Каллаган положил трубку. Он вздохнул и вернулся в гостиную.
— Так на чем мы остановились?
Она сдержанно посмотрела на него.
— Мы остановились на цитатах… на одной… о любви и ненависти.
— Ах, да. У меня есть теория… — Он замолчал и поднес к губам стакан, — Хотите ее услышать?
— Не сейчас, мистер Каллаган. Мистер Селби, тот самый «мизинец», который вы сравниваете с моей фигурой, говорит — вы необычайно опытный человек. Я буду рада услышать вашу теорию.
Каллаган посмотрел на нее. Ее глаза блестели. Он собирался заговорить, но тут опять зазвонил телефон. Он извинился и снова направился в спальню. Это был Уилки.
— В чем дело на этот раз?
— Простите, мистер Каллаган. Я звоню, чтобы сказать вам, что я ухожу.
— Хорошо, Уилки. Спи спокойно.
— Спокойной ночи, мистер Каллаган. Вам что-нибудь нужно?
Каллаган взглянул через приоткрытую дверь в гостиную и увидел изящную, покачивающуюся ножку.
— Нет, спасибо, Уилки. Думаю, я получу все, что хотел.
Он положил трубку и вернулся в гостиную.
Картер Браун
Блондинка-рабыня
Глава первая
Она, вероятно, очень эффектно смотрелась бы в этом наряде на борту какого-нибудь шикарного океанского лайнера, в круизе по Карибскому морю.
Коротенькая туника с блестящей отделкой, такая же шапочка на пышных золотистых волосах — все это выглядело невероятно экстравагантно. Легко было представить себе эту очаровательную блондинку возлежащей в шезлонге, нежащейся в лучах теплого южного солнца, с бокалом ледяного «Дайкири» в изящной руке…
Но вместо этого она стремительно неслась по улице, словно ее преследовала свора злющих собак. Мне пришлось приналечь, чтобы поспевать за ней.
— Притормозите слегка! — буркнул я. — Вообще-то, я не возражал бы умереть на ходу, но не посредине же улицы!
— Простите, мистер Холман, но у Рэя сегодня очень напряженный день.
— Все кинозвезды одинаковы — достаточно узнать поближе хотя бы одну, — заметил я. — Могу поспорить, что обладатель приза Академии этого года ничем не отличается от предыдущих: по уши набит чванством и то и дело обнажает в улыбке свои белоснежные зубы — так что, если не хочешь ослепнуть, лучше запастись темными очками. Посудите сами, чего ради мне нестись со всех ног к этому Рэймонду Пакстону, если есть возможность побыть немного с такой красоткой, как вы.
Ева Байер внезапно остановилась и повернулась ко мне. Ее большие сапфировые глаза сверкали, губы искривились в презрительной усмешке. Она медленно провела руками по своим великолепным бедрам, туго натянув прозрачный шелк, так что соблазнительные округлости повыше талии со скульптурной четкостью обозначились под блестящей тканью.
— Джи-и-и! — Ее голос прозвучал точь-в-точь, как у начинающей кинозвезды, — жеманно и хрипловато. — Как мило с вашей стороны, что вы так галантны с девушкой, мистер Холман!
— Что ж, Пакстону помогает целая компания сценаристов, а мне-то приходится сочинять свои диалоги прямо на ходу!
— Быть может, для начала вы хотели бы сообщить мне, что я красива и сексуальна?
— Для начала сообщаю вам, что вы красивы и сексуальны, — согласился я.
— Я это знаю! — Она снова понеслась вперед с той же бешеной скоростью. — Я так же знаю, что вы — Рик Холман, беспринципный тип, который всегда готов аккуратно уладить самые щекотливые дела любой заметной личности из мира кино. Рэй, правда, не счел нужным сообщить мне, зачем именно вы ему понадобились, но этот вопрос не настолько меня занимает, чтобы я была готова завалиться с вами в постель только ради того, чтобы удовлетворить свое любопытство.
— Что ж, — пожал я плечами, — по крайней мере, никто не сможет сказать, что наши с вами взаимоотношения были неприятными, хотя и не столь продолжительными, как хотелось бы.
— Да нет, вообще-то я против вас ничего не имею, — небрежно сказала блондинка. — Просто я давным-давно пообещала папе Байеру, что ни за что на свете не стану спать ни с одним мужчиной за просто так.
— Господи, до чего же я невезучий! Надо же было мне встретить златокудрую богиню, которая никогда не согласится разделить со мной порцию утренней каши, не говоря уже о том, чтобы спать в одной постели, — простонал я.
Парень, который стоял перед роскошной передвижной костюмерной, напоминал обыкновенный танк. Когда мы подошли к нему, он брезгливо оглядел меня, словно я был каким-то грязным насекомым, которое ничего не стоит уничтожить легким нажатием кнопки баллончика с инсектицидом.
— Все в порядке, Фрэнк, — быстро сказала Ева. — Мистера Холмана ждут. — Она повернулась ко мне с умоляющим выражением во взоре. — Проходите же, мистер Холман. И пожалуйста, прошу вас, не ведите себя слишком бесцеремонно с Рэем! Потому что, несмотря на внешнюю непроницаемость, Рэй необыкновенно ранимый человек!
— Хотелось бы, чтобы и вы были такой, — печально произнес я.
Пакстон стоял внутри фургона перед огромным, во всю стену, зеркалом. Боксерские шорты, в одной руке — сигарета, в другой — бокал шампанского. Он был чуть выше среднего роста, но из-за широких плеч и мощной грудной клетки казался немного ниже, чем на самом деле. Блестящие черные волосы доходили ему почти до плеч, слегка завиваясь на концах. Роскошные черные усы, такие же густые, как и волосы, могли бы вызвать зависть у самого Панчо Виллы. Глубоко посаженные серые глаза горели внутренним огнем. Казалось, вокруг все пропитано духом его самоуверенности и самодовольства.
У меня сразу возникло чувство, что он считает весь мир таким, каким предпочитает его видеть, и горе тому, кто осмелится нарушить эту созданную его воображением идиллическую картину.
— Рад, что вы пришли, Холман, — произнес он. В голосе звучали небрежные, покровительственные нотки. — Хотите выпить?
— Нет, благодарю вас.
— Я никогда не пью ничего, кроме шампанского. — Он с видимым удовлетворением обратил свой взор на медленно поднимавшиеся со дна бокала пузырьки. — После него не испытываешь никаких неприятных ощущений.
— Этот Фрэнк, — начал я, — эта горилла, там, снаружи… Вам что, необходим телохранитель, даже когда вы работаете здесь, в звездной Студии?
— Мой единственный кумир — право на уединение, — усмехнулся Пакстон. — Как-то раз мой психоаналитик счел, что это мне как раз противопоказано, но я послал его к чертям! Если у меня отнять возможность уединения, то я, пожалуй, ударюсь в онанизм или еще во что-нибудь похуже.
— Для этого вы и пригласили меня? — спросил я удивленно. — Чтобы потрепаться со мной часок-другой о тех проблемах, которые возникают между вами и вашим психоаналитиком?
— Я хочу, чтобы вы нашли одну девушку по имени Кармен Коленсо, — разозлился он. — Сегодня утром она сбежала из частного санатория. И проделать это надо будет со всей аккуратностью, Холман. Я вовсе не желаю огласки, и уж во всяком случае, что бы там ни стряслось, вы не должны привлекать к этому делу полицию!
— Пожалуй, теперь я выпью чего-нибудь, — отреагировал я. — Судя по вашему тону, дальше будет еще хуже.
— Угощайтесь. — Он кивнул на полупустую бутылку шампанского, стоявшую на крышке погребца изящной работы.
Шампанское было недурным, но, поскольку сам я обычно пью «Бурбон», мне было ровным счетом наплевать, правильно ли выбран сорт винограда для этого шампанского.
Глубокие глаза Пакстона внимательно следили за мной, и у меня появилось ощущение, что в броне самоуверенности, которой он себя окружал, появилась крохотная трещинка.
— Никогда не слыхивал о девушке по имени Кармен Коленсо. Она ваша бывшая жена? Или подружка? Кем она вам приходится?
— Это моя сестра, — кратко ответил он. — Точнее — вся моя семья. Наши родители погибли в автомобильной катастрофе лет десять тому назад. В то время ей было всего пятнадцать, и с тех пор я забочусь о ней.
— Почему она оказалась в частном санатории?
— Она была там под наблюдением врачей.