[Москва, 21 мая 1923]
Пилсудский*
Чьи уши —
не ваши ли? —
не слышали
о грозном
фельдмаршале?!
Склонитесь,
забудьте
суеты
и су́етцы!
Поджилки
не трясутся у кого!
Мною
рисуется
портрет Пилсудского.
Рост
У Пилсудского
нет
никакого роста.
Вернее,
росты у него разные:
маленький —
если бьют,
большой —
если победу празднует.
![Том 5. Стихотворения 1923 i_010.jpg](https://litlife.club/books/180794/read/images/i_010.jpg)
Голова
Крохотный лоб.
Только для кокарды:
уместилась чтоб.
А под лобиком
сейчас же
идут челюстищи
зубов на тыщу
или
на две тыщи.
Смотри,
чтоб челюстьце
не попалась работца,
а то
разрастется.
Приоткроется челюсть,
жря
или зыкая, —
а там
вместо языка —
верста треязыкая.
Почему
уважаемый воин
так
обильно
языками благоустроен?
А потому
такое
языков количество,
что три сапога,
по сапогу на величество, —
а иногда
необходимо,
чтоб пан мог
вылизывать
единовременно
трое сапог:
![Том 5. Стихотворения 1923 i_011.jpg](https://litlife.club/books/180794/read/images/i_011.jpg)
во-первых —
Фошевы*
подошвы,
Френчу*
звездочку шпорову
да туфлю
собственному
буржуазному
борову.
Стоит
на коленках
и лижет,
и лижет,
только сзади
блестят
пуговицы яркие.
Никто
никогда
не становился ниже:
Пилсудский*
даже ниже
польской марки.
А чтоб в глаза
не бросился
лизательный снаряд —
над челюстью
усищев жесткий ряд.
Никто
не видал
Пилсудского телеса.
Думаю,
под рубашкой
Пилсудский — лиса.
Одежда:
мундир,
в золото выткан,
а сзади к мундиру —
длиннющая нитка,
конец к мундиру,
а конец второй —
держится
Пуанкарой*.
Дернет —
Пилсудский дрыгнет ляжкой.
Дернет —
Пилсудский звякнет шашкой.
Характер пилсудчий —
сучий.
Подходит хозяин —
хвостика выкрут.
Скажет:
«Куси!» —
вопьется в икру.
Зато
и сахар
попадает
на носик
этой
злейшей
из антантовских мосек.
То новеньким
заменят
жупан драненький,
то танк подарят,
то просто франки.
Устрой
перерыв
в хозяйских харчах —
и пес
моментально б
сник
и зачах.
Должен
и вере
дать дань я
и убеждения
оттенить
до последних толик:
Пилсудский
был
социалистического вероисповедания,
но
по убеждению
всегда
иезуит-католик.
Демократизм прихрамывает,
староват одёр,
у рабочих
в одра
исчезает вера.
Придется
и Пилсудскому
задать дёру
из своего
Бельведера*.
Примечание.
Не очень ли
портрет
выглядит подленько?
Пожалуй,
но все же
не подлей подлинника.