— Корона и так надежно находится на моей голове, Куко, — поморщился Краг.
— Я бы тоже хотел видеть этого мальчишку мертвым. Но надо держать слово, которое я дал озерным феям. Иначе они лишат волшебной силы мой черный меч.
Спустившись к самой воде. Краг навлек из ножен меч с черной рукояткой и высоко подмял его над головой. Этот знак служил сигналом вызова властительницы озера. От лунного света лезвие меча загорелось синеватым огнем. Тот же синеватый огонь заискрился в волнах.
Узурпатор умбрийского престола и его слуга отлично понимали, что эти блестки, сверкавшие в воде, были не только отражением. Оба различали синеватые огоньки, которые приближались, покачиваясь и переплетаясь, словно кружились в хороводе.
Скоро стало ясно, что все эти огоньки дрожат на белых лбах прекрасных женских головок. И вот уже эти головы, увенчанные водорослями и раковинами, плечи, по которым рассыпались зеленоватые волосы, груди, блестевшие жемчугами ниспадающих покрывал, поднялись над волнами.
Мое нижайшее почтение, — склонил голову в легком поклоне Краг. — Я хорошо помню свое обещание. Вы наделили меня черным мечом, перед которым не может устоять ни один противник, а я должен был разыскать жениха для вашей королевы. Свое слово вы сдержали — и теперь я сижу на умбрийском троне. Пришла пора и мне сдержать свое слово.
С этими словами он воткнул меч в землю и взял на руки Грегори.
— Этот мальчишка — наследник трона Умбрии, — торжественно сказал Краг. — Знатность его рода не уступает знатности рода вашей королевы. Он и она могут смело вступать в брак, законность которого будет признана королями всех стихий и стран. Забирайте его с собой. И будем считать, что мы с вами квиты.
— Да, мы квиты, — сказала одна из озерных фей. — Пока мы в расчете. Но не забывай нашего уговора, Краг. Черный меч сохранит свою волшебную силу лишь до тех пор, пока умбрийский принц будет находиться в подводном дворце. Если каким-то чудом он сумеет выбраться оттуда, черный меч утратит свою силу и твоему владычеству придет конец.
Моему владычеству никогда не будет конца, — злобно рассмеялся Краг. — Если Грегори и впрямь каким-то чудом выберется на сушу, я убью его. Прощайте!
— Прощай, Краг. И да сопутствует тебе удача! — ответили феи.
Их бледные и холодные руки подхватила бесчувственного Грегори и повлекли сквозь глубокие воды вниз, в галереи из хрусталя и порфира.
— Уж если мне не удалось перерезать горло мальчишке, так, может, ваше величество не откажет в любезности и позволит перерезать горло девчонке? — прошипел Куко, когда озерные феи скрылись в воде.
Краг задумчиво посмотрел на Клер, которая беззаботно спала на ложе изо мха, ничего не слыша.
— Мне тоже хотелось бы видеть ее мертвой, — проговорил Краг.
— Так что же мешает моему королю насладиться таким зрелищем? — вкрадчиво спросил Куко, извлекая длинный кинжал из-за пояса.
— Соображения высшей политики. — поморщился Краг, вкладывая черный меч в ножны.
Относительно высшей политики у Куко не было никаких соображений, поэтому он тактично промолчал. Однако, кинжал он продолжал вертеть в руках, и Краг пояснил свою мысль.
— Подумай сам, садовая голова: если Клер будет убита, кого, прежде всего, обвинят в ее смерти? — наставительно спросил Краг.
— Разумеется, вас, — не раздумывая, ответил Куко. — Всем известно, что вы ненавидите каледийскую герцогиню и хотите захватить ее владения.
— Вот именно! — гневно заскрипел зубами Краг. — Я не могу действовать так, как мне заблагорассудится, потому что пока вынужден считаться с мнением соседних королей. Я сумел захватить трон только потому, что мой мятеж посчитали внутренним делом Умбрии. Но если я убью сейчас эту девчонку, все короли посчитают это делом своей личной безопасности. Они решат, что коли я сегодня спокойно убил Клер, то завтра доберусь и до них.
— А разве это не так? — удивился Куко. — Ведь вы сами, ваше величество, говорили, что намереваетесь захватить все сопредельные государства...
Да, намереваюсь, — спокойно произнес Краг. — Но пока у меня недостаточно для этого сил. Против моего черного меча не устоит ни один противник. Но мало победить врага на поле боя. Нужно еще иметь достаточно солдат для того, чтобы занять вражескую территорию. Для этого я и собираю наемников. А пока моя армия еще малочисленна. Я не смогу сражаться с объединенной армией соседей, если они все вместе ополчатся против меня.
— Неужто они осмелятся ополчиться против вас? — испуганно вздрогнул Куко, которого совсем не радовала такая перспектива.
— Осмелятся, если мы сейчас зарежем эту девчонку, — сумрачно произнес Краг. — Поэтому я и держу в секрете свои планы и военные приготовления. Потому я и не могу сейчас перерезать глотку этой мерзкой девчонке, как бы у меня не чесались руки. Нельзя поднимать тревогу раньше времени. Вот когда я буду готов к войне, тогда мне уже ничего не придется опасаться. И когда я захвачу все сопредельные государства, я со спокойной совестью перережу горло всем королям и их наследникам. Тогда и юную герцогиню Каледийскую ничто не спасет.
Куко просиял, восхищенный гениальностью своего повелителя.
— Так, значит, нам следует оставить эту девчонку там, где она сейчас спит? — спросил он.
— Именно так, пустая башка, — ответил Краг. — Это будет наилучшим решением в данной ситуации. Ты обратил внимание на глумма, который пролетал на вороне над озером?
— Ну, обратил. И что? — пожал плечами Куко.
— А то, что это был дозорный глумм. И, значит, скоро здесь будет много глуммов.
— Не хотел бы я иметь дело с глуммами, — опасливо огляделся по сторонам Куко. — Их всегда является так много, что нет никаких надежд на победу.
— Когда глуммы здесь появятся, мы с тобой будем далеко отсюда, — утешил узурпатор верного лакея. — Сдается мне, что глуммы, обнаружив спящую Клер, уволокут ее с собой в подземелье.
— Почему вы так думаете?
— Потому что так велит древний обычай глуммов. Мне это на руку. Герцогиня Каледийская рассердится на глуммов за похищение дочери. Те ответят ей взаимной ненавистью. А я буду ликовать. Пусть мои враги ненавидят друг друга. Тем легче будет их победить.
Закутавшись в черный плащ до самого подбородка, Краг поспешно удалился прочь от берега. Бросив последний взгляд на озеро, трусливый Куко злобно прошептал:
— Придет время, и я буду разгуливать по каледийским окрестностям не как лазутчик, а как хозяин.
И поспешил вслед за своим господином.
Луна поднялась над озером, и волны отражали теперь только раздробленный диск ночного светила. Клер еще спала. Глумм снова вернулся на своем вороне. На этот раз за ним следовала целая толпа маленьких человечков. Их белые бороды спускались до самых колен.
С виду глуммы были старички, а ростом — как маленькие дети. По кожаным передникам и молоткам, висевшим у них на поясе, можно было узнать рудокопов. Походка у глуммов была странная: они высоко подпрыгивали и кувыркались самым удивительным образом, с такой непостижимой ловкостью, что были похожи скорее на духов, чем на людей.
Но, проделывая такие прыжки, они сохраняли невозмутимую серьезность. Глуммы обступили спящую девушку.
Ну вот, — сказал самый маленький из глуммов, восседавший на черной птице, — разве я обманул вас, когда сказал, что на берегу озера спит самая прелестная прин. цесса в мире? Благодарите меня за то, что я показал ее вам!
— Мы очень благодарны тебе, Боб. сказал один из глуммов, похожий на престарелого поэта. — В самом деле, в мире нет никого прекраснее этой девочки. Ее щечки румянее зари, поднимающейся над горами, а золото, которое мы куем, блещет не так ярко, как ее кудри.