До революции жаловаться полиции на действия омды было бесполезно, так как подлинная власть находилась в его руках, хотя полиция и представляла центральное правительство. Но, как и в Древнем Египте, его власть была ограничена многочисленными запретами и правилами, которые предотвращали злоупотребления.
На рынках колдуны предлагали амулеты и зелья, которые нейтрализовали действия омды или помогали — в обход омды и совета — добиться благоприятного решения спора до официального разбирательства. Таким образом, магическая защита часто считалась намного эффективнее политической, и у колдуна были все возможности подорвать власть омды.
Власть деревенских лидеров по-прежнему была ограничена религиозной иерархией. Ислам установил моральный кодекс поведения, и лидеры были обязаны показывать пример его соблюдения. Глубоко религиозный человек, особенно совершивший паломничество в Мекку, часто пользовался таким же почетом, как и омда. Мечеть символизирует то центральное место, которое занимает религия в жизни деревни. Даже самый простой крестьянин посвящает много времени религии. Крестьяне соблюдают строгую дисциплину, предписанную священным писанием, регулярно посещают мечеть и внемлют призывам к молитве, раздающимся через правильные промежутки. Так же ведут се0я и дети: постятся, когда постйтсй взрослые, празднуют, когда празднуют взрослые, а по вечерам читают вслух Коран.
Древние времена напоминают и другие черты религиозной жизни Египта, а именно: поклонение предкам, почитание гробниц, построенных на месте захоронения святых людей. Такая гробница есть почти в любой деревне. Время от времени проводятся праздники в честь местного святого, чтобы напоминать крестьянам о его добродетелях и могуществе. А наиболее ревностные мусульмане посещают гробницу в одиночку, вымаливая помощь и благословение святого.
Но последнее слово остается за Рекой, и, только контролируя Реку, центральное правительство может держать под контролем и деревни с их духом самостоятельности. В древние времена этого контроля добивались при помощи ритуальных церемоний. Сегодня преследуется та же цель, но при помощи техники, хотя в глазах народа эти два метода совсем не равноценны.
Глава 4. Лес
Звучит иронией, но многие африканцы теперь стыдятся своих собратьев, придерживающихся старого образа жизни, особенно тех, кто не одевается по-западному (или не одевается вообще) и не принимает участия в современной экономической и политической жизни. Они судят теперь о своих соотечественниках не по африканским стандартам и чисто по-западному представляют себе прогресс. Чтобы понять народ или его культуру, мы должны на время отказаться от этих западных стандартов.
Зарождение лесного земледелия
В густых экваториальных лесах, простирающихся вдоль западного побережья и тянущихся по экватору почти через половину континента, все еще сохраняются старые традиции. Народы, живущие за пределами леса, относятся к его обитателям с презрением и в то же время с почтением как к отсталым, примитивным, но и опасным людям. Примерно то же происходит и в самом лесу. Самые недавние его обитатели — это земледельцы, несколько веков назад ушедшие в лес из саванн, и они с презрением, маскирующим страх, относятся к тем народам, которые они здесь застали, в частности к охотникам-пигмеям. В лесах Итури, на северо-востоке Заира, крестьяне отдают первые плоды своих плантаций именно тем людям, которых они якобы презирают и которым приписывают сверхъестественные силы. Так происходит во всем мире.
Людей, живущих в лесах, в изоляции или как отшельники, часто подозревают в союзе со сверхъестественными силами. В некотором смысле так оно и есть: они по необходимости живут в непосредственной близости к природе, в союзе с ней, а не в противоборстве и обходятся тем, что им может предложить природа. В этом источник их силы, из-за этого к ним относятся с почтением, напоминающим зависть. Природа дает им все необходимое — пищу, убежище и тепло, то есть удовлетворяет самые насущные потребности человека.
Вместо того чтобы тратить лишнее время и энергию для накопления излишков, что вполне осуществимо в лесу, охотники-пигмеи из Итури обходятся лишь самым необходимым и посвящают остальное время искусству жить. Это не означает, что они охотятся несколько часов, а остальное время поют и пляшут. Чтобы жить хорошо, жить в мире с соседом, со своей семьей, необходимо тратить столько же времени и усилий, сколько и на добывание пищи, строительство жилища и изготовление наиболее нужных материальных предметов. Жить хорошо означает не только жить в мире с соседями, но и знать и понимать их, иметь одинаковые с ними основные взгляды на жизнь. Если не остается времени на общение, если оно все уходит на накопление все больших и больших излишков, то человек лишается взаимопонимания с соседом, а общество превращается в конгломерат индивидуумов, и каждый из них думает только о своей пользе.
Сводя экономические потребности до минимума, охотники-собиратели могу г посвящать большую часть дня социализации. Она может принять форму посещения соседних групп, разговоров у семейного очага, игры с детьми, обсуждения проблем, стоящих перед ними как индивидуумами или группой в целом, рассказывания легенд, содержащих тот моральный кодекс, который должна знать молодежь и который не следует забывать и взрослым. Остается время и для дискуссий, в которых все могут участвовать. В процессе таких дискуссий не только обсуждаются планы повседневных работ, но и предотвращаются или мирно улаживаются серьезные конфликты, и люди избегают раздоров.
Это не значит, что жизнь — сплошная идиллия, ибо настоящая дискуссия бывает утомительнее любого физического труда. Но возникающее здесь чувство общности и единства может показаться действительно идиллическим тем людям, у которых в жизни нет цельности, которых обуревают многочисленнее проблемы и тяготит неуверенность в будущем. У охотников чувство уверенности рождается оттого, что они живут заодно с природой, а не пытаются подчинить и контролировать ее и понимают, что при затрате минимальных усилий они могут удовлетворить все основные жизненные потребности. Ощущение уверенности объясняется еще и тем, что у них есть возможность и время дли социализации, которая позволяв обсуждать и мирно решать все проблемы и споры.
Африканцы рано усвоили этот урок, так как население росло, а жизнь усложнялась и человеку приходилось вступать в прошвоборство с природой, занимаясь земледелием и одомашниванием животных. Несмотря на это, они сохраняли близость к окружающей среде и определенное равновесие, создавая социальную систему, подлинно общественную, так как у них было время для общения.
В традиционном обществе нет юридических кодексов или карательной системы, которые позволяли бы одним махом осудить и наказать человека за тот или иной поступок. Каждый поступок должен рассматриваться в контексте и с участием всех, кого он касается. Решающим фактором является не закон, а стремление добиться справедливости, что требует участия всей общины в разборе дела. Дело не сваливают на плечи экспертов или двенадцати присяжных, которые, вероятно, даже не знают истца и обвиняемого и лично не имеют никакого отношения к этому делу.
Может показаться, что мы ушли слишком далеко от рассказа о жизни в лесу, но это не так. Речь идет о самой сути всей жизни таких людей леса, как охотники-пигмеи из Итури, а это и есть суть жизни всех африканцев, как бы ни менялись ее внешние проявления. Те, кто мигрировал в лес из других районов, пришли сюда как земледельцы, со своей техникой и общественной организацией, и поняли, что лес — это суровая и враждебная среда. Чтобы выжить, им пришлось вступить в противоборство с природой, рубить деревья, сжигать их, но и после этого приходилось работать долгие и жаркие дни, чтобы приостановить наступление леса Не удивительно, что они со страхом и уважением взирают на охотников-мбути, прекрасно живущих в прохладной тени леса, который к ним благоволит, а земледельцев не любит.