— Нет, — огрызнулся Антон. — Я знаю, что ты хочешь взять ее.
— Ничего не могу поделать со своей реакцией на ее запах. Когда Чарма была в течке, это был самый лучший секс в моей жизни. Вдохнув этот запах, я вспомнил о том, что у меня было. Позволь предупредить тебя. Она так возбуждена, что малейшее прикосновение заставит ее испытать оргазм. Сейчас она в агонии. Обрати внимание на ее половые органы. Разве они не разбухли? Не истекает от желания? Они не похожи на наших женщин. Кошки…Черт, я не знаю, как объяснить тебе это, так, чтобы еще больше не взбесить. Ты должен увести ее отсюда к чертям, отвези ее домой и трахай ее в течение следующих нескольких дней. Много. Если они не в паре, некоторые из их мужчин стремятся к женщинам в течке. Женщина испытывает настолько сильную боль от потребности в сексе, что она не может их остановить или даже защищаться, чтобы вести бой. Только те, кто в паре, защищены от остальных мужчин, соблазняющих женщин в течке. Их пары — собственники и будут бороться и убивать других самцов, чтобы удержать их от связи со своими женщинами.
Кто-то откашлялся.
— Если тебе нужна помощь относительно нее. Антон, предлагаю себя. Черт, она действует и на меня тоже. А я ещё думал, что наши женщины пахнут хорошо.
Антон повернулся и взглянул на Рэйва.
— Тронешь ее, и я убью тебя, — прорычал он. — И убирайся к черту со своей эрекцией. Она моя.
— Она не будет твоей, если мы не уберемся к чертям отсюда, — заметил кто-то из оставшихся. — Я тоже развлекаюсь с эрегированным пенисом. Не кричи на меня. Это физическая реакция, Антон. Мы не собираемся даже пытаться трахнуть ее. Ты только должен признать, что она пахнет достаточно хорошо, чтобы заставить мужчину захотеть упасть на колени и зарыться лицом меж ее бедер. Я почти могу почувствовать ее вкус, и это чертовски возбуждает.
Антон развязал веревки. Девушка стиснула зубы, чтобы не застонать, когда его пальцы задели кожу.
Она отказалась смотреть на него, униженная реакцией своего тела, разговором, который она слышала и тем, что казалось, у каждого мужчины из семьи Антона эрекция на ее запах. Они также видели ее обнаженной и распластанной.
Когда он отвязал ее ноги, Шеннон сжала бедра вместе и натянула изорванную футболку на грудь, желая свернуться клубочком, спрятать тело как можно лучше и заплакать.
Боль пронзила ее, теперь… резкими ударами,… и ей не удалось подняться на ноги.
— Шеннон? — голос Антона смягчился. — Посмотри на меня.
Она отказалась. Вместо этого сфокусировав взгляд на земле. Мужчина тихо выругался и руками сжал ее бедра.
Прикосновение заставило ее закричать и кинуться вперед, она упала, и достаточно сильно ударилась о бревно, ободрав кожу. И так замерла.
— Ты такой придурок, — пробормотал Бренд. — Они собирались изнасиловать ее, а ты думаешь, она хотела этого, только потому, что ее тело в горячке. Отойди с дороги, я понесу ее.
— Тронь ее и я оторву тебе голову, — пригрозил Антон с рычанием.
Кто-то присел рядом с ней, достаточно близко, чтобы она смогла почувствовать его запах. Девушка застонала. Ее тело загорелось, а груди напряглись, соски запульсировали.
Она плотнее прижалась к бревну, грубая кора лучше, чем прикосновение одного из них.
— Прости меня, — тихо проскрежетал Антон. — Я был не в себе, хорошо? Рэйв рассказал мне, что они делают с не спарившимися женщинами полукровками, как они используют их для вынашивания потомства, и я не надеялся добраться до тебя вовремя. Знаю, что ты их не хотела. Я собираюсь тебя забрать. Примерно в миле отсюда стоит наш фургон. Нам нужно вернуть тебя на территорию стаи, пока еще больше мужчин того прайда не появится здесь, дома я смогу защитить тебя лучше.
— Я пойду, — прошептала девушка.
— Проклятье, — грубо ругнулся он сквозь стиснутые зубы. — Ты не в состоянии идти. Не борись со мной.
Мужчина отодвинул Шеннон от бревна и поднял на руки. Ее спина выгнулась дугой и она зашипела.
Его теплое тело притягивало, и она свернулась у него на руках, плотно прижимаясь, уткнувшись лицом в его кожу.
Его мужской запах заставил ее застонать и изогнуться в его хватке. Руки девушки хватали Антона за плечи и грудь, ее пальцы лихорадочно массировали его кожу.
— Нам нужно идти, — пробормотал он. — Нужно торопиться. Если увижу кого-нибудь, пялящегося на ее тело, это будет последнее, на что вы вообще посмотрите.
Девушка корчилась в объятьях Антона от вибрации его тела при беге, пока он двигался, бережно прижимая ее к себе. Сексуальное желание затуманило ее мозг.
Она издавала тихие, плачущие звуки, срывающиеся с губ, а иногда урчание вибрировало в ее груди. Оно было почти плачущим.
Шеннон терпеть не могла терять над собой контроль, и было еще хуже из-за свидетелей всего этого.
— Откройте дверь, — приказал Антон. — Бренд, ты поведешь фургон и оставайся как можно дальше от нее.
— Я не собираюсь трахать ее, — огрызнулся кузен. — Это всего лишь природа. Ты тоже возбужден. Все мы.
Антон почти раздавил ее, когда наклонился, чтобы залезть в фургон. Аккуратно посадил ее на прохладное кожаное сидение, а потом опустился рядом с ней.
Девушка отвернулась от него к окну, съежившись на сидении с подтянутыми коленками, держась в стороне от него.
Шеннон сидела на черной скамейке в быстроходном фургоне с тонированными окнами. Остальные парни забрались внутрь и двери фургона с шумом закрылись.
— Мы оденемся позже, — произнес кто-то. — Я не смогу натянуть свои джинсы в таком состоянии. Молния может защемить кожу, даже если я затолкну свой член внутрь так, чтобы попытаться застегнуть их. Опусти окна, Бренд. Также включи кондиционер. Теперь и я могу чувствовать ее запах. Почему, черт возьми, никто никогда мне не говорил, что они так пахнут в течке? Я бы давно познакомился с одной.
Антон зарычал.
— Заткнись, Брэйден. Кто-нибудь бросьте мне футболку прикрыть ее. Она дрожит.
Двигатель завелся и автомобиль тронулся. Когда Бренд резко развернулся на сто восемьдесят градусов на узкую, двухполосную дорогу, Шеннон отбросило на большое, теплое тело Антона.
Она боролась с желанием остаться там. Но попыталась вырваться, Антон обнял ее за талию, и еще сильнее прижал к себе.
— Вот рубашка. Давай оденем тебя, детка.
Она застонала. Тяжелый вес его руки как раз под ее грудью сделал ее соски еще чувствительнее, девушка рукой схватила его за обнажённую ногу и лихорадочно погладила, а затем передвинула горячую ладошку на внутреннюю часть его бедра.
Антон застонал в ответ, жаркая судорога прокатилась по нему.
— Вот дерьмо, — выругался он, отдернул от неё руку, и натянул рубашку ей через голову, стащив вниз по ее дрожащему телу.
— Черт, — прохрипел Антон. — Ты словно горишь, котенок?
Она кивнула, и ее глаза наполнились слезами. Она хотела его сейчас, нуждалась в нем и знала, что если последует за своими инстинктами, то будет умолять взять ее в фургоне, когда вся его семья наблюдает. Она никогда не забудет этого ужаса. Она не относилась к такому типу девушек. Шеннон знала женщин, которые занимались сексом на людях, но никогда не понимала, почему они делают такие ужасные вещи. Хотя она никогда раньше не была в горячке до этого. Она повернула голову и встретила его озабоченный взгляд.
— Не при них. Пожалуйста? Не позволяй мне. Я… — она поперхнулась рыданиями. — Пожалуйста?
Антон никогда за всю свою жизнь не чувствовал себя таким беспомощным, полным идиотом.
Он крупно обложался, когда обвинил ее в желании трахаться с мужчинами прайда, похитившими ее.
Он был шокирован, а потом взбешен, когда понял, какой сексуально возбужденной она была, привязанная к тому бревну.
Увидев ее привязанной, а ее тело, полностью обнаженное и выставленное на показ всем самцам, которые уставились на ее естество, он испытал вспышку ревности. Бренду пришлось расставить точки над "и".
Он знал, что брачная горячка действует на его вид, заставляя мужчин все время легкомысленно трахаться, но, кажется, у кошек дела обстоят хуже.