— Моя жена не носит брюки. И не встречается один на один с ворами. Ты уже можешь быть enceinte[9], mа chere. Ты носишь эти.. — он окинул взглядом ее ноги, — эту непристойность, и мужчины будут сходить с ума от желания.
— Что?
Он навис над ней, отгораживая от заинтересовавшихся «вдов».
— Ты роскошная женщина. Ангел. Отличная грудь, тонкая талия, которую я обхватываю двумя ладонями, и великолепные бедра. Эти брюки, эта мерзость, в сочетании с твоей молочной кожей и огненными волосами… — Люк резко глянул на Анну, хихикающую поблизости. Она прыснула от смеха, но, отвернувшись, сдержалась. Под шалью ее плечи подозрительно подергивались.
Ариэль стрельнула в нее горящим взглядом. Подбор выражений Люка подошел бы для занятий любовью с красавицей, но не к ней. Тем не менее, эти слова все еще звенели в ее ушах как маленькие золотые колокольчики. Решившись стоять на своем, несмотря на устрашающее, большое тело, нависшее над ней, она выпалила:
— Я практичная деловая женщина. Мужчины не… не желают меня, совершенно нет. На самом деле, я купила корсет, чтобы улучшить фигуру. В один прекрасный день, когда буду уверена, что Тадеус где-то рядом, я попрошу Лидию придать моим волосам приличный оттенок, Глэнис поможет мне затянуться в новый корсет, и тогда Тадеус, возможно, найдет меня очень привлекательной. — Ариэль с интересом наблюдала, как губы Люка сжимались в тонкую линию. Она сделала шаг назад, он за ней.
Прижатая к фургону, Ариэль взглянула в бушующие гневом глаза Люка. В них не было и следа грустного человека, оплакивающего семью. Ни нежного любовника прошедшей ночи. Она заметила предательски подергивающийся мускул на щеке.
— Если ты перекрасить волосы, будешь иметь дело со мной. Я не советую тебе неповиновение, — натянуто заявил он.
— Неповиновение? Ты в результате даешь мне приказ? По какому праву? Помни, ты — мой служащий, — Ариэль решительно шагнула в сторону. Она не любила задирать голову, когда смотрела ему в лицо. А когда Люк заговорил бегло и мрачно, она приказала:
— Ничего подобного. Если хочешь спорить, говори по-английски.
С сильным акцентом Люк произнес сквозь зубы:
— Без сомнения, ты влияешь на каждого мужчину, медленно доводя их до безумия. Однажды ты поразила и меня. Я уже страстно желаю тебя. Я бы хотел взять тебя сейчас, в это мгновение. Я совсем готов к этому. До боли готов. Несомненно, это результат того, что в постель собственной жены я проскальзываю как вор, на несколько украденных минут. Месяц в спальне с тобой не уменьшит моего желания обладать тобою. Скачка на лошади, без сомнения, нанесла бы мне сейчас непоправимый урон. Как мужчине, конечно. Сними их. Ты моя жена и будешь делать то, что я скажу.
Ариэль внезапно обнаружила, что не в состоянии оторвать глаз от выпятившихся в определенном месте брюк Люка. Она едва удержала свою левую руку от прикосновения к выпуклости и отвела взгляд, скрывая вспыхнувший румянец за длинными прядями волос.
— Мой желанный, голодный маленький Ангел. Ты заплатишь за это, — нежно прошептал Люк, водя пальцем по ее горячей щеке. Он хмуро глянул на Анну, которая открыто ухмылялась. Женщины стояли в ряд, их головы были высоко подняты. На каждой «вдове» — широкие брюки.
Переселенцы толпились поблизости. Женские и детские глаза расширились, когда подопечные миссис ДАрси начали укладывать вещи, запрягать лошадей. Мужчины смотрели в сторону, их взгляды возвращались с любопытством. Мимо проходил Смитсон, похлопал Люка по плечу и кивнул.
— Практичная добавка к гардеробу дам. Сам отделил их от остального каравана, и вот теперь они установили собственные порядки. Когда будет нужно, леди вернутся к юбкам. Но ни одна из этих милых вдовушек не погибнет из-за юбки, запутавшейся в колесах.
Люк закрыл глаза, когда Сиам усмехнулся. Мужчины обменялись впечатлениями на быстрой смеси французского, испанского, используя жесты, прежде чем Люк направился к скоту.
— Что он сказал? — спросила Ариэль.
— Мой друг говорит, что хочет напиться… Но ради супружеского долга он переспит с первой же женщиной, которая примет его. Он говорит, если станет инвалидом, это твоя вина.
— Глупости. Люк — эмоциональный человек, слишком горячий и слишком чувствительный к незначительным вещам. Возможно, ему следует записывать свои мысли вместо того, чтобы бросаться ими с такой… такой страстью. Думаю, это предложение помогает снимать излишний эмоциональный пыл. — Она перевела дух и продолжила. — Моя теория в том, что Люк привязался ко мне, потому что я была рядом в момент острой необходимости… И эта… привязанность, то, что вредит его здравому смыслу. Эта упрямая привязанность ко мне совершенно безрассудна.
— Для некоторых он страшен как Черный Мститель, у которого нет сердца.
Когда взгляд Сиама скользнул по маленьким красноватым царапинам на ее шее, Ариэль быстро подтянула выше воротник платья. Она вспыхнула, вспомнив опустошительную манеру Люка заниматься любовью, его потрясенное выражение после.
— Черный Мститель, действительно. Сиам красноречиво пожал плечами, его огромные печальные глаза пожирали Глэнис, которая уже покраснела.
— Мой брат прошел много дорог, ему выпало немало горестей и всегда он хранит свое сердце закрытым. Теперь ты даешь его сердцу радость, и он боится за тебя. Ты первая женщина, которая так тронула его душу. Остальные не допускались туда, даже его жена.
Сиам грустно вздохнул.
— Разве Глэнис не самая красивая леди на земле? Когда она называет меня Жан-Пьер, мое сердце начинает бешено колотиться, трепетать, как крылья голубя.
— Жан-Пьер? — спросила Ариэль, словно зачарованная, когда Люк бросил на нее долгий, темный взгляд, пока запрягал волов в последний фургон. Оба французского происхождения, без сомнения, их взгляды на женские особенности и капризы совпадали. Зевс стоял рядом, хорошо сочетаясь со своим двойником-человеком. Ариэль фыркнула. Определенно, она была предметом мрачного ворчания и тихого ржания. Зевс по-дружески кивал, когда Люк говорил; большие умные глаза и чуткие уши жеребца оживились.
Сиам глубоко вздохнул.
— Мой отец назвал меня Жан-Пьер… — Его темные глаза впились в Ариэль, он озабоченно нахмурился. — Ангел, я должен знать. Как мне стать лучше для нее? Я не знаю эти штучки, что смягчают женские сердца. Я просто несчастный, грубый мужчина, который привык брать то, что ему нужно. При виде Глэнис мои колени дрожат… Ради нее я должен выучить эти новые вещи. Люк говорит, что нужно действовать медленно, поймать ее в ловушку, как испуганного кролика. Это то, что он делает с тобой?
Ариэль поборола внезапный гнев. Люк подкупил ее своей нежностью. Он целовал ее так сладко, словно она наполняла жизнью его израненное сердце.
— Это он тебе сказал? Сиам кивнул.
— Люк знает женщин. Я — нет. — Он покраснел и взглянул в сторону, ужасно смущенный;
потом пожал плечами.
— О, он знает, правда? — спросила Ариэль, уперев руки в бока,
Сиам снова кивнул, отвлеченный Глэнис, которая поглаживала брюки, явно в растерянности от новой одежды.
— Женщины падают к его ногам. Многие хотят носить кольцо Д'Арси… иметь его детей.
Жаркая, темная годна захлестнула Ариэль. Она свистнула лошадям, и те потянулись к ней, тычась мордами в руку, прося сладостей.
— И у него много побед, да? Глядя в сияющие глаза Глэнис, Сиам не ответил.
В последний день мая фургоны пересекли границы Солитери-Рок и выехали на дорогу у Чимни Блафс. Они с напряжением преодолевали каждую скалу, выбрасывали мебель и ящики, которые стояли вдоль всего пути как выветрившиеся памятники.
Борьба за выживание наполняла каждый день, требуя невероятного запаса сил. Першероны Ариэль легко тянули фургон, цокая новыми подковами, которые прибили благодаря дотошному настаиванию Ариэль. Она неохотно выразила восхищение Люку, который держал огромные копыта, зачищая неровные, сбившиеся края, и даже успокоил Зевса. Жеребец в подобные моменты мог быть дьяволом. Омар заменил подковы, он действовал тщательно и изобретательно. С каждым днем черный великан все больше доказывал ценность своего присутствия. Люк и Сиам помогали Вильсону определять места стоянок и добывать мясо. Починка сломанных колес и фургонов стала рутинным занятием. Внезапно появились вспышки холеры; жизнь или смерть — это определялось за несколько часов. Фургоны проезжали мимо брошенных раньше колес, с них были сняты все металлические ободы. Переселенцы узнали, что индейцы используют каждый кусок железа для изготовления наконечников стрел и ножей.
9
Беременная (фр.).