Постепенно Миссия смогла развернуть свою издательскую деятельность. В сообщении полиции безопасности и СД от 4 декабря 1943 г. говорилось, что она распространяет различные издания религиозно-церковного содержания, например журналы, молитвенники, учебники Закона Божия и т. д., которые были напечатаны в Риге, Ревеле и Пскове. В декабре 1942 г. вышел первый, выпущенный Миссией, церковный календарь под редакцией священника Николая Трубецкого. Он был чисто духовного содержания, Гитлер, Германия и т. п. нигде не упоминались. В календаре сообщалось также, что на книжном складе в Пскове имеются Евангелия, Библии, Псалтири, молитвословы, готовится к печати учебник Закона Божия и нотные церковные песнопения[773].
Миссия издавала с августа 1942 по май 1944 г. ежемесячный журнал «Православный христианин» тиражом 2–3 тыс. экземпляров, вела катехизические курсы для взрослых. Большинство же кандидатов в священство посылались на обучение в Ригу и Вильно. С целью возрождения религиозной жизни с мая 1942 г. в регионе впервые зазвучало в эфире церковное слово. Еженедельные трансляции из Пскова охватывали значительную территорию области. В сентябре 1942 г. священником Георгием Бенигсеном по радио был прочитан доклад на тему «Религия и наука», второй доклад «Игумен всея Руси» он посвятил 550-летию со дня смерти Сергия Радонежского. Все расходы, связанные с этой деятельностью, покрывались в основном добровольными пожертвованиями населения — 10 % приходского дохода посылалось в Псков. Кроме того, значительные доходы приносил хозяйственный отдел Миссии, в который входили свечной завод, магазин церковных принадлежностей и иконописная мастерская. Чистая прибыль отдела составляла 3–5 тыс. марок в месяц и покрывала расходы на выплату жалованья служащих и сотрудников управления Миссии.
Священники жалованья не получали и существовали на пожертвования прихожан. До половины дохода пересылалось в экзархат, значительная часть из этих сумм шла на содержание Духовной семинарии в Вильно. Попытка добиться летом 1942 г. разрешения на открытие Духовной семинарии в Пскове оказалась безуспешной[774].
Серьезные помехи существовали и в хозяйственной деятельности Миссии. В сообщении полиции безопасности и СД от 6 ноября 1942 г. говорилось, что с 1 сентября по распоряжению местной комендатуры все члены Миссии должны платить ежемесячный налог с дохода. Кроме того, свечная фабрика Миссии была обложена налогом в 30 % с оборота и иконописная мастерская — в размере 10 % с оборота. Миссия «приводит в движение все рычаги, чтобы избавиться от этого груза налогов». При этом германская и местная русская администрации знали, что налогообложение церковных учреждений или удержание налога с их доходов «впервые в русской церковной жизни было введено большевиками». Налогообложение приходов являлось тем более несправедливым, так как в 1942 г. они по-прежнему «не обладали недвижимым имуществом, которое можно было бы использовать в хозяйственных целях; имевшаяся ранее собственность „национализирована“ большевистским правительством».
В приходах не существовало самообложения, и все их доходы состояли из добровольных пожертвований. Необходимо указать также, что, не желая материально обременять доведенное до крайней нужды русское население, экзарх издал 1 мая 1942 г. распоряжение: «Священник, который требует за совершение служебных действий гонорар или установил определенную плату за эту деятельность, подлежит отстранению». В октябре 1942 г. начальник Миссии просил германскую администрацию запретить налогообложение церковных общин и устроенных для пользы Церкви предприятий, но, вероятно, безрезультатно[775].
Главную роль в финансово-хозяйственной деятельности играл К.И. Кравченок, с октября 1941 до весны 1944 г. он был казначеем и заведующим хозяйством Миссии. В этом качестве он управлял свечным заводом и иконописной мастерской. В его обязанности входило и восстановление церквей, ремонт жилых и хозяйственных церковных построек. Кравченок имел незаконченное высшее богословское образование и уехал из Риги в Псков, как и многие светские члены Миссии, стремясь избежать проводившейся в Латвии мобилизации в германскую армию. Согласно свидетельствам знавших его людей, Кравченок всегда «действовал не в интересах немцев»: устраивал на работу в мастерскую и на свечной завод людей, которым грозил вывоз в Германию, отправлял собранные в церквах продукты питания в лазарет для раненых военнопленных, собирал в храмах обувь, одежду и деньги для нуждающихся, давал в Миссии приют бездомным детям и т. д. Вначале он часто выступал с докладами, особенно перед молодежью. Но затем последовал донос в СД об антигерманском выступлении Кравченка на учительской конференции в Пскове, где он, приводя пример св. князя Александра Невского, «говорил о великой моральной силе русских людей, о любви к Родине и служении своему народу». После этого случая нацисты запретили Миссии посылать Кравченка с докладами[776].
Выполняя директивы Берлина, германская военная администрация прямо не содействовала, но и не препятствовала возрождению храмов. В то же время известны неоднократные случаи занятия церковных зданий под казармы и даже — как в селе Выборы в 1943 г. — размещения воинских частей для проживания в действующих храмах. В сентябре 1941 г. вышло распоряжение германского командования, по которому все материальные затраты по содержанию культовых зданий должно нести местное население. Военная и гражданская администрация ограничилась демонстративной передачей верующим некоторых церковных ценностей. Особенное значение имела передача в январе 1942 г. в Троицкий собор Пскова чудотворной Тихвинской иконы Божией Матери, написанной, по преданию, евангелистом Лукой и вывезенной немцами из Тихвина. А в декабре 1942 г. экзарху были вручены 1026 русских Библий, Евангелий и церковных рукописей XVI–XIX веков. Во время торжественного акта передачи представитель ведомства Розенберга заявил: «Я передаю сегодня спасенные Библии и молитвенники Православной Церкви; она — под защитой германских военных сил — снова может совершать богослужения… Мы ведем одинаковую борьбу! Поэтому разрешите… вручить вам еще одно духовное оружие борьбы, являющейся также и нашей борьбой»[777]. Подобные акции были рассчитаны прежде всего на пропагандистский эффект.
С первых дней своего существования Миссия стала вести и большую благотворительную работу. Заметную роль в ней играл Псково-Печерский монастырь. Уже 19 августа 1941 г. его наместнику игумену Павлу (Горшкову) из Пскова поступила записка: «Отец Павел! Умоляю Вас, посетите богадельню, окажите милосердие несчастным, никому не нужным людям. Ведь подумайте, от голода один выбросился из окна, вчера умер, а другие просят отравить их». И вскоре из хранившихся в монастырских кладовых и собранных среди паломников и прихожан продуктов был составлен и отправлен в Псков обоз из 4 подвод. Оказывалась помощь и советским пленным военнослужащим. Так, 24 августа игумен Павел получил еще одну, на этот раз благодарственную записку: «Больные, раненые военнопленные и персонал госпиталя лагерного пункта 134 в городе Пскове выносят глубокую благодарность за присланные продукты — муку, хлеб, яйца и другие пожертвования»[778]. В ноябре 1941 г. Миссия выпустила обращение к населению: «Тронутые любовью к нашим в плену находящимся братьям, мы желаем им помочь и удовлетворить их нужды… Мы знаем, что русский человек не будет стоять в стороне, когда надо помочь своему ближнему… Дайте что можете: одежду, обувь, белье, одеяла и т. д. Все будет принято с благодарностью и будет роздано военнопленным: „Рука дающего да не оскудеет“». Заботой были окружены и дети-сироты. Так, в Пскове при храме Димитрия Солунского был создан приют, в котором содержались 137 детей 6–15 лет. Только в этом городе благотворительные сборы Миссии составляли 10 000–12 000 рублей ежемесячно[779].
773
ВА-МА, RH23/281. Bl. 95: Церковный календарь на 1943. Псков, 1942. С. 63–64.
774
ВА-МА, RH23/281. Bl. 79: Васильева О.Ю. Указ. соч. С. 44; Поспеловский Д.В. Русская Православная Церковь в XX веке. С. 207.
775
ВА, R58/699. Bl. 10–11.
776
Фельдман-Кравченок Н. Не сломить клевете силы духа. Памяти К.И. Кравченка (1918–1973)//Вестник русского христианского движения. 1990. № 159. С. 272–273.
777
ВА, R5101/22 183. Bl. 80: Ковалев Б.Н. Духовно-нравственная сфера — объект противостояния в годы Великой Отечественной войны. Новгород, 1993. С. 8.
778
Дедюхин Б.В. Сердца сокрушенные: Беседы, интервью, очерки о русском православии. Саратов, 1990. С. 193–194.
779
ВА, R58/699. Bl. 13; Васильева О.Ю. Свои или чужие? (Псковская Православная Миссия). Москва, 1993. Рукопись. С. 8. 10.