— О, ты не веришь не только в высшее провидение, но и даже в удачу?
— Ни фанатику, ни обывателю не удалось бы протянуть в той обстановке и пяти минут. Мне удавалось правильно реагировать на неожиданные события, потому что я полагался на разум. На исход моих дел влияло огромное количество неожиданных факторов. Были отрицательные — вроде регенерации Вурдалака, были и положительные — как тот авианалет, разнесший в клочья остатки «Адских Мясников»… Но сейчас меня интересует только один из главных положительных факторов — их поведение. Возьми, например, Вурдалака. Будучи провидцем, он узнал из видений, что в его логово явится Ангел Смерти… И вместо того чтобы подготовиться как следует, он отправил всех «Адских Мясников» куда подальше, чтобы самолично показать зарвавшемуся Паладину-одиночке, кто есть кто… Тебе не кажется его поведение странным?
— Нисколько, учитывая, что он был маньяком и наркоманом.
— Но еще он был Генералом Карательного Легиона. Я копался в его памяти. Подобного идиотизма за ним никогда не водилось. Вурдалак всегда был хитер, расчетлив, использовал любое преимущество. Подобные выходки были ему абсолютно чужды. Но если принять мою гипотезу, его поведение становится понятным. Внедрение в психику новых инстинктов не могло обойтись без последствий, и я полагаю, нарушение обычный человеческой логики — не что иное, как побочный эффект.
— А Бес и остальные «Адские Мясники»?
— То же самое. У меня не сложилось впечатление, что они сделали максимум того, на что были способны. С момента окружения гостиницы их деятельность превратилась в цепочку тактических ошибок. От них никто не застрахован, к тому же ими руководил палач, а не военачальник… Но все равно, это было неестественно. Я имел дело даже не с обычными Карателями, а с отборным их подразделением. У большинства «Адских Мясников» за плечами находился огромный боевой опыт, они имели самые различные дары… Вурдалак трудился над созданием своей Стаи века. Бес просто подставил их, пустил под нож. Командуй ими среднестатистический армейский прапорщик — я не протянул бы в том отеле и пяти минут.
— Хорошо, — подняла руку Лилит. — Ты утверждаешь, что поведение Вурдалака и его преемника — следствие не слоновьих доз наркотиков и банальной некомпетентности, а кардинального вмешательства в психику. Но они были не рядовыми культистами Внешнего Кольца. Говори ты о послушниках, я бы согласилась, потому что они для Культа — не более чем расходный материал, пушечное мясо, ботва. Копаться в их мозгах, что-то менять, делать эксперименты… Это было бы удивительно как технология, но неудивительно в качестве объекта для ее применения. Но командующий боевыми силами Культа на территории целой страны, по рангу соответствующий нашему Комтуру Паладинов…
— То, что они зомбировали такую крупную фигуру, говорит, что Жатва — не нечто мелкое. Они готовы платить за нее большую цену. И мы должны…
Комп на столе Лилит засигналил, прерывая мои слова. Покинув кресло, она посмотрела на монитор и, секунду поколебавшись, подняла трубку:
— Да, господин Маровски… Конечно же, все остается в силе… Конечно… Я тут одна, и вас некому встретить, так что, когда подъедете — прошу вас, поднимайтесь.
Она положила трубку.
— У меня гости, — вздохнула она. — От всех этих неожиданных событий и нашего разговора я совсем о них позабыла… Вчера я запланировала встречу, связанную с продажей моих клубов. Жаль с ними расставаться, но теперь я не могу уделять им время, бывать на людях — это слишком рискованно, противоречит сразу нескольким параграфам Кодекса Приора. Ты не станешь возражать, если мы сделаем в нашем разговоре небольшой перерыв? Я покончу с этим делом, а потом продолжим.
— Совершенно не против, у меня свободный вечер. — Я поднялся с кресла. — Где мне подождать?
— Оскар Маровски — человек вполне приличный, известный в деловых кругах. Опасаться его нет причин. К тому же речь идет не о подписании документов, передаче крупной суммы наличными — всего лишь о предварительных переговорах. Но все равно, мне бы хотелось, чтобы ты находился неподалеку. Перед твоим приходом я отослала охрану — видеть тебя им ни к чему… Тайник открывается изнутри, он звуконепроницаем и снабжен системой видеонаблюдения. Там тебе будет удобнее всего.
Я отправился к книжному шкафу, и настенная панель с шорохом отошла в сторону.
— Буду держать руку на пульсе событий, — сказал я, заходя внутрь.
Нажав на кнопку, я задвинул панель и осмотрелся.
Это была не простая потайная каморка с порталом — рама с кодовым замком и генератором занимала лишь угол просторного помещения. Стены его имели ломаную форму — видимо, это диктовалось необходимостью незаметно вписать тайник в планировку этого большого дома, — и все ниши заполняли стенды с оружием.
Оно стяжалось в различные эпохи, превращая комнату в нечто среднее между современным армейским складом и военно-историческим музеем. Рядом с новейшими автоматами находились старинные «АКМ» и «АК-47». Бок о бок с современными пистолетами различных конструкций располагались доисторические шпилечные револьверы. Советский «РПГ-7» соседствовал с одноразовым французским «Шершнем-18». Впечатляющий набор боевых ножей дополнялся какими-то штыками, вызывавшими стойкие ассоциации с Первой мировой.
Отдельное почетное место занимала лазерная винтовка — она находилась в руках манекена, облаченного в доспехи американского корпуса морской пехоты — «Salamandra Mk 4». Его прочность и высокотехнологическая начинка уступали лишь красующемуся на втором манекене российскому комплекту «Витязь» — снаряжению одноименной десантно-штурмовой дивизии. В шлем «Витязя» был встроен тактический компьютер, корректирующий стрельбу его новейшего вооружения — тяжелую штурмовую винтовку «Ижмаш-202», чей калибр 11,4 миллиметра облегчался хитроумным компенсатором отдачи. Между «Витязем» и «Саламандрой», на деревянном поддоне, примостился станковый пулемет, в котором я распознал «МГ-42» — немецкое оружие Второй мировой.
Все было смазано и снабжено изрядным боезапасом — под стендами выстроились ящики с амуницией. В одном из них я обнаружил осколочные гранаты.
Покачав головой, решил не отвлекаться и отправился к пульту системы безопасности.
Понятное дело, это был не какой-нибудь дубовый полицейский «Цербер», а передовая корейская разработка, о чем свидетельствовал логотип «SytacSys», мерцающий в углу огромного монитора.
Я опустился в кресло как раз вовремя — гости заходили в дом. Еще на подходе к воротам «Ситаксис» скрупулезно их изучила — от роста и веса до пульса и мимики. Проанализировав десятки исходных параметров, система вычислила промежуточные характеристики объектов — наподобие ориентировочного биологического возраста и психологического состояния, — и отобразила на отдельной информационной панели свои выводы. Там же находилась информация об оружии, которое не скрылось от ее датчиков.
Делегация состояла из четырех человек. В плечевых кобурах двоих система обнаружила «кольты», на торсах — бронежилеты среднего класса защиты. Также у них имелись запасные обоймы и наручники. Просканировав разрешения на оружие и удостоверения, «Ситаксис» представила их как Юргена Климко и Саймона Трошина — приватных телохранителей.
Они остались за воротами, в просторном «Линкольне», а их патрон был уже наверху.
Тяжело ступая и опираясь на позолоченную трость, Оскар Маровски прошел по коридору. Своим телосложением этот толстяк напоминал шкаф-купе, а пестрым облачением — эксцентричного модельера. Пурпурный пиджак из крокодильей кожи, лиловая сорочка с вышитыми монограммами… На нем было столько украшений, что хватило бы на небольшую ювелирную распродажу. Помимо трости присутствовали браслеты и перстни, рубиновые запонки и жемчужные серьги. Револьвер в кармане пиджака был под стать этому: щечки рукоятки были вырезаны из слоновой кости и инкрустированы самоцветами, а короткий ствол и барабан — покрыты золотой насечкой.
— Добрый вечер прелестной хозяйке! — с одышкой выговорил господин Маровски, заходя в кабинет.