– Знаешь, ты очень неумный человек, – Циклоп сказал это совершенно спокойно, затем сплюнул и с силой врезал в переносицу Тунако, который уже хотел было броситься на него. Миниатюрный приемопередатчик в его ухе принял сообщения от Сквозняка и Лузы, что все пошло наперекосяк.
Охранники бросились к конторскому крылу. Одного из них завалил Дурик – громила, которому лишь бы кого-то угрохать. Теперь Циклоп жалел, что взял его с собой. Скоро здесь будет полно легавых и спокойно уйти не удастся.
Циклоп с ненавистью посмотрел на Тунако, в котором ярость успела смениться ужасом от осознания происходящего.
– Сука ты гнойная…
Пущенный в упор импульс разнес гендиректору полголовы. Остатки мозгов, кровь и кусочки костей черепа забрызгали стол. С грохотом, труп вместе с креслом рухнул на пол, испортив кровью шикарный ковер.
Через полчаса спецподразделение полиции Летучий эскадрон получило команду штурмовать контору гендиректора ЛТЦ. Уже через две минуты двадцать бойцов дежурного взвода в полной готовности разместились в двух гравитолетах, тут же взявших курс на Лакобон.
К этому моменту, крыло административного корпуса, где располагался офис Тунако, уже давно было оцеплено территориальной полицией. Была предпринята неудачная попытка штурма. Преступники убили шестерых охранников и двух полицейских и еще двоих ранили. Они захватили заложников, а об их собственных потерях ничего не известно.
Взвод Летучего эскадрона получил инструктаж в полете. На борту была произведена контрольная проверка оружия и снаряжения. Через пятнадцать минут, подойдя незамеченными, гравитолеты зависли над целью. Полицейские выпрыгивали один за другим и медленно спускались на гравитационных ранцах. Распределившись, они поспешили занять позиции.
Сержант Мэк занял позицию у лестницы – единственного пути отхода из двух оцепленных этажей, сменив здесь двух полицейских. Гравилифты были отключены, поэтому, если кто-то попытается скрыться в этом крыле, у него было два пути: через лестницы и через окна. Но через последние никто не полезет – снайперы работают чисто. Оставались лестницы.
Мэк выбрал пролет пониже. Он мог контролировать все направления. Перед этим, при беглом осмотре, на верхнем пролете он обнаружил трупы охранника и одного из бандитов, да еще несколько разнотипных мин-ловушек. Он сообщил о них, не став трогать – так легко было стать хорошей мишенью. В этот раз его задачей стало прикрытие. Штурмовать будут другие. Мэк затаился.
Во взводе он считался новичком, служил в Летучем эскадроне десятый месяц и девять раз участвовал в штурмах и задержаниях. В эскадрон он попал из Учебного Центра, получив направление из призывного пункта. В Центре он провел шесть стандартных месяцев. А попасть туда было нелегко. Помимо отменного здоровья, Мэку помог многолетний опыт занятий рукопашным и ножевым боем. Инструктора потом не раз подмечали его непонятные, но эффективные приемы. Необходимые данные и базовые навыки у него были, а в Центре, как гласил лозунг над центральным входом, из любого тела делают универсальную боевую машину, 'да еще наделенную сображалкой' – как говорил один инструктор…
Сверху доносились приглушенные крики, иногда выстрелы. По своему каналу связи Мэк принял команду лейтенанта: 'приготовиться'. И в этот момент он вдруг услышал тихие осторожные шаги нескольких человек. Сейчас должен был начаться штурм.
…Циклопа угнетало дурное предчувствие. Он ощущал себя загнанным зверем и теперь лихорадочно пытался вырваться отсюда. Полицейские затеяли переговоры, требуя освобождения заложников, Циклоп затягивал их как мог, но понимал, что с каждой минутой шансов спастись у него все меньше. Если бы ни эта нелепая случайность! В его жизни бывало, что от случайностей разваливались самые великолепные планы, но они же помогали спастись там, где спасения, казалось, не было. Так и в этот раз. Если бы Жирный не разучился думать, если бы он смог себя контролировать, то остался бы жив, а Циклоп сделал бы свое дело и убрался восвояси. Но теперь сам воздух, казалось, пропитан обреченностью и смертью.
Циклоп взял с собой одного из заложников – хлюпкого высокого мужика из клерков, прихватил Сквозняка. Остальные остались, убежденные, что полиция не предпримет ничего, ведь в их руках заложники.
Гравилифты не работали, но будь по-иному, он туда бы и не сунулся – жить не надоело. Аварийный выход был заблокирован. Оставались лестницы, на которых, естественно, легавые. Сквозняк знал, как через них можно добраться в складские помещения, оттуда – в систему канализации, а там до безопасности – рукой подать. Но было одно 'но' – лестница. Подойдя к первому пролету, Циклоп и Сквозняк перезарядили лучевые пистолеты и переглянулись. Сквозняк перешагнул через один из трупов, минуя мину-ловушку, которую сам и установил. Активизировав запал, он швырнул вниз осколочную гранату. Через три секунды раздался оглушительный в замкнутом пространстве взрыв. Теперь путь свободен.
Сквозняк шел первым. Циклоп, держа клерка перед собой, за ним. Осторожно и не слишком быстро они достигли первого пролета. Странно. Ни души. Только выемки в стенах, потолке и ступеньках от осколков. Ниже, похоже, тоже не было никого. Набирая скорость, они рванули вниз.
Вот тут-то это и произошло. Циклоп не сразу понял, что это было: нечто большое, черное взялось непонятно откуда, завертело волчком Сквозняка и с силой отправило на пол. Это длилось меньше секунды. Потом Циклоп почувствовал болезненный удар в пах, что мигом вывело его из ступора и одновременно отбросило назад. Если бы не заложник, который был крепко зажат левой рукой, он бы тоже скрючился на полу.
Мэк заставил себя остановиться, хотя до второго 'клиента' было всего два метра. Лицо преступника налилось краской, в глазах совместились страх и дикий азарт. Ствол лучевика он вдавил в висок заложника, да так, что у того аж тонкой струйкой потекла кровь. На шею жертвы была наброшена гаррота – самозатягивающаяся удавка, способная перерезать мягкие ткани до самых шейных позвонков. Стоило только преступнику ослабить хватку или отпустить, гаррота все сделает сама.
Их взгляды встретились, и Мэк понял. Головорез знал, что проиграл, что все пути для него отрезаны, знал что не сможет даже прикрыться заложником. Его намерения отразились на исказившей лицо гримасе. Циклоп хотел застрелить клерка и попытаться убить полицейского. Все решали доли секунды. Оба противника приготовились к смерти и психологически были на равных, с той лишь разницей, что полицейскому надо было думать и о спасении жизни человека.
Мэк ринулся вперед. Одновременно, левой рукой он схватил и отвел лучевик от головы клерка, правой вцепился в гарроту. Пальцы, защищенные перчаткой из металлизированной ткани, не дали удавке сделать свое черное дело. В следующий момент раздался выстрел. На миг Мэк был ослеплен от боли. Краем сознания он отметил, что от его удара противник отлетел назад, впечатавшись в стену. Рука Мэка так же твердо держала гарроту, спасая жизнь жертвы, из-за чего он потерял драгоценное время.
Выстрел Циклопа разворотил полицейскому левую кисть, что дало ему лишнюю секунду, пока тот справлялся с болевым шоком. После удара о стенку у него сперло дыхание, но, действуя инстинктивно, он смог выхватить второй пистолет и выстрелить дважды, но не прицельно, наугад. Первый разряд проделал в спине заложника дымящуюся дыру. Второй черкнул и отразился от пластины бронекостюма полицейского.
Действуя на уровне рефлексов, Мэк вогнал кулак Циклопу в кадык, тот умер мгновенно.
– Он понравился мне, – заявила Комета после сеанса.
– Может еще коньяку? – предложил Бурмагин.
– Да, пожалуй я прикончу эту бутылку вместе с вами… Виртуальная реконструкция оставила во мне яркие впечатления. Знаете что? Идемте на балкон, хочу побыть на свежем воздухе.
Цинтия взяла протянутую рюмку и пригубила.
Балкон был просторен. Огражденный массивными лясами и перилами, его верхнюю часть покрывал прозрачный колпак непроницаемого снаружи плексигласа. Облокотившись о балюстраду, Цинтия всматривалась в ночь, не нарушаемую огнями больших городов. Даже свет двух полианских лун не мог разогнать тьму. Впереди до самого горизонта простиралось море, воды которого казались абсолютно черными. Слышался шум набегающих на прибрежные камни волн. Этот уголок планеты казался диким и всеми забытым.