Летом 1565 года Диана упала с лошади в Орлеане и сломала ногу, что не помешало ей осенью отправиться в Дофинэ. Едва она возвратилась в Ане, как в конце октября к ней в гости пожаловал Брантом. Он был очарован Дианой[600]. «Я видел госпожу герцогиню де Валентинуа в возрасте семидесяти лет [он ошибался, поскольку Диана умерла, когда ей было 66 лет] притом все такой же прекрасной лицом, свежей и приятной на вид, как в 30. Недаром была она столь сильно любима и рыцарственно почитаема одним из величайших и храбрейших королей мира сего. Я могу говорить об этом откровенно, не нанося ущерба достоинству дамы, ибо любовь великого короля — верный признак того, что совершенство свойственно ей во всем и оно-то преклоняет к ней сердца, равно как дарованная небесами красота не способна укрыться от глаз полубога».
«Я видел госпожу за шесть месяцев до ее кончины, и она была еще так прекрасна, что я не знаю никого с сердцем настолько зачерствевшим, чтобы сия смерть его не растрогала. А ведь незадолго до того герцогиня сломала ногу на улице Орлеана, где скакала на коне со всегдашней ловкостью и сноровкой. Увы, конь споткнулся на мостовой и упал. Казалось бы, такая рана, боль, испытанные страдания и муки должны были исказить ее облик. Ничуть не бывало, ибо красота, изящество, величие, гордая осанка — все осталось прежним. Главное — удивительная белизна кожи без намека на всяческие румяна и притирания. Правда, уверяют, будто по утрам госпожа принимала некие снадобья, составленные из питьевого золота и прочих зелий, которые, не ведаю каким образом, готовили сведущие врачи и ловкие аптекари. Думаю, проживи эта дама еще сто лет, она бы так и не постарела ни с лица — столь дивно оно было вылеплено, ни телом, впрочем, скрытым от глаз облачениями, и все это — благодаря доброму корню и превосходной закалке. И как жаль, что земля покрыла сию прекрасную плоть!»
Легендарное здоровье Дианы как будто сулило ей долгую жизнь. Однако оно не устояло перед неожиданной болезнью — возможно, потому что было ослаблено недавним несчастным случаем. И 26 апреля 1566 года герцогиня де Валентинуа тихо угасла в Ане. Ей было 66 лет 3 месяца и 17 дней, о чем уведомляет надпись на усыпальнице.
Склеп еще далеко не был закончен. В 1565 году, за год до смерти, Диана поручила его строительство Клоду де Фуку, архитектору герцогов Лотарингских. И только в 1577 году ее внук Шарль де Лоррен, второй герцог д’Омаль, смог освятить его и распорядиться упокоить тело своей бабки[601].
Церемония, которой руководил Никола де Ту, епископ Шартрский, пышностью и торжественностью вполне отвечала великолепию жизни Дианы. Присутствовали все дети и внуки, преисполненные гордости за нее.
Построенная из камня и кирпича часовня располагалась на границе домена, неподалеку от триумфального фонтана Дианы — покорительницы царственного оленя.
Этот суровый памятник сочетает античную архитектуру с христианской символикой. Фасад украшают четыре коринфские колонны. Обрамляют дверь две большие ниши, а в них — статуи Венеры и Милосердия. Над входом по обе стороны расположены еще две женские фигуры, полувыступающие из камня. Каждая из них держит фанфару. Старый Завет грозит пламенеющим мечом, повергая к ногам змея и череп. Улыбающийся Новый Завет протягивает Евангелие и цветущую ветвь. У его ног мирно пасется агнец. Над карнизом — аттик, увенчивающий фронтон, на котором изображены три Добродетели, бдящие над усыпальницей с гербом Дианы. Вместо железных колец дверь украшали эмблемы герцогини — полумесяцы. Алтарь работы Пьера Бонтана изображал Преклонение пастухов, а над ним высилась прекрасная Дева с Младенцем[602].
Посреди часовни был установлен саркофаг из черного мрамора, увенчанный коленопреклоненной статуей Дианы в чепце, придворном платье и плаще. Ансамбль этого памятника, иногда приписываемый Пьеру Бонтану, поддерживают два свитка, с четырех сторон украшенные бюстами пышногрудых сфинксов с диадемами в форме полумесяца. Усыпальница была вскрыта во время революции, потом как произведение искусства ее отправили в музей Маленьких Августинов, основанный архитектором Ленуаром, а во время распродажи музея перенесли в подвалы Версальского дворца.
Через два месяца после смерти Дианы, 5 июня 1566 года, дочери, следуя ее воле, зарегистрировали завещание матери и объявили о согласии его исполнить[603]. Документ передали королевскому нотариусу Никола Барру, поверенному города и владений Нофль-ле-Шато. Герцогиня де Буйон согласилась, чтобы были упомянуты различные унаследованные ею сеньории, чью принадлежность оспаривала у ее матери герцогиня д’Этамп: Гриньон, Марк, Нуази, Шен-Ронё, Мормулен, Сент-Обен. Уточнялось, что герцог д’Омаль и его жена получают в пользование все, что было приобретено покойной в Ане. Итак, все изъявили согласие без каких-либо возражений, как и желала Диана, и сделали это в присутствии ее доверенных лиц — племянника Луи де Брезе, епископа Mo, сводного брата Жака де Пуатье, аббата Иври, а также слуг — Франсуа де Расина, сеньора де Вильгублен, и Луи Мазе — секретаря судебного округа Бейн.
В соответствии с желанием покойной ее герцогство де Валентинуа погрузилось в траур. В церкви Сен-Валье в присутствии многочисленных прихожан 20 декабря 1566 года был исполнен «Общий и торжественный гимн о Мадам Диане». На приглашение герцогини д’Омаль, дочери усопшей, поспешили откликнуться дворяне из Монтрезора, Клапейрона, Шатонефа, Ла Саблиер, Ла Ланде, Монше, Нарратена, Шабрийана, Боссамблана — бывшие вассалы Дианы. Заупокойную мессу служил священник-иезуит из Турнона. Церковь окутали черные покровы, в часовне пылали поминальные свечи. Несколько десятков бедняков, одетых в белое, с четками и белыми восковыми свечками в руках, читали молитвы во время траурной мессы[604].
В местах, где жила Диана — Руане, Ане, Лимуре, Шомоне, — знатной даме, что была на своих землях требовательной госпожой, но близкой к людям и их повседневной жизни, воздавали последние почести: поминали Мадам де Валентинуа не только в замках, но и на фермах, мельницах, виноградниках, в полях и лесах — владениях, которые она без устали объезжала по всем дорогам и тропам в простом охотничьем костюме или в роскошных нарядах принцессы, возлюбленной короля.
Смерть не остановила восхождения ее потомства к вершинам власти. На следующий год герцогиня д’Омаль принимала в Ане королевский двор. Герцог, как великий обер-егермейстер Короны, учил молодого короля Карла IX ценить прелести охоты в близлежащем лесу. В 1571 году Екатерина Медичи, перечеркнув, таким образом, воспоминания обо всех давних обидах, сопровождала туда сына. Это событие увековечено на гобелене из серии «празднества Валуа», который впоследствии королева-мать подарила своей внучке Кристине де Лоррен, когда та в 1588 году вышла замуж за великого герцога Флорентийского Фернандо ди Медичи[605]. Эта композиция, равно как изначальный рисунок Антуана Карона, хранимый в Лувре, напоминает о радостях и наслаждениях, которые делили некогда Диана и король Генрих. Сцена представляет начало королевского дня. Ане, с его восхитительными террасами, входным портиком, тремя двориками, двумя фонтанами и большим садом, окруженным галереями, принимает двор, а тот отправляется на охоту. Кортеж трогается с места, окруженный воинами, которые провели ночь в раскинутых у подножия стены палатках. Дамы заняли место в закрытой карете, а принцессы — в паланкине. Две своры, молоссы, птицелов и загонщик медведя по мостику переходят через пруд, а вокруг плавают лодки, заполненные зрителями.
Более точный в том, что касается костюмов, гобелен широко использует мотивы и темы рисунка, но теперь это не выезд на охоту. Двор въезжает в Ане, и в центре в карете с раздвинутыми занавесками видна королева Екатерина. Дамы, благоразумно облаченные в амазонки, галопируют рядом с вельможами. Ане, как и на рисунке, окруженный палатками слуг, превратился не в место привала перед охотой, а в некое средоточие королевских празднеств. Таковым и было в то время его предназначение. В 1576 году Луиза де Брезе передала замок сыну Карлу II Лотарингскому, новому герцогу д’Омалю, по случаю его женитьбы на двоюродной сестре Мари де Лоррен-д’Эльбеф. Будучи очень привязан к Ане, он в 1583 году добился превращения сеньории в княжество. Как сторонник Лиги, он боролся против Генриха IV. Это восстание обернулось для него смертным приговором в 1595 году и вердиктом о разрушении замка Ане, каковой приказано было «сравнять с землей». Однако памятник, что так верно хранит воспоминания о Диане, избежал подобной судьбы. В 1614 году он был передан Марии Люксембургской, герцогине де Меркур, чья дочь вышла замуж за Цезаря Вандомского, признанного сына Генриха IV от Габриэль д’Эстре.
600
P. de Brantôme, «Recueil des dames […]», ук. соч., II, V, стр. 604–605.
601
М. Мауег, ук. соч., стр. 34–37.
602
Там же.
603
J. Guiffrey, ук. соч., стр. 214–215.
604
J. d’Orliac, ук. соч., стр. 261–262.
605
F. A. Yates, «The Valois Tapestries», Londres, 2 éd., 1975, стр. 79 и сл.