. Он, конечно, обрадуется и пойдет смотреть товар; в одном из предместий на них нападут грабители. Они усыпят Балдыбаева и принесут его в потаенное место, известное только нам. Ты встреться с девочкой и приходи ко мне на улицу Нури-Османие.
— Проще было бы прямо сесть нам с ней на пароход и удрать по добру — по здорову.
— Ну, я на это не согласен. Если ты не хочешь поступать по моему совету, я не стану тебе помогать.
Делать нечего, пришлось Следопыту уступить. Все же, дело обещало успех. Он распрощался с Селимом и направился к заветному фонтану. Любочка уже ждала его, сгорая от нетерпения.
— Ну, что? Как дела? — кинулась она ему навстречу.
Макар рассказал ей план Селима. Она подумала и сказала:
— Селим прав. Бросать отца нехорошо, он может не пережить такого горя. Правда, мне будет очень тяжело говорить с ним. Но я думаю — так будет лучше.
— Когда вы условились с турком? Следопыт объяснил ей, что дело назначено на завтрашний вечер.
— Хорошо, тем временем я слегка подготовлю его, буду плакать и говорить, что соскучилась по России, что не желаю служить в поганой кофейне и тому подобное. Мне кажется, мы добьемся своего.
Они провели вместе больше часа, строя планы на будущее. Макар сообщил девочке о намерении Мартына отправить его в Москву и выражал уверенность, что Любочка сможет поехать вместе с ним.
— Это получше, чем быть служанкой в кофейне и подавать еду англичанам, — говорил Макар. — Уж, конечно, в Москве нам найдется работа.
Любочка прыгала от восторга. Расставаясь, они условились встретиться на следующий день возле Золотого Рога и вместе итти к Селиму.
Целые сутки Следопыт изнывал от нетерпения, бродя по улицам Константинополя. Кипучая незнакомая жизнь города помогала ему скоротать время. Задолго до назначенного часа он уже был на мосту, и как только прибежала его «черногорка», оба быстро пошли на улицу Нури-Османие.
Селим поджидал ребят у ворот и тотчас проводил их в дом. Там, усадив их за угощение, он начал выведывать у Любочки, любит ли она своего отца.
— Люблю, — отвечала девочка. — Но я думаю, что он сделал ошибку, уехав из России: неужели так приятно быть нищим в чужой стране и раболепствовать перед иностранцами? Работу он мог бы найти и дома.
— Но ведь на родине ему грозит расстрел, — возразил Селим. — Он контрреволюционер и воевал со своим народом.
— Ему и незачем соваться туда сейчас, — заявил Макар.
— Когда наша власть окрепнет, ей перестанут быть опасными разные Балдыбаевы. Я думаю, он сумеет выхлопотать себе помилование и вернуться к Любочке.
— Поговорим с ним, — решил Селим и взглянул на часы. — Если не произошло никакой задержки, он идет сейчас с моим человеком. Через десять минут его схватят. Нам пора отправляться в путь.
Все трое вышли из домика и пошли по направлению к окраине города. Короткие южные сумерки кончались, ночь густела с каждой минутой. Скоро потянулись какие-то зловещие пустыри, заброшенные лачуги, свалки.
Турок уверенно пробирался между развалинами и кучами мусора.
После получасовой ходьбы ребята потеряли всякое представление о том, где они.
— Да, Селим, — заявил Макар. — На что уж я опытный разведчик, а и то во второй раз не разыскал бы этой трущобы.
— Приходится соблюдать большую осторожность, — пояснил турок. — Мы рискуем не только умереть, но еще и вынести ужасные мучения перед смертью. Султан жесток и мстителен.
Наконец они пришли в какую-то полуразвалившуюся хижину, темную, с выбитыми окнами. Осторожно войдя внутрь, Селим поднял люк в полу, предварительно сдвинув с него старые ящики, и опустился в подземелье.
Макар последовал за ним, ведя за собой Любочку. Некоторое время они опускались по лестнице в полной тьме. Наконец где-то блеснул огонек, и пройдя несколько шагов, все трое очутились в большом подвале, где двое турок в масках сторожили связанного спящего человека. В последнем Макар без труда признал своего грозного «тигра» — помещика Балдыбаева.
Селим сказал туркам несколько слов, они встали и удалились в ту сторону, откуда пришли ребята, а Селим, надев маску, подошел к связанному и дал ему что-то понюхать.
Через несколько минут Балдыбаев открыл глаза и оглянулся с диким недоумением. Увидев над собой замаскированного турка, он застонал и крикнул:
— Что вам от меня надо? Я — нищий, и никаких денег у меня нет. Выпустите меня!
— Успокойтесь, — отвечал Селим. — Ни убивать, ни грабить вас мы не хотим. Мы хотим только, чтобы вы поговорили с нами о судьбе вашей дочери.
— Дочери?! — вскрикнул Балдыбаев. — Что вы с ней сделали?
— Ровно ничего. Вот она, — и в обществе хорошо вам известного молодца.
С этими словами он отодвинулся и указал ему на Любочку и Макара. Балдыбаев взглянул на них широко раскрытыми глазами, ничего не понимая.
— Я — Макарка Жук, ваша милость, — промолвил, наконец, Следопыт, подойдя к нему ближе. — Помните, тот самый, кого вы грозились выпороть в Заборах.
— А! Большевики! — зарычал помещик, делая неимоверные усилия высвободиться из веревок. — Такты мстить пришел, негодяй? Что ж убивай отца на глазах его дочери!
— Я не бандит и не палач, — возразил Следопыт, нахмурив брови. — Я красноармеец и чрезвычайный курьер. Прошу не кричать и говорить с нами спокойно.
— Что вам от меня нужно? — уже тише спросил Балдыбаев, только теперь заметив удивительную перемену в Макаре: вместо озорного деревенского мальчишки перед ним стоял выдержанный, возмужавший подросток в отличном платье, говоривший с твердой уверенностью и достоинством.
— Нужно нам, папа, одного, — вмешалась в разговор Любочка, — нужно только сказать тебе, что мы уезжаем с Макаром в Россию.
— Как?! — снова рявкнул Балдыбаев, весь содрогаясь. — Ты хочешь бросить меня, отца родного, ради большевиков? Ради этого свинопаса?!
— Потише! — сказал Селим, кладя руку ему на плечо. — Если вы будете вести себя сдержанно, я развяжу вас. В противном случае мне придется позвать товарищей, и они вас придержат.
— Развязывайте, — буркнул помещик. — Все равно я в вашей власти. Дайте мне поговорить с дочерью по-человечески.
— Этого только мы от вас и хотим, — отвечал Селим, снимая веревки.
Балдыбаев сел и, разминая затекшие руки, с отчаянием смотрел на дочь.
![Макар-Следопыт i_029.png](https://litlife.club/books/181818/read/images/i_029.png)
— Папа, — начала та, присаживаясь, к нему. — Пойми, ничего худого мы не замышляем. Я говорила тебе давно, что не в силах продолжать эту жизнь, без родины, без настоящего дела, среди противных, враждебных людей. Я хочу домой, хочу жить полной жизнью, а не трепаться по кофейням.
— Ты забыла, что у нас нет дома! — перебил отец. — Они отняли его! — ткнул он пальцем сторону Макара.
— Надо понять одно, папа, — порывисто сказала Любочка. — Каждому овощу свое время: было время, когда были в России помещики и крепостные; потом стало другое время, когда крепостных не стало, но помещики еще доживали свой срок, а теперь пришло то время, когда срок помещикам кончился. И это не Макар сделал и даже не большевики, — это сделали жизнь и история. Разве ты несколько лет назад не говорил о том, что хозяйничать стало не под силу, что условия изменились, и теперь земля не дает и не может дать помещикам такого дохода, как прежде? Помещики умирали давно, но не хотели отдать землю добровольно. Тогда вот они, те, у кого земли не хватало, но кто своими руками обрабатывали ее, те взяли ее силой. Вот и все.
— Но они и избивают нас, — возразил Балдыбаев, — и уж конечно меня обратно не пустят.