U-123 находилась поблизости пораженного судна, пока оно не перевернулось и не затонуло. Затем она в темноте в надводном положении двинулась на юг.[161]
Лейтенант Г. Э. Бэрч из штаба Командующего Морскими Операциями в своем отчете от 29 апреля 1942 года суммировал показания уцелевших при потоплениях. Он определил это судно как пароход «Лесли», американское грузовое судно, выполнявшее чартерный рейс для фирмы «Грэйс Стимшип Компани». Оно было торпедировано без предупреждения в 23:20 ВВВ. «Лесли» было гружено сахаром-сырцом и шло из Гаваны в Нью-Йорк. Грузоподъемность его была всего 2609 брт, значительно меньше, чем показалось Хардегену. Уцелевшие моряки сообщили, что примерно через час после атаки они слышали звук орудийной стрельбы и могли видеть вспышки выстрелов в четырех милях к югу. Отчет лейтенанта Бэрча включает в себя следующее заявление: «На следующее утро после доставки на берег уцелевшие после атаки моряки «Лесли» подтвердили, что обстрелянное судно было шведским теплоходом «Корсхольм».[162]
Потопив «Лесли», удовлетворенный Хардеген записал: «Это торпедирование не будет обнаружено немедленно, и поскольку еще рано, я буду двигаться дальше на юг в поисках «пушечного мяса». Топлива у меня достаточно, и поскольку я могу стрелять, нет резона начинать движение домой, даже после израсходования всех моих торпед в этой плодородной местности. Я использовал еще не все возможности для атаки».
В 00:30 13 апреля 1942 года Хардеген был снова вознагражден. Наблюдатель правого борта доложил об обнаружении тени, идущей на север. U-123 была в четырнадцати милях от места, где она атаковала «Лесли». На северо-западе отчетливо просматривалась 137-футовая башня маяка Мыс Канаверал, через каждые 60 секунд посылающего троекратную вспышку света. И снова командира подлодки вызвали на мостик. Торжествующий Хардеген рассмотрел цель. Это было груженое судно и ему показалось, что оно относится к классу 8000-ников. Он приказал: «Auf Artilleriegefechtstationen!» («Занять артиллерийские боевые посты!» — Прим. авт.). Шюлер и его орудийный расчет встали у носового 10,5-сантиметрового орудия. Хорст фон Шрётер стоял рядом с Хардегеном на мостике и смотрел, как Шюлер деловито проверял личный состав, орудие и подносчиков снарядов. Он отчетливо вспомнил, что в последнем походе это был его боевой пост. Как большинство «мальчиков», он любил артиллерийскую стрельбу — и часто ему хотелось быть наводчиком, прицеливаться и вести огонь. Его задачей было топить корабли, а не убивать людей. Теперь в своем новом, более высоком положении старшего вахтенного офицера он должен был довольствоваться тем, что стоит рядом с командиром и наблюдает.[163]
Шюлер крикнул на мостик, где Хардеген, находящийся всего в нескольких метрах от него и с выделяющейся в темноте белой фуражкой, не отрывал от цели взгляда через бинокль: «Готовы открыть огонь, герр Ка-лой». Расстояние до цели составляло 1000 метров. Хардеген дал указание лейтенанту вначале ударить по мостику и антенне, а затем бить по ватерлинии. Он скомандовал: «Открыть огонь!» Время — 01:45.
В «мостик исключительно больших размеров» заколотили снаряды. Хардеген и фон Шрётер прикрывали глаза от ярких вспышек выстрелов. Они видели, как разрывы снарядов разламывают на части рубку на мостике. Каким-то образом то ли рулевой смог это сделать до начала артиллерийского обстрела, то ли капитан дал приказ таранить, используя единственное имеющееся у него средство защиты, — но цель повернулась правым бортом в сторону U-123. Артиллеристы Шюлера начали бить по ватерлинии приближающегося судна. Хардеген приказал временно прекратить огонь. Он отвел лодку подальше, обошел израненное судно со стороны кормы и со стороны левого борта начал новую атаку с близкого расстояния. Командир орудия снова открыл огонь, методически продырявливая корпус по ватерлинии — сначала под трубой, чтобы попасть в машинное отделение, затем — трюмы. Груз вспыхнул и интенсивно горел. Хардеген счел, что цель уничтожена.
Наблюдатель доложил еще об одной тени, идущей с юга, Хардеген посмотрел на часы. До рассвета оставалось еще несколько часов. Несколько мгновений он рассматривал новую тень. Предвосхищая его намерения, фон Шрётер сказал, что оставшиеся еще крупнокалиберные снаряды находятся в снарядном погребе верхней палубы и доступ к ним затруднен. К его удивлению, Хардеген громко рассмеялся, затем приказал оставить боевые посты и готовиться к долгому переходу через Атлантику. Он передал в центральный пост «Встать на курс 45° и установить обороты для 10-узлового хода». Оба офицера стояли локоть к локтю и смотрели в сторону кормы, разглядывая горящий танкер и пароход, идущий на север. Ни один из них опасности не создавал, и при 10 узлах U-123 вскоре обгонит эту тень. Фон Шрётер не удержался от вопроса:
— Герр Ка-Лой, почему вы засмеялись?
В этот редкий для него момент неформального общения Хардеген ответил:
— Меня позабавило, Хорст, когда вы упомянули склад готовых снарядов верхней палубы. Они только называются «готовыми», а на самом деле они вовсе не являются готовыми, потому что находятся двумя палубами ниже, в снарядном погребе. И как вы знаете, их надо перетащить с нижней палубы наверх — вот тогда они станут «готовыми». Перетаскивать их придется по одному, это тяжкая работа и надо будет использовать специальные щипцы. Этим мы займемся в ближайшие несколько дней.
Фон Шрётеру не надо было подробно объяснять это. Как бывший артиллерийский офицер, он знал все это так же хорошо, если даже не лучше, чем его командир. Прежде чем спуститься вниз, Хардеген взглянул на горизонт. Пламя от горящего теплохода «Корсхольм» отчетливо просматривалось в семнадцати милях к югу. Уходя с мостика, командир приказал своему старшему помощнику установить курс 0 — на север — и установить обороты для 6-узлового хода, чтобы U-123 некоторое время шла вместе с Гольфстримом.[164]
Хардеген вернулся в свою каюту. Он хотел записать события суток, пока не забылись мелочи. Он был слишком возбужден, чтобы расслабиться. Он сел за свой столик и начал писать. Настроение было игривое, романтическое и поэтическое. Ему хотелось реальность изобразить в виде фантазии — чтобы другие читали его записи и испытывали его радость. Но никак не мог сосредоточиться. Он снова поднялся на свежий воздух.
«Корсхольм» был шведским грузовым судном в 2647 брт. Как говорилось в конфиденциальном докладе мичмана А. Дж. Пауэрса из Морского Министерства от 5 мая 1942 года, он был подвергнут артиллерийскому обстрелу и затонул — на расстоянии менее 15 миль от маяка Мыс Канаверал. Груз его составлял 4593 тонны фосфатов. Он шел курсом на север из Тампы, Флорида, в Ливерпуль, Англия, через Галифакс в Новой Шотландии.[165]
Другой заботой Хардегена стала экономия топлива. Лодка шла на оборотах винтов для умеренного 6-узлового хода и дополнительно 4 узла добавлялись течением Гольфстрим, на теплой груди которого теперь находилась лодка. Хардеген держал на ней лодку, пока не добрался до мыса Гаттерас, вблизи которого находилась точка пересечения с «линией пути модифицированного большого круга». Если только командование не даст нового приказа, он двинется через Атлантику и прибудет в Бискайский залив и в Лоран во Франции. Он снова уселся в своей каюте, чтобы подготовить отчет командованию. Ханнес приветствовал его чашкой свежезаваренного горячего чая. Смягчающее действие ароматного напитка сняло внутреннюю напряженность. Голова была ясной, свежей и все еще поэтически настроенной. В свой список он добавил еще одно судно и 8000 тонн. Он спешил сообщить:
Таким образом, в этом походе мы потопили или повредили 10 судов общей грузоподъемностью 74 815 тонн, и таким образом, побили рекорд предыдущего похода. С общим тоннажем 300 141 брт U-123 стала второй германской подлодкой, превысившей тоннаж потопленных судов в 300 000 брт в этой войне.[166]
161
То же, 12 апреля 1942 г.
162
NHC-OA. Дело «Морских Операций» (OPNAV), от 27 апреля 1942 г. Собрание сообщений, уцелевших на судне «Лесли». Автор — лейтенант Г. Э. Бирч.
163
Вахтенный журнал U-123. 13 апреля 1942 г.
164
То же.
165
NHC-OA. Дело «Морских Операций» (OPNAV), от 5 мая 1942 г. Собрание сообщений, уцелевших на судне «Корсхольм». Автор — мичман Э. Г. Пауэрс.
166
Вахтенный журнал U-123. 13 апреля 1942 г.