Во многих отношениях этот папа был подозрительной личностью; слишком подозрительной. И даже более чем подозрительной. В 371 г. Дамас был обвинен в прелюбодеянии.
«Щекотун дамский ушей», чей отец был священником в Сан-Лоренцо, имел весьма тесные контакты с богатыми женщинами, что не мешало ему быть автором нескольких (не сохранившихся) трактатов о девственности. Согласно сведущему в этих вопросах Иерониму, непорочному Учителю непорочной церкви, Дамас проповедовал священнослужителям «содержать ложе в целомудрии», «производить детей для Господа» (пожалуй, несколько двусмысленная формулировка), предписывал абсолютное воздержание, так как «святым надлежит святость», а «плотское единение - есть скверна», ибо священник, живущий «нецеломудренно» уподобляется «животным» и недостоин называться священником. Мог ли такой папа быть прелюбодеем? Муж, «увенчанный всеми добродетелями», своим богоугодным образом жизни воздвигший себе «вечный памятник», как славит его епископ Феодорит? Муж, главу о котором Грене/ Сгбпе завершает фразой: «Уже современники почитали его святым, а итальянский народ по сей день взывает к нему о помощи при лихорадке»?38
Между тем Дамас был обвинен неким Исааком, крещенным, но вновь вернувшимся в иудаизм евреем, не только в прелюбодеянии, но в целом ряде других тяжких преступлений. До самой кончины Исаака в 381 г. Дамас не знал покоя. Его обвиняли даже в убийстве. Впоследствии причитали: «Урисиниане настолько обнаглели, что по наущению еврея Исаака… требовали голову нашего святого брата Дамаса». И уж если его обвиняли, несмотря на то что за ним стоял император - значит, для этих обвинений наличествовали веские основания. Валентиниан I приказал специально уполномоченному на то префекту Максимину (которого Аммиан сравнивает со сбежавшим из цирка диким зверем; его казнили в 376 г.) начать следствие. Затем император лично присутствовал на судебном процессе, в ходе которого были подвергнуты пыткам некоторые вызванные в качестве свидетелей клирики. Но в конце концов дело было прекращено. Однако маловероятно, что это произошло благодаря вмешательству Евагрия, антиохийского священника и друга юности императора, но скорее вследствие того, что власти изначально были на стороне Дамаса и теперь не могли допустить его поражения на процессе, инициированном противной стороной. И вот Валентиниан уже прославляет Дамаса как «virum mentis sanctis simae».
Его репутация была настолько подмочена, что даже спустя семь лет на синоде в Риме, на котором он председательствовал, ему пришлось оправдываться и доказывать, что обвинения против него носили клеветнический характер. И именно на этом синоде была предпринята попытка вообще вывести римского епископа из-под юрисдикции государства! Одновременно добивались содействия того же государства в исполнении церковных судебных решений! «Карающий меч правосудия», который от себя лично святой отец отводил как можно дальше, уже тогда понимался синодом как инструмент инквизиции. Клириков всей Италии, игнорирующих решения церковного суда, следовало с помощью светских властей доставлять во вторую инстанцию - лично к епископу Рима. Для остальных священников Запада второй инстанцией являлись митрополиты, а судопроизводство в отношении митрополитов относилось к компетенции римского епископа или уполномоченных им судей. Петиция, в составлении которой значительную роль сыграл св. Амвросий, гласит: «Ваше благочестивое Величество, соблаговолите приказать, чтобы всякий, осужденный по приговору римского епископа, но противозаконно пытающийся остаться во главе своей паствы… был доставлен (в Рим) префектами Италии или имперским викарием, либо предстал перед судьями, назначенными римским епископом. Тот же, кто уклонится от подобной процедуры, не страшась Божьего Суда, тот должен быть государственным принуждением лишен возможности преумножать свои грехи…»39
Дерзкая упреждающая атака Дамаса вполне удалась. Еще очень юный, опекаемый клиром, и прежде всего Амвросием, император (кн.1, стр. 346) исполнил прошение синода практически полностью и придал ему силу закона. А в одном из пунктов Грациан оказался католиком, больше чем сам Папа Римский, распорядившись, чтобы имперские чиновники принимали участие в исполнении епископских приговоров не только в Италии, но и по всей Западной империи. Правда, все это практически оставалось только на бумаге; патриарх Рима еще не имел на Западе такого веса, как патриархи Востока в своих патриархатах40.
На этого папу жаловался даже один из учителей церкви, а именно: св. епископ Василий «Великий». Он называл его слепым и надменным гордецом, восседающим на «благородном троне». Однажды ему пришлось горько пожалеть, что он обратился к папе с какой-то просьбой, поскольку этот высокомерный становился «еще надменнее, если к нему обращались вежливо». Василий пишет, что на Западе «не знают правды и не желают ее знать». Он утверждает, что там «с людьми, говорящими правду, спорят, сами же одобряют еретичество». Св. Иероним, всегда державший нос по ветру, к тому же великий интриган, лжец и фальсификатор документов, что помогло ему стать патроном католических богословских факультетов (кн. 1, стр. 146), напротив, домогался расположения этого паны. Если имеешь отношение к трону Петра, значит, ты - истинный муж. «Меня ведет только Христос, и прилепляясь к Вашему Святейшеству, я единяюсь с троном Петра; верую - на этом камне создана Церковь»41.
Пресмыкательское рвение Иеронима нашло благосклонное понимание у властолюбивого иерарха Рима. В этот город Иероним отправился в 382 г. Вскоре он начал играть при Да-масе важную роль: стал его личным секретарем, составлял - как он сам утверждает - ответы на запросы синодов Востока и Запада; превозносил папу как «светоч мира и соль земли» и льстил ему: «Сегодня солнце справедливости восходит на Западе». Также он поддерживал борьбу Дамаса против люцифериан. И хотя Иероним некогда славил Люцифера Каларий-ского (кн. 1, стр. 335) как оплот правоверия, теперь же, в Риме, где в свое время жестоко расправились со священником Макарием, он тотчас выступил против сторонников епископа Сардинии и обрушился на него в одном из своих пресловутых памфлетов. Прежде всего, видимо, для того, чтобы услужить старому папе, место которого он рассчитывал впоследствии занять. (Но досталось оно не ему, а св. Сирицию, по причине чего Иероним поносил его еще многие годы.) Сторонники Люцефера вскоре после 380 г. жаловались на Дамаса: «Присвоив себе царские полномочия (acctpta auctoritate regali), он преследует католических священников и мирян и отправляет их в изгнание»42.
Рост притязаний на верховенство при Дамасе
В результате всевозможных инициатив этого мужа возникла тенденция к росту значения и престижа его трона. Таким образом, римский епископ постепенно превращается в главу всех западных прелатов.
Не случайно один из современников говорит о «arrogantia Damasi (ut princeps episcopatus)» 24. Ныне же «Католический справочник церковной истории»/ «Handbuch der Kirchengeschichte» называет его «убежденным поборником постоянно растущих римских притязаний на первенство, которые благодаря ему получили новые, доселе неизвестные формулиров ки». Отчасти, он подкрепляет право на верховенство ссылкой на Мф., 16,18, на петродоктрину, придававшую Риму «исключительность», но одновременно разрабатывает для нее и новые формы выражения.
Его жажда власти поддерживается и императором Грациа ном, более чем сговорчивым юношей (кн. 1, стр. 346). Он не только отказался в пользу римских епископов от прежде полагавшегося правителю титула «Pontifex maximus», но и им перским законом от 378 г. практически беспредельно расши рил их юрисдикцию на Западе. Дамас издал первую декреталию, то есть отдавал распоряжения в приказном тоне императоров. Он утверждал, что церковь Рима основана Петром и Павлом - принцип двойного апостольства. Насколько известно, он первым из пап заговорил об «апостольском троне». Ему нравилось, когда о нем говорили, что «в силу прерогатив апостольского трона (praerogativa apostolicae sedis), он возвышается над всеми, формально равными ему по рангу (munus)». С тех пор и по сей день римский епископский трон именуется «Sedes Apostolica». Все это способствовало развитию римских руководящих замашек и подводило под них теоретическую основу. «Дамас получал привилегии от государства и вел себя как король» (Гендлер/ Haendler)43.
24
Arrogantia Damasi (ut princeps episcopatus) (лат.) - высокомерие Дамаса, главы епископата. (Примеч. ред.)