…Воронько-старший нашел Молчуна через два дня. Пришел к нему домой, оставил телохранителей пить чай с родителями, а сам уединился с Артемом в комнате. Долго внимательно рассматривал его, сказал непонятно:
— А я думал, ты казачок засланный.
И добавил:
— Рассказывай, чего хотел.
Молчун рассказал, как мог, полно:
— Вы деньги давали. На школу. Теперь не даете. Почему?
— Школу жалко? — вздохнул Петр Сергеевич. — И мне жалко. Я знаешь в какой учился? В сельской. Учителя у нас хорошие были, только у них своих забот хватало: огород, дрова на зиму, коня под картошку.
«Конь под картошкой» вызвал у Молчуна в голове картинку селедки под шубой — любимое блюдо приемных родителей. Но он даже не улыбнулся, понимал — человек важное рассказывает.
— Я когда начал деньги зарабатывать, — продолжал папа Ворона, — сразу начал помогать детдомам, школам, особенно сельским… А потом понял — толку ноль. Ну, купят они компьютер с цветным принтером, так его или учитель информатики домой утащит, или будут какие-нибудь открытки дурацкие к восьмому марта печатать.
Воронько даже скривился — видимо, вспомнил особо мерзкую открытку.
— Тогда я решил создать школу будущего. Нашел классных педагогов… Не сам, конечно, помощники мои нашли. Учителя собрались, начали мне чего-то рассказывать. Я ничего не понял, — Петр Сергеевич честно рассмеялся. — Но сказал: «Вот вам деньги, делайте, что считаете нужным». И они сделали!
Папа Ворона замолчал надолго. Так надолго, что даже Молчун не выдержал:
— Тридцать четвертую?
— Да. Тридцать четвертую. Но недавно… неважно почему, но начали меня трясти. Совсем за другое, но и тридцать четвертую школу припомнили. Заявили, что я деньги через нее отмывал… Эти… — Воронько хотел сказать какое-то страшное слово, но сдержался, — следователи сказали, что половину ваших учителей сажать надо. Пришлось взять все на себя. Так что извини, Артем, больше я школу содержать не буду.
Они немного помолчали.
— Зачем? — тихо спросил Молчун.
Как ни странно, Петр Сергеевич понял вопрос полностью: «Зачем вы вообще влезли в эту авантюру со школой? Неужели только из-за мечты?».
— Из-за Никиты… сына. Я так хотел, чтобы хоть он в нормальной школе поучился. Его мама мне сначала вообще не позволяла с сыном видеться. А потом я ее много лет уговаривал отдать Никиту в тридцать четвертую. Уговорил… А тут… такое дело…
Они снова помолчали, но не тяжело, а даже как будто доверительно.
— Вас посадят? — спросил Молчун.
Он вдруг почувствовал, что с этим человеком говорить почему-то проще, чем с другими.
— Да, — ответил тот. — Так обидно.
![Я хочу в школу i_108.png](https://litlife.club/books/180478/read/images/i_108.png)
На этот раз Птиц собрал Дима.
— Нужно посоветоваться! — лаконично сообщал он.
Советоваться сели в пиццерии. Там было тепло, не орала музыка и можно было усесться за отгороженный от всех столик. Женька опаздывал, решили начинать без него.
Заказали две большие пиццы, и, пока ждали заказ, Дима быстренько рассказал проблему.
— Впалыч думает, что будет честно. Ну, оценки в журнал будут выставляться правильные и самостоятельные мы будем проверять. А если кто-то захочет его обмануть? Что нам делать? Если мы пожалуемся Впалычу, то мы шестерки? А если не пожалуемся? Дать им обмануть Впалыча? Он столько поручений раздал, не можем же мы с Кошкой всех проверять?
За столом воцарилась томительная пауза.
— Давайте рассуждать логично, — тихо сказала Аня.
И тут все облегченно рассмеялись. Вернулись их, птичье время, когда они все вместе корпели над решением одной и той же задачи.
— Давайте! — радостно подхватила Кошка.
Ей тяжело далось начало встречи. Дима хоть и рассказывал про их общую проблему, старался не смотреть в сторону Кошки и все время отводил глаза, натыкаясь на ее взгляд.
— Впалыч пришел в школу, чтобы научить нас математике, правильно? — спросил Дима.
— Ага, — поддакнула Аня. — Значит, главное для него, чтобы все математику знали. Логично?
У Кошки округлились глаза.
— Послушайте! Да ведь все элементарно! Если человек хочет исправить свою оценку, то он приходит ко мне или к Диме, мы объясняем, чего он не понял, и человек переписывает работу. Главное, чтоб он умел решать задачи, да?
— Так вот почему Впалыч нам с тобой доверил работы проверять! — воскликнул Дима. — Он уверен, что мы сможем все объяснить!
— А мы сможем? — заволновалась Кошка.
— Значит, сможем! — уверенно сказал Дима.
Он наконец-то посмотрел Юле в глаза, и у нее сразу отлегло от сердца. Не сердится.
Птицы накинулись на подоспевшую пиццу с чувством выполненного долга.
— Ох, ребят, я так соскучилась! — сказала Кошка. — И чего мы так давно не собирались?
— Социализировались, — вздохнула Анечка.
Все расхохотались, но тут слово взял Молчун. Медленно и скупо, он рассказал все, что узнал про финансирование 34-й школы.
— И что нам теперь с этим знанием делать? — спросила Кошка.
— Школы не будет, — сказал Молчун, — денег нет. Если спасать, то дом. Здание. Чтоб не снесли. Жалко.
— Как же мы ее спасем? — вздохнула Кошка. — Пикет устроим? Опять журналистов звать?
Птицы пригорюнились. Устраивать пикет никому не хотелось. Да и в журналистов они теперь не верили. Подошел Женька, ему в двух словах пересказали ситуацию, но он тоже ничего предложить не смог. Он вообще никак не мог сосредоточиться.
— А почему ее снесут? — спросила Аня.
— Потому что дураки! — ответила Кошка и толкнула Женьку в бок. — Жень, объясни!
Женя поморгал, собираясь с мыслями, и начал объяснять:
— Потому что здание старое, художественной ценности не представляет. А земля дорогая, в центре города. Сад огромный, на этом месте можно целый многоэтажный дом построить, и квартиры продать за большие деньги…
— Опять деньги, — вздохнула Аня. — А если у здания была бы ценность?
— Тогда можно было бы обратиться в министерство культуры, доказать, что дом нельзя сносить, потому что… потому что… Что?
Женя прервался на полуслове, потому что увидел, как синхронно загорелись глаза у Ани и Кошки.
— Нашли!
— В подвале!
— Грамоту!
— Дарственную!
— Тут жил Пушкин!
— Нет, архитектор!
— Знаменитый!
— В интернет!
— Бумагу состарить.
— Чернила…
Женя, который никак не мог сосредоточиться на общей проблеме, обиделся:
— Я один ничего не понимаю, да?
— Надо доказать, что здание представляет ценность, — впилась Жене в руку Кошка. — Мы сделаем грамоту или дарственную, которая подтвердит, что дом, например, построен знаменитым архитектором, и его не снесут.
— Но это же подделка! — ахнул Женя. — Нас раскроют!
— Значит, нужно сделать так, чтобы не раскрыли, — твердо сказал Дима.
Птицы быстренько набросали на бумажке план подделки старинной грамоты и разошлись по домам. Искать информацию в интернете.
![Я хочу в школу i_109.png](https://litlife.club/books/180478/read/images/i_109.png)
Женька и Молчун шли по парку.
— Знаешь, Артем, — сказал Женька, — я никому не могу про это сказать. А тебе могу.
Молчун серьезно кивнул.
— У меня проблема, — Женька вдруг начал говорить молчуновскими рублеными фразами. — Девушка беременна. Не от меня. Я ее люблю. Она меня нет. Что делать?
Они прошли еще десяток метров, Молчун не отвечал, внимательно наклонив голову. Он ждал продолжения.
— То есть я знаю, как надо правильно, — чуть не плача сказал Женя. — Но это… неправильно! Так нельзя! Потому что… это неправда! А не сделать… тоже не могу! Я до конца жизни себе не прощу. Понимаешь?
— Не все, — признался Молчун после паузы. — Главное — понял.
Женька повернул голову к Артему и так и шел перекособочившись, потому что собеседник никак не мог начать говорить. Готовил длинную тираду. В голове набирал текст, редактировал, учил…