Краткая пауза.
Арчапов ест. Татьяна Филипповна в раздражении подбегает к сундуку, на котором в прежней поле, лицом к стене, лежит Дуся.
Татьяна Филипповна. Ишь ты, разнежилась как!..
Краткая пауза.
Дуся (не оборачиваясь). Я не сплю. Я вас слушала.
Краткая пауза.
Дуся подымается на сундуке.
Дуся. Я сейчас пойду, я у вас не останусь.
Татьяна Филипповна (вздыхая). Что ж, иди. Значит тебе есть куда идти…
Дуся. Есть. Я пойду в Советский Союз Республик.
Арчапов. Полностью надо говорить: в Союз Советских Социалистических Республик.
Дуся. Вам полностью не надо.
Татьяна Филипповна. Ишь ты, характерная, вредит какая! Обиделась!.. Ступай и живи, где хочешь, — у нас не постоялый двор и не республика.
Дуся молча уходит, не посмотрев на дядю и тетю.
Квартира в небольшом доме. Обычное убранство жилища рабочей или служащей семьи. Два больших окна на тихую провинциальную улицу. За окнами — свет солнечного дня, вдалеке — два-три дерева и чистое синеющее в пространстве поле. В простенке между окнами (против зрителя) большой портрет молодой улыбающейся женщины; портрет убран хвоей и окружен черным крепом. На полу комнаты постелен коврик, на этом коврике сидит и играет в игрушки мальчик Митя. Всюду тихо в комнате и вокруг дома, лишь слышно как сопит Митя в напряженном занятии своей игрой. Вдруг вдалеке заиграла торжественная музыка — идут где-то красноармейцы или пионеры. Митя перестает играть, медленно неслышно плачет и трет руками свои глаза, сидя на ковре в одиночестве. Заплаканный, он подымается на ноги, подходит к простенку, глядит на портрет молодой женщины и говорит, обращаясь к ней:
Митя. Мама, зачем ты умерла?.. Отец ушел на работу, бабушка Пованна живет далеко в избушке, она лежит больная, никак не умрет, а я один сижу и плачу по тебе… Мама, приходи опять жить с нами — тебе там скучно с одними мертвыми людьми. Я опять буду с тобой, буду тебя слушаться, а когда я вырасту — ты опять тогда умрешь, и мы тебя с музыкой похороним. А лучше никогда не умирай. Приходи сейчас к нам хоть на минуту, потом опять уйдешь.
Краткая пауза.
Митя. Нет, я знаю — ты никогда не будешь со мною. Глаза твои закрылись, ты ослепла и всех позабыла. А я один тебя помню и не забуду никак.
Митя склоняет голову под портретом матери и беззвучно плачет.
За окном появляется Дуся. Она останавливается против окна, затем приближается к окну, прижимается лицом к оконному стеклу и робко стучит пальцем по раме, но Митя, опустив голову на стол, что стоит под портретом матери, погруженный в свое горе, не слышат стука. Дуся поводит глазами и останавливает их на мальчике, — она видит его сквозь одинарное стекло, и она стучит громче. Митя поднимает голову, идет к окну и смотрит на Дусю (спиной к зрителю).
Дуся. Дай напиться, я селедку ела.
Митя. У нас вода простая — ты пей с сиропом.
Дуся. Давай с сиропом.
Митя. Сироп на углу в будке продают — ты пойди купи напейся.
Дуся. У меня денег нету.
Митя. Ты бедная?
Дуся. Бедная.
Митя. Ты врешь: бедных нету. Мы тоже были бедные, теперь нет: мясо и молоко едим.
Дуся. Дай напиться из кружки. Отвори мне дверь.
Митя. Я живу запертый. Меня отец на ключ запирает. Он на один день по службе уехал — на кирпичный завод, а я тут живу, мне скучно… В детский сад меня не берут, у них места нету, народу рожается много, а садов мало. У нас были вредители и шпионы — пополам!
Дуся. А если дом загорится — ты ведь сгоришь, ты же маленький.
Митя. Не сгорю. Я окно открою и убегу. Меня отец всему научил.
Дуся. Открой мне окно.
Митя. Я боюсь: ты чужая.
Дуся сильно прижимает свое лицо к стеклу, ее лицо сплюнщивается, искажается и делается смешным; вдобавок она высовывает язык. Митя смеется на нее.
Дуся (отстранившись от окна). Отвори, я уморилась. Я тебя убивать не буду.
Митя. А ты тоже мама чья-нибудь?
Дуся (медленно водя пальцем по стеклу). Нет, я так себе, я не мама. А моя мама умерла.
Краткая пауза.
Митя. У меня тоже мама умерла… Только моя мама была не такая, как твоя.
Дуся. Твоя лучше?
Митя. Моя лучше. Твоя старая старуха была, ты скоро старой будешь. Моя мама умерла — не болела: она отравилась и сразу умерла. Только мучилась, и то мало. Теперь она лежит и не мучается.
Пауза.
Митя влезает на подоконник и с трудом отворяет шпингалет и крючок в оконной раме. Окно открывается.
Дуся влезает в комнату через окно. Митя подает Дусе кружку с водой. Дуся пьет воду. Митя немного испуганно смотрит на нее.
Митя. Вещи наши не бери себе.
Дуся (удивляясь). Нет. Кто тебя научил этому? Разве я воровка?
Митя. Меня дядя всему научил. Я знаю.
Дуся садится на ковер среди комнаты и раскладывает игрушки в порядок. Митя садится возле Дуси «на чапочки» и смотрит за гостьей.
Дуся. Дурак твой дядя. А отец твой где?
Митя. Отец с другой толстой теткой ушел от нас. Мама говорила, что отец полюбил чужую тетку, потому что она толстая, и уехал с нею в далекие края. А маму отец перестал любить. Ты мещанка, сказал он маме, я нашел свое счастье в другом, нежном и прекрасном человеке, а мы с тобой характером не сошлись, сказал отец и ушел от нас. Он положил в свой чемодан пальто, пиджаки и штаны, носовые платки и все, и пепельницу — пепел на пол высыпал, ему подметать не надо — и все деньги взял из стола, потом опять вернулся и сказал, чтоб мама отдала ему сберкнижку, мама отдала, и отец ушел от нас. Он сказал мне: прощай, Митя, учись на отлично, будь пионером, слушайся вожатого, будь комсомольцем, будь активистом, будь честным гражданином, читай каких-то классиков и не кури.
Дуся. А ты ему что сказал?
Митя. Я ему сказал — папа, лучше ты сойдись опять с мамой характером.
Дуся. А он?
Митя. Он сказал: нет, мы теперь с ней чужие. А я ему: ну и иди к толстой тетке и сойдись с ней характером, возьми свою книжку «Краткий курс», за целый год два листика прочел, а всем говорит, что глубоко изучает, а я ее уже всю по складам прочел.
Краткая пауза.
Дуся. А мама твоя долго жила, после отца, когда он ушел?
Митя. Недолго. Он ушел, а мама упала и заплакала, она все равно любила отца и сошлась с ним характером… Мама всегда стала молчать, только со мной тихо говорила, больше ни с кем, потом она умерла.
Дуся. Как же она умерла?
Митя (отчужденно). Она моя мама, а не твоя. Я один знаю, как она умерла, тебе нечего узнавать.
Дуся. А отчего она умерла?
Митя. Отраву съела. Папу любила и забыть не могла, во сне кричала и звала его.
Дуся берет и сажает Митю к себе в колени.
Дуся. Твоей маме нельзя было умирать — она тебя не пожалела и оставила жить одного.
Митя. Не твое дело. Напилась и вылезай в окно назад. (Подымается с коленей Дуси и отходит от нее.)
Дуся. Твоя мама себя и своего жениха — твоего отца — любила больше тебя.
Митя. По очереди. Больше всего отца, потом меня, а себя меньше всех.
Дуся. А надо, чтоб она тебя любила больше всех, тогда бы она умирать не стала.
Митя. Лучше б ты умерла, а не мама.
Дуся (вставая с ковра). Лучше… Давай я тебя умою, ты на трубочиста похож.
Митя. Ты нянькой и кухаркой у нас будешь?
Дуся. Там видно будет.
Митя. А гулять потом пойдешь со мной?
Дуся. Пойду.