— Выделить можете кого-нибудь? — перебил Королев.
— Трудно. Каждый из группы подготовлен хорошо.
— А Гагарин вам нравится?
— Он планируется? — вмешался Аксенов.
— Пока никто не планируется! — перебил Королев. — Каждый из них.
— Мне очень импонирует Гагарин, — сказал Севастьянов. — И кажется, его сами кандидаты выделяют. Как-то вокруг него группируются…
— Они у меня были недавно. Приходили со своеобразным соболезнованием. — Королев замолчал, подошел к карте. — А собачку мы спасли…
— Как? — Аксенов даже вскочил.
— Да, да, жива и, представьте себе, здорова. — Королев торжествующе посмотрел по очереди на всех троих. — А контейнер сейчас здесь, — он ткнул пальцем в карту, — город называется Тура…
— Там мы предполагаем создать станцию наблюдений за серебристыми облаками. Очень удобный район, — вдруг заметил Виллманн.
Все удивленно взглянули на ученого из Эстонии. Какие серебристые облака, когда речь идет о таком событии?! Вот чудак-то…
— …И Палло пытается его оттуда вытащить, — продолжал Сергей Павлович. — Это нелегко, там сейчас более сорока градусов и очень глубокий снег… Впрочем, в группе скажите, что и аварийная посадка возможна, поэтому так и готовятся они тщательно… Ну, теперь, товарищ Виллманн, ваши секреты, своими мы уже поделились, — неожиданно заключил Королев.
— Меня интересуют серебристые облака. — Виллманн говорил спокойно, словно читал лекцию студентам. — Они появляются на высоте восемьдесят километров… Это или кристаллики льда или метеоритная пыль, пока точно не установлено. Уже год мы ведем систематические наблюдения. Привлекли школьников в различных городах республики, студентов Тарту, метеорологов. Предполагаем создать наблюдательные станции в стране. Но это только наземные наблюдения. Раньше считалось, что серебристые облака — очень редкое явление, однако это не так. Их можно видеть часто, нужен только опыт. Но без ракетных исследований нам не обойтись. И поэтому я здесь.
— Сейчас я вам помочь не могу, — заметил Королев.
— Можете, Сергей Павлович, — возразил Виллманн. — Я прошу дать мне результаты тех ракетных исследований, которые вы уже провели.
— Что вы имеете в виду? — удивился Королев.
— Данные о запусках ракет с натриевыми облаками.
Сергей Павлович вспомнил теперь. Да, несколько лет назад был проведен такой эксперимент. Запускали несколько ракет. На разных высотах они выбрасывали искусственные облака. Те медленно плыли над землей, ракетчиков интересовала скорость их передвижения.
— Думаю, что к серебристым облакам тот эксперимент не имеет отношения, — заметил Королев. — Нам нужны были данные для пусков межконтинентальных ракет, а скоростей ветра на разных высотах мы не знали… Кстати, откуда вам известно об этой работе?
— Неофициальные данные, — смутился Виллманн.
— Странно… — Королев нахмурился. — Впрочем, с этим разберемся потом… Наверное, я вам сейчас помочь не смогу. — Сергей Павлович сделал ударение на слове «сейчас». — Немного подождите, и тогда будем работать вместе. Вы, я, они, — он показал на Севастьянова и Аксенова. — Нет, я не фантазирую. Будут летать специалисты в космос, инженеры, ученые. Изучайте тогда свои серебристые облака. И готовьте для них научную программу, толковую, разнообразную. Это не далекое будущее, а, повторяю, близкая реальность.
Королев, как всегда, увлекся. Он любил говорить о будущем космонавтики.
— Давайте немного помечтаем вместе, — продолжал Сергей Павлович. — Большой корабль, в котором уходят в космос, к примеру, они — Севастьянов и Аксенов. Работают на орбите многие недели, смотрят на нашу Землю со стороны. Что-то им не ясно. Сразу консультируются с вами, товарищ Виллманн. Разве это не заманчиво?
— Конечно.
— А сейчас не могу помочь… Впрочем, одну минуту… — Королев сел в кресло, достал из ящика несколько листков бумаги. — Вот слушайте:
«Местный метеоролог сообщил, что наблюдал какое-то явление. Непонятное свечение. Может быть, вход аппарата в плотные слои?»
Нет, это не вход, Палло ошибся. А может быть, ваши облака?
— Зимой мы их не наблюдаем, — ответил Виллманн.
— А если это впервые? — Королев улыбался. — Не пренебрегайте, пожалуйста. Я отдам распоряжение, чтобы вам в Тарту прислали подробное описание.
— Спасибо.
— Пора прощаться, — Королев протянул руку Виллманну. — Я должен уезжать. Вы еще побеседуйте с ними, — он показал на Севастьянова и Аксенова, — расскажите им поподробнее о ваших облаках. — Он повернулся к инженерам: — А вы мне подготовьте отчетик. Срок — три дня. До свидания. Все торопливо направились к двери. Королев набрал номер телефона.
— Да, это снова я, — сказал он. — Есть утечка информации о наших работах… Нет, откуда я узнал, докладывать не буду. К счастью, человек надежный. Но проверьте повнимательнее вашу систему. Плохо работает. О том, что мы готовим, о сроках пусков никто не должен знать. Подчеркиваю: никто.
День был слишком короток. За два часа они успели «прыгнуть» всего на 100–150 километров, и вновь начинались долгие часы ожидания нового рассвета.
Палло летел на Ан-2 впереди.
— Будешь показывать дорогу, — сказал Козлов. — Мне нужно знать, что по курсу.
Так и решили. Если река сворачивала вправо, Палло высовывал руку в правое окно и отчаянно махал ею. Козлов начинал готовиться к виражу. Машина была непривычно тяжелой, и Козлов еще при первом вылете понял, что она не простит ни малейшей оплошности. Он вел ее осторожно, словно это был его первый самостоятельный полет.
На коротком тросе висел «шарик». Они сняли с вертолета все лишнее: решетки, облицовку, дополнительные баки. И тем не менее каждый раз, когда Козлов отрывал «шарик» от земли, он почти физически ощущал, насколько тяжел груз. Вертолет мелко дрожал от напряжения, и Козлову иногда казалось, что машина скоро не выдержит.
Сотня километров из полутора тысяч… Немного, конечно. Но очень быстро подступала ночь, и, когда крутые берега Тунгуски начинали сливаться с небом, Козлов заставлял вертолет замирать в воздухе и ждать, пока не приземлятся «Аны».
Палло выскакивал первым из самолета и сразу же начинал подавать сигналы Козлову. Тот осторожно снижался и, когда «шарик» касался земли, освобождал замок. Вертолет чуть подпрыгивал вверх, и снежная метель, рожденная его винтами, кружила еще сильнее. Обычно вертолет садился в центре ее.
Но пожалуй, самое опасное — сцепка «шарика». Механик забирался на него, брал в руки замок и ждал, пока над ним зависнет вертолет. Что происходит внизу, Козлов не видел. Палло подавал ему знаки, и летчик прижимался к земле, каждый раз боясь, что всего одно неверное движение — и те полтора метра, что отделяют машину от «шарика», окажутся чуть меньше… Палло поднимал руку вверх — и Козлов поднимал машину, а механик отскакивал в сторону.
— Спасибо, культурно взял, — после полета благодарил механик Козлова. Завтра он снова повторит эту фразу, а летчик вновь ничего не ответит, потому что на рассвете ему предстоит зависать над этим самым «шариком» и между махиной вертолета и землей в снежной метели будет суетиться человек, пытаясь соединить трос. Впрочем, он уже натренировался. На эту операцию в первое утро ушло полчаса, а потом механик долго сидел на снегу, потому что его била нервная дрожь и он никак не мог с ней совладать.
— Теперь я буду соединять, — подошел к нему Палло, но механик зло поглядел на него, стыдясь своего состояния, и сказал:
— Опекунов мне не надо, сам справлюсь. Ишь добренький нашелся…
Палло отошел в сторону, спорить не стал.
Назавтра механик справился с замком быстрее.
— Видишь, — не преминул он сказать Палло, — теперь лучше получается. А вчера что-то неважно себя чувствовал…
— Извини… — Палло протянул руку. — У меня нервы сдали.
— Я заметил это. — Механик отвернулся. — Долететь бы без приключений, — добавил он.
Но им не повезло.
Небо начало проясняться. Огненные дуги становились все ярче, пока не заняли всю северную часть небосклона. Они словно вырастали из сопок, уходили ввысь, и эти ярко-красные столбы поражали своей красотой и мощью.