У русских теперь одиннадцать (ОДИННАДЦАТЬ!) броненосцев против четырёх японских, пусть три из них у русских облегчённые, а три устаревшие, пусть у японского флота имеется существенный перевес в крейсерах и миноносцах, но русские просто раздавят Объединённый флот главным калибром, а у японцев просто не хватит снарядов, чтобы утопить русские броненосцы. Того помнил бой у Шантунга и понимал, что на дальних дистанциях русские получат решающий перевес за счёт подавляющего преимущества в тяжёлых пушках, а на коротких, где можно попытаться разыграть козырного валета калибром в восемь дюймов, где у японцев подавляющее превосходство, вступят в свою силу облегчённые бронебойные снаряды русского флота. Того помнил, что уже не раз броня его кораблей была такими снарядами пробита и только счасливая случайность спасала корабли от гибели.
И это ещё с погодой везло. Почти при полном штиле были одержаны победы. Но адмирал помнил про "ворота" которые открылись в носовой части его флагманской "Микасы", когда в метре над ватерлинией отлетела броневая плита. Чуть посильнее бы волна…
Ну да ладно. Надо исходить из худшего. Русские соединились. Где? Каким путём они пойдут во Владивосток?
Путь первый – Цусимский пролив. Для нас наиболее опасно и наиболее удобно. С одной стороны, это наши основные коммуникации и, если русская эскадра встретит наши транспорты, то они, конечно, будут уничтожены. Нужно прекратить на ближайшее время войсковые перевозки. А на какой срок? Может Рожественский уже подходит к Цусиме, а может ещё где то в тысяче миль от неё. Но здесь можно использовать малые миноносцы, канонерки…
Пролив Цугару… Самый соблазнительный вариант встретить русских в устье пролива, тогда мы их просто расстреляем. Но… Нашему флоту, чтобы успеть туда из Мозампо нужно часов пятьдесят. Пятьдесят часов напряжённой работы машинных команд на чуть ли не полном ходу… На что способны будут кочегары в бою после такого напряжения… Даже если выдержат люди – не выдержат механизмы. Поломки гарантированны, ну или очень вероятны. Во время боя.
Русским, чтобы пройти Цугару нужно часов пятнадцать. То есть обнаружить их флот нужно не менее, чем за тридцать пять часов до входа в пролив. При самом благоприятном раскладе. И это, если они войдут туда во время отлива, когда течение отнимет у них несколько узлов скорости. А как обнаружить? Можно увидеть много дымов на горизонте, но где гарантия, что это именно русский флот, а не куча транспортов им прикидывающаяся? И кто увидит? Рассчитывать на счастливую случайность в виде пассажирского нейтрала имеющего радиостанцию, который поспешит поделиться информацией на весь мир. Несерьёзно.
И малые миноносцы с собой не взять…
Пролив Лаперуза. Самый длинный и самый опасный в навигационном отношении для русских путь. Частые туманы и скала "Камень Опасности", едва возвышающаяся над водой – серьёзный минус для русских. Да и путь до Владивостока не близкий. И по пути к нему всё больше вероятность быть обнаруженными рыбаками или нейтралами. Вряд ли русские рискнут. Самый опасный и самый ненадёжный путь. С Курил их наверняка обнаружат и на подступах к Владивостоку мы их встретим. Вернее задолго до подступов. Не пойдут они проливом Лаперуза.
Так что делать? Если нет надёжной информации о подходе российского флота к северным проливам бросать коммуникации в Цусимском нельзя ни в коем случае. Если перевозки на континент окажутся под ударом не простит ни император, ни нация. Отрядить достаточное количество вспомогательных крейсеров в океан ради возможного обнаружения там неприятеля я не могу – всё внимание подходам к путям доставки в Манчжурию.
Вывод: Ждём здесь. В Мозампо. Все разведывательные силы использовать на подступах к Цусиме.
Дьявол! Где же сейчас эти русские!?
В дверь салона постучали.
– Войдите.
Вошёл лейтенант Сайто и протянул адмиралу бумагу:
– Принята радиограмма.
"В 17.05 сегодня американский пассажирский пароход в ста пятидесяти милях восточнее Иваки наблюдал множество дымов движущихся на север. При попытке сблизиться был отогнан двухтрубным крейсером под русским флагом" – прочитал Того.
– Идите, лейтенант.
Легче не стало. Что это – русская эскадра? Или её имитация? Двухтрубный крейсер… Это могут быть только "Дмитрий Донской" или "Алмаз", остальные крейсера русских трёх или четырёхтрубные. Но именно этот "Донской" та самая старая калоша, которая не особенно нужна в эскадренном сражении. А "Алмаз" – вообще яхта не опасная даже для миноносца. Именно эти корабли и использовались бы для имитации прикрытия основных сил русских. Например из группы транспортов или вспомогательных крейсеров. Скорее всего это блеф. А если нет? А если это и в самом деле основные силы русских? И я получив такую информацию не отреагирую. А противник без боя пройдёт во Владивосток. Меня проведут во второй раз и об этом снова узнает весь мир. Нет, пассивно ждать, пока получу информацию о том, что русский флот входит в Цугару, а значит уже недосягаем нельзя.
Но и уйти из Мозампо нельзя тоже. Если это, что весьма вероятно, блеф русских, и они пойдут Цусимским проливом… Это будет катастрофа. Прекращение поставок для армии на несколько дней или риск уничтожения грузов для манчжурской армии.
А к русским прибывают в Манчжурию по два корпуса в месяц. И теперь уже это кадровые части которые на голову сильнее, чем те резервисты с которыми приходилось иметь дело японской армии до этого времени. А с Балтики русские могут перегнать на Тихий океан ещё пару пусть и устаревших броненосцев, броненосцы береговой обороны и крейсера. Если на море сражение с русскими разыграется вничью, то даже эти никчёмные корабли могут сыграть решающую роль в судьбе войны.
Нужна победа. Победа решительная, чтобы Россия сама запросила мира. И решающую роль в этом должен сыграть именно флот. Флот! Чтобы армия не смела требовать себе максимум ассигнований. Япония – остров. И флот для Империи важнее, чем армия. Но это нужно доказать…
Возможности Империи вести войну практически исчерпаны. Необходимо как можно скорее заключать мир. И этот мир должен быть победоносным, иначе с таким внешним долгом, который повесила в военное время себе на шею Япония и без приобретений по результатам войны она становится страной-банкротом.
Адмирал надел мундир и отправился на мостик. Однако на полпути он внезапно остановился и стараясь не сорваться на бег пошёл к каюте своего начальника штаба.
– Карту! – чуть ли не закричал он, ворвавшись к контр-адмиралу Като.
Карта была немедленно разложенна и Като с удивлением смотрел на командующего, которого никогда не видел в таком возбуждённом состоянии. Но он молча наблюдал за Того не пытаясь задавать какие либо вопросы.
– А ведь я кажется знаю, где русские, Томособуро, – поднял Того глаза от карты.
– Думаешь они всё таки идут к Цугару?
– Нет конечно, это явная демонстрация. Смотри! – палец японского командующего упёрся в карту, – здесь их видели последний раз десять дней назад. Потом русские "пропали". Будь они в море их за это время наверняка кто-нибудь бы встретил. Делать огромный круг восточнее Японии Рожественский не посмел бы – весной с Тихим океаном шутки плохи, угольные погрузки во время шторма нереальны. Им необходима маневренная база для починки, встречи с владивостокскими крейсерами, подготовки к прорыву. Наверняка они стояли или даже до сих пор стоят здесь.
– Бонин? В пятиста милях от Токио?
– Дерзко, да? А чем они там рискуют? Телеграфной связи нет, бухта Ллойда с моря не просматривается, не допустить, чтобы местные рыбаки могли сообщить в японию о нахождении русских очень легко. Торговые пути проходят в значительном удалении от островов.
– Но тогда необходимо…
– Что? Знаешь, самое печальное то, что это знание нам ничего не даёт. Ни-че-го! Мы ничего не можем предпринять.
– Но хотя бы разведку отрядом Дева.