Непонятливо переглядываясь, амбалы зашевелились, забыв про девушку.
- Чего такое?
- Куда свет делся?
- Кто магичит?
Все вопросы остались без ответа. Короткая передышка дала Ане лишь слабую надежду на спасение. Сейчас эти трое очнуться, позовут местного мага, восстановят свет и вернутся к утехам. Пошевелив немного руками, Аня постаралась нащупать хоть что-то острое, ведь по стенам было развешено так много всяких мелочей. Но ничего не нашла.
Троица все еще бубнила себе под нос, решая, что же делать, когда вдруг огонь в камине стал странно себя вести: вытянулся одной длинной каплей, тонким концом потянулся в сторону Ани. Однако увидеть, куда нить тянется дальше не получалось: окрас огня градиентом переходил из оранжевого в синий и терялся в темноте. В помещении резко похолодало, стало безумно тихо, даже дрова в камине перестали трещать. Троица балбесов замолкла и затаила дыхание.
Со стороны закрытой доселе двери послышался скрежет металла об металл, дверь со скрипом открылась, но не было ни единого шанса что-либо разглядеть в темном проеме. Постояв несколько минут, ошеломленные и испуганные стражники попятились назад, только рожа, все еще сжимающий длинный нож в руке, сделал шаг вперед.
Аня не видела лица своего обидчика, но слышала все, что происходило дальше. Бугай захрипел, стал задыхаться, принялся бормотать что-то нелепое, просить о пощаде, затем раздался невнятный гортанный звук и кряхтение, удар упавшего тела и снова тишина. Ровно на секунду воцарился покой в зале, а затем пространство взорвалось криками и топотом ног вперемежку с грохотом переворачиваемой мебели. И судя по характерным звукам падающих тел, стражи добежать до ступеней не успели, как и позвать на помощь.
По легкому поскрипыванию кожи, Аня догадалась, что тот, кто только что избавил ее от позора, направился вон из зала. Прислушиваясь к тишине, Аня лелеяла надежду, что спаситель вернется к ним с Сольвейг, но страх, как боялась этого нечто, способного убить человека на расстоянии.
Руки уже изрядно затекли, и если бы в помещении был свет, Аня обнаружила бы, что левый глаз ничего не видит, так как полностью опух и заплыл кровью. По спине все еще струились ручейки и непривычная легкость головы одурманивала сознание. А может, этот дурман навеян вовсе не парикмахерским искусником?
Со стороны ступеней послышались шаги.
- Леди, прошу вас закрыть глаза, - Аня послушалась. Как можно не послушаться командирского голоса с оттенком холодного железа?
Перед закрытыми веками запрыгали отблески оранжевого света. К Ане подошел человек, одной рукой обвил талию, второй перерезал веревку, связывающую руки пленницы. Девушка чуть не рухнула на пол от слабости. Мужчина успел удержать Земную и аккуратно усадил на пол.
- С вами все в порядке?
Аня нервно хохотнула, затем еще раз, и еще, а после дала волю слезам. Мужчина все еще находился рядом с Аней, сидел, положив руку на плечо. Истерика прошла быстро, тем более, каждая слезинка, накатывающаяся на левый глаз, отдавалась болью в зубах. Теперь, успокоившись, Аня убедилась, что видит только правым глазом.
- Теперь со мной частично все в порядке. Спасибо.
- Это вам спасибо. Если бы не вы...
Мужчина поднялся. О том чтобы рассмотреть незнакомца, не могло быть и речи: у Ани все плыло перед единственным глазом. Лишь одну деталь девушка успела отметить - мужчина был в маске.
Глава 17.
- Идемте скорее. Очень скоро засигналит охранка и тут объявится целая армия магов.
- Нам надо забрать Сольвейг.
- Кого? - мужчина метался по комнате, собирая ножи и короткие мечи охранников. - А, другую леди. Так будите ее.
- Она не спит, - Аня присела у холодного тела верзилы, недавно поднявшего на нее руку, и стала обыскивать карманы.
Сдерживая рвотные позывы как можно дольше, Аня мысленно "поблагодарила" за подбитый глаз: сейчас она больше догадывалась, чем видела, откуда могло вытечь так много крови. Обнаружив наконец, свои и сестрины украшения, девушка метнулась в темный угол, и вернула гостеприимному дому его угощения.
Мужчина в маске уже стоял в дверях с телом Сольвейг.
- Леди...
- Анна...
- Идемте, - и зашагал к ступеням.
С какой легкостью и грацией узник замка нес блондинку... Ане даже стало стыдно за собственное чувство колючей зависти. Самое время забыть о чувствах и уносить ноги подальше отсюда.
Кинув прощальный одинокий взгляд на каменное подземелье, освещенное лишь редкими сполохами огня да висящим под арочным потолком тусклым светляком, Аня споткнулась единственным зрячим глазом об жалкую кучку пакли, некогда бывшей ее родовой гордостью. Не осознавая собственных действий, девушка наклонилась к обрезкам цвета вороного крыла и со злостью швырнула их в огонь.
Обойдя одного, переступив другого самоубиенного верзилу, брюнетка поспешила вверх по ступеням. Позади ярко полыхнуло. Аня обернулась: ловкие огненные гончие гонялись за тенями, лопая последних, как мух и заполоняя пространство светом.
Ночь встретила беглецов холодом и лесной сыростью. Брюнетку передернуло. Жаль, не догадалась стащить какую-то накидку. Хотя с другой стороны, уж лучше замерзнуть, чем влезать в потную шкуру с чужого барского плеча.
- Нам нужны кони и повозка, - узник-беглец отвлек Аню от невзрачных мыслей.
- Я не знаю, где и что здесь лежит. Я даже не знаю, где мы. - но почувствовав колкий взгляд, девушка осеклась: - Я проверю.
Коней не оказалось. Повозки не нашлось. Вообще, каких-либо хозяйственных пристроек не наблюдалось.
- Это перевалочный пункт, - сообщил голос из темноты, - наверняка, коней отвели в ближайшее селение, чтобы поменять на свежих. Значит, вполне возможно, очень скоро сюда нагрянут гости.
- Вы знаете, где мы и в какую сторону лучше идти?
- Боюсь, леди, что нам придется ориентироваться по звездам. Идемте. Вашей подруге нужен лекарь.
Аня лишь кивнула, поднимая испачканные юбки и ступая по пожухлой прошлогодней листве. Несмотря на ношу, мужчина двигался довольно живо, девушка то и дело переходила на бег, чертыхаясь про себя и сетуя на длину вечернего платья.
Спустя полчаса быстрого хода по лесу, стало заметно холоднее: предрассветное время - самое противно-проникновенное время суток, воздух становится влажным, пробирается к самой коже, устраивается в складках одежды и каждое движение приносит лишь новую дозу отрезвляющего холода. Ане захотелось плакать. Однако, недавний опыт показал, что плакать от обиды будет во сто крат больнее, чем закусывать разбитую губу и молча двигаться дальше.
Неожиданно идущий впереди мужчина остановился, резко взял влево и через пару шагов замер. На Аню из тумана выползла тень поваленного столетнего лиственника. Ствол дерева был настолько объемен, что послужил достойным ложем для больной девушки. Брюнетка подошла ближе к кузине и дотронулась до лица бледной девушки - руку обожгло.
- Жар?
Аня кивнула.
- Ей срочно нужен лекарь или маг...
- И покой... - Аня вглядывалась в беспокойное лицо Сольвейг, полуоткрытые иссохшие губы, трепещущие ресницы... - А вы разве не маг?
Брюнетка обернулась к Маске. Оплывший глаз ограничивал обзор, приходилось стоять в пол-оборота к собеседнику.
- Я маг, но не лекарь. Кроме того, я много сил отдал...
Заканчивать фразу не пришлось, Аня прекрасно понимала, что даже тривиальное физическое воздействие на другого человека - это расход энергии. Что уж говорить про ментальное воздействие? Да еще и с летальным исходом? Выдохся маг. Бобик сдох.
Губу саднило все больше. Говорить становилось все труднее.
- Вы истощили все свои внутренние резервы?
Мужчина кивнул.
- А взять от природы?
- У меня нет опыта Стихийников. Сначала надо накопить, а потом отдавать. Сейчас я почти пуст.