— Я просто не в состоянии поверить, что такое возможно! — вскричал Давид Левинсон.
— Но ты-то веришь, Джон, не так ли? — обратился Читтеринг к хозяину дома. — Ты ведь знаешь, что происходит, когда возникают подобные ситуации. Ты прекрасно разбираешься в драгоценных камнях, миниатюрах и произведениях искусства, но не в делах большого бизнеса. Ведь ты не дашь втянуть себя в авантюру?
— Я не думаю, что он прав, — заявил Давид, пытаясь говорить спокойно. — Я думаю, что он делает из мухи слона, как и любой газетчик. Джентльменам сейчас очень нужна помощь. Это совершенно очевидно, — повторил он и с мольбой взглянул на Мэнеринга. — Что вы об этом думаете, сэр?
Глава 10
Второе нападение
— Да, ты прав, Давид, — спокойно ответил Мэнеринг. — Джентианы нуждаются в помощи. Но вот те ли мы люди, которые смогут им помочь, это уже другой вопрос.
— Наконец я услышал разумную речь, — откликнулся Читтеринг.
— Но, мистер Читтеринг… — начал Давид, однако тот прервал его. — Давид, дайте мне подумать обо всем спокойно. Во-первых, я хочу еще раз поговорить с лордом Джентианом. Мне необходимо выяснить, что в действительности стоит за его нежеланием продавать земли. Хочет ли он стать современным Крезом? Или он все еще живет в прошлом и мечтает продлить его как можно дольше. Ведь и тебе это интересно?
— В любом случае он находится в опасности, — сказал Читтеринг. — А я не хочу, чтобы и ты ввязался в это дело.
Последнее замечание Читтеринга взбесило Левинсона, и он почти прокричал:
— Я не могу согласиться с таким отношением к людям. В конце концов, мы живем в Лондоне второй половины двадцатого века, а не в шестнадцатом веке. Уже давно не существует бандитов с большой дороги и головорезов. А если послушать вас, Читтеринг, то можно подумать, что любой уважаемый джентльмен из Сити готов нанять убийцу, чтобы убрать с дороги лорда Джентиана. Но это же нонсенс!
— Святая простота, — пробормотал себе под нос Читтеринг.
— Никто не давал вам право оскорблять меня!
— Успокойся, Давид, — примирительно сказал Мэнеринг. — Я подумаю и скажу, что я решил, завтра утром. Ты сегодня вечером будешь дома?
Давид хмуро посмотрел на него.
— Не знаю.
— Давид, — мягко проговорил Мэнеринг. — Существует много способов нанести оскорбление.
Левинсон вспыхнул, посмотрел на Мэнеринга и сказал извиняющимся голосом:
— Извините, сэр. Да, я буду дома весь вечер, если не случится чего-нибудь непредвиденного. А я могу вам сегодня понадобиться?
— Может быть.
— Тогда я позвоню, если мне придется уйти из дома, — пообещал Левинсон. Он направился к двери, но остановился в нерешительности. Было видно, что он хочет спросить о чем-то еще. — Читтеринг сказал мне, что Сара Джентиан находится сейчас в больнице, — наконец, тихо произнес он.
— Что-то случилось в ее квартире, — сказал Читтеринг. — Я точно не знаю, что там произошло, но там была полиция. И насколько мне известно, полицейские пока находятся в ее доме, Левинсон.
— Да.
— Извините меня, если я обидел вас. Я просто не хочу, чтобы мистер Мэнеринг попал в беду.
— Все в порядке, — пробормотал Левинсон. Он опять покраснел. — Сам не знаю, почему я так разнервничался из-за всего этого. Спокойной ночи, мистер Читтеринг. Спокойной ночи, сэр. Не беспокойтесь, я сам закрою за собой дверь.
Он вышел из комнаты, но прежде чем закрылась входная дверь, раздался голос Этель:
— Вы уже уходите, сэр?
— Ей еще раз захотелось взглянуть на Адониса, — ехидно заметил Читтеринг. — Я думаю, тебе следует купить ему билет в один конец до Голливуда. Они наверняка возьмут его. Джон, прошу тебя, взгляни реально на это дело. Я серьезно предупреждаю тебя…
— Может, ты пообедаешь со мной? — спросил Мэнеринг.
— Неплохая идея. Но имей в виду, я не дам тебе напиться.
— Именно на это я и надеюсь, — с улыбкой ответил Мэнеринг.
Давид Левинсон вышел из дома на Грин-стрит и повернул в сторону Кингз-роу. Они с Читтерингом приехали сюда на такси, но в это время в Челси невозможно было найти свободную машину, и он решил поехать на автобусе до Слоан-скуэр, а оттуда пройти пешком до Хилбери Мьюз. Ему необходимо было побывать там еще раз. Он шел торопливо, большими шагами. На другой стороне улицы Давид увидел человека, который на ходу читал газету, но не обратил на него никакого внимания. Левинсон был страшно недоволен тем, что позволил Читтерингу вывести себя из равновесия. А самое главное, он вынудил Мэнеринга сделать ему замечание. Если Давид и дальше будет совершать такие необдуманные поступки, то потеряет работу, а он не представлял себе жизни без любимого дела.
Старинные вещи очаровывали его, а драгоценности производили гипнотическое действие.
Он узнал, что Мэнерингу требуется помощник, который должен быть не только отдавать все силы работе в «Quinns», но и выполнять обязанности домашнего детектива. В любой момент на антикварной магазин могло быть организовано нападение грабителей. Кроме того, Давид знал, что Мэнеринг часто участвует в расследовании дел, подобных теперешнему.
Когда его нанимали на работу, то Мэнеринг сказал следующее:
— Мне нужен человек, который не испугается, если ему придется встретиться лицом к лицу с вооруженными грабителями; человек, который сможет постоять за себя в драке и которому я могу полностью доверять. Как вы думаете, отвечаете ли вы этим требованиям?
Тогда Давид ответил:
— Испытайте меня, сэр.
До сих пор он не знает, почему Мэнеринг все же взял его на работу. Может быть, потому что он был сыном его старого друга, который тоже занимался антиквариатом, но, конечно, не в таких больших размерах. Хотя с тех пор, как Давид осиротел, прошло много времени. А может, потому, что. Мэнерингу хотелось иметь в магазине чело-века, у которого за плечами были Итон и Кингз. Не следовало также забывать, что совсем недавно Левинсон получил степень бакалавра искусств. Кроме того, у него было хорошее происхождение, он прекрасно говорил по-французски, неплохо знал немецкий, итальянский и испанский языки. Как бы то ни было, но Давид работал у Мэнеринга уже шесть месяцев и надеялся, что оправдал надежды шефа, за исключением сегодняшнего дня.
Что же заставило его так забыться?
И хотя Левинсон не хотел признаваться даже себе самому, он прекрасно знал, что вывело его из равновесия. Сара Джентиан была причиной его волнения. Конечно, история лорда Джентиана заинтриговала его, но девушка произвела на молодого человека неизгладимое впечатление. Пару раз, когда ему еще не исполнилось двадцать лет, он испытывал нечто подобное, однако постепенно эти чувства угасли. Но Сара Джентиан! Он вспомнил, как она шла в кабинет Мэнеринга, длинноногая, наполненная жизненной силой. Все в ней нравилось ему: небрежно отброшенные со лба волосы, красный цвет губ, то, как она улыбнулась, когда он открывал ей дверь, — все значило для него очень много. Когда он приехал к ней домой и понял, что с девушкой случилась беда, то просто потерял голову и испытал неизвестный ему до этого дня ужас. Ничто не смогло бы удержать его оттого, чтобы выяснить, что же с ней произошло. Он поможет ей, что бы потом с ним не случилось. Но он также прекрасно понимает, что ничего не сможет сделать без Мэнеринга.
Он опять почувствовал ненависть к Читтерингу.
Дойдя до автобусной остановки, Давид поднялся на верх омнибуса и через десять минут вышел на Слоан-скуэр. Пройдя до Кэдоген-сквера, он пересек улицу и направился к Хилбери Мьюз. На углу он увидел полицейскую машину, а около выкрашенной в голубой цвет двери стоял полицейский. Вернулась ли Сара домой? Если нет, то что здесь делают полицейские? Он прошел еще немного вперед, подозвал такси и назвал адрес:
— Рэндом-стрит, это около Парк-стрит.
— Я знаю, сэр.
Рэндом-стрит была небольшой улицей, на которой находились всего шесть домов. Она шла от Парк-стрит к Сауз Адлей-стрит в центре Майфера. Четвертый дом, один из немногих домов в Лондоне, стоящих в глубине сада, принадлежал лорду Джентиану.