Маникюрша:
— Вам только четыре вагона нужно?
Корчебоков хватает одну ее руку и целует ее несколько раз.
Маникюрша протягивает ему и другую руку (с ножницами).
Корчебоков, окончив целовать ей руки; смахивает ей пылинки с коротких рукавов платья, прибирает вещи на маникюрном столе, наводит там порядок, берет маникюрный инструмент — пытается делать им маникюр самой маникюрше, затем вынимает из кармана две коробки: одна с конфетами, другая с дорогими папиросами, угощает маникюршу, садится — теперь уже в довольно небрежной позе. Вынимает третий предмет — дешевую пачку папирос, и закуривает сам.
— Ну, душечка, давайте погрузим уж восемь вагонов — четыре я вчера отправил…
Маникюрша, нежно беря за руку Корчебокова:
— Ну, милый, послушайте: погрузите мне завтра немножко багажа…
Корчебоков свободной рукой берет со столика коробку конфет, коробку папирос, бросает их обратно в свой емкий карман, изымает другую руку из рук маникюрши. Уходит.
— Багаж?!. Привет, душка! Я думал — вы свояченица…
Затемнение.
Кричат паровозы; они кричат группами — по две, по три, по четыре машины сразу — во все свои сирены, просясь на экипировку. Паровозы то скулят в тонкую сирену, то ревут второй могучей сиреной-октавой; то один паровоз, то несколько — хором. Экран еще затемнен.
Аппарат берет по очереди паровозы, с хвоста их очереди: первый, второй, третий… пятый. Это «Фд», — они стоят в затылок на одном пути; ветер, скорость, напряжение долгого труда оставили следы на их теле, в виде потоков грязи, переработанного масла и пр. Очередь вопящих паровозов кончается.
Последний (пятый) паровоз; он освещает своим прожекторным фонарем шлаковую яму, наполненную дымящимся шлаком до полна. На шлаке сидит Арфа и быстро, спеша, кидает шлак за борт платформы, стоящей на параллельном пути. Паровозы угрожающе, требовательно ревут над маленькой, поспешно работающей Арфой. Появляется Лида с лопатой на плече; она одета теперь не в бальном платье, а в грубую куртку, в сапогах, в шапке, в рукавицах. Паровозы затихают.
Лида и Арфа работают вдвоем в шлаковой яме. Они погрузились в нее уже до колен: шлака стало в яме меньше.
Паровозы закричали опять. Арфа и Лида работают, освещенные прожектором ближайшего к яме паровоза. Женщины измождены, густой пот катится по их лицам.
Длинные тени двух людей приближаются к шлаковой яме.
Голос Корчебокова (в обычной для него ажитации):
— У меня завод стоит!.. дайте моему поезду паровоз, а то я сам его возьму!
Другой голос:
— Вы — арап…
Голос Корчебокова:
— Ну, правильно… А вы — начальник станции!
Тени останавливаются. Закричали два паровоза. Арфа вдруг садится на край ямы, — рукоятка лопаты, которую держит Арфа, теперь выше ее головы. Арфа закрывает глаза.
Стонущий крик стоящих возле ямы паровозов переходит в приглушенную мелодию поездного, мчащегося паровоза. Купе жесткого вагона. На верхней полке навзничь спит Федор.
Коридор этого же вагона. По коридору идут проводник и агент НКВД. Они внимательно разглядывают спящих пассажиров, не находя, кого нужно.
Спящий Федор. Проводник и агент останавливаются у его ног.
Проводник осторожно берет Федора за ступню ноги и покачивает ее.
Федор сразу вскакивает и ударяется головой о третью полку.
Агент подымает руку под козырек и задает Федору вопрос.
Федор отвечает, вынимает документ, показывает его агенту.
Агент, бегло поглядев в документ, подает Федору, телеграмму, и оба они — агент и проводник — по-военному прощаются с Федором и удаляются.
Федор вскрывает телеграмму, читает ее.
Телеграмма:
«Возвращайтесь работать домой суд ошибся просьба извинить наркомпуть Каганович».
Федор прыгает с полки на пол.
Ночь. Поручни из тамбура вагона. Поезд идет быстро. Слышна работа паровоза.
Рука Федора хватается за поручень, показывается сам Федор, он спускается по ступенькам вниз, в руках у него маленький железный сундучок-чемодан, он задерживается на мгновение на нижней ступеньке и прыгает во тьму.
Корчебоков бешено работает, выкидывая шлак из ямы на платформу вагона. На краю ямы сидят Арфа и Лида; они едят конфеты из коробки Корчебокова, которая стоит открытой между женщинами.
Корчебоков останавливается работать. Считает пальцами конфеты в коробке: их осталось мало. Корчебоков закрывает коробку, бросает коробку в пасть кармана, разверстую как чрево портфеля.
Арфа и Лида берут лопаты, спрыгивают в яму, — на работу.
Паровоз без дышел, — тот, где находятся Евстафьев и Иных: Евстафьев стоит на земле, наливает в чайник воду из нижнего, последнего крана тендера.
Голос нач. дороги из паровозной будки:
— Почему же вы, товарищ Евстафьев, могли ездить хорошо, а другие нет?
Пауза.
В чайник льется вода. Евстафьев поворачивается лицом в экран, ласкает свои развитые усы.
— Потому что я, знаете ли, человек с усами.
Голос Иных:
— На усах не ездят.
Евстафьев:
— Усы — рисовка. Ездить надо на своем сердце, на машине и на совести…
Чайник налит. Евстафьев запирает кран, поднимается с чайником в кабину машины, скрывается там.
Безлюдный холодный паровоз извне. диалог невидимых людей в паровозной будке.
Евстафьев:
— Человек остывает, товарищ начальник, и человек согревается… У тебя какая рука — горячая или холодная?
Пауза. Иных:
— Теплая… завтра поедешь?
Пауза. Евстафьев продолжительно сморкается, потом говорит:
— Подумаю… (Слышно, как издали кричат паровозы — те, у которых работают Арфа, Лида, Корчебоков).
Затемнение.
Комната Арфы. Утро. Арфа спит на кровати. Выражение ее лица меняется, точно по нем плывут сновидения.
Над нею, на верхнем этаже заиграла детская губная гармоника — ту же младенческую песенку, что и вчера.
Арфа открывает глаза, смотрит вверх, где играет музыка.
Голос отца из другой комнаты:
— Марфуша, убери меня.
Арфа лежит, слушая музыку, не отвечая отцу.
Губная гармоника умолкает. Входит Евстафьев — полуодетый, босой, но важный. Он подходит к кровати дочери.
Арфа привстает было на постели в белье, но затем быстро натягивает на себя одеяло.
Она застегивает отцу верхние пуговицы на рубашке, повязывает тонкий шарф вокруг горла, причесывает волосы, вырывает ему лишние волосы из ноздрей, потом из ушей.
Отец морщится, терпит. Послюнявив палец, Арфа расправляет этим пальцем густые брови отца.
Отец гладит рукою через одеяло спину дочери.
Арфа вдруг припадает к отцу в своем горе.
Отец кладет ее в постель, накрывает одеялом с головой и с достоинством удаляется.
Станция. Товарный состав. Смазчик заправляет буксы. Около смазчика — Кор-чебоков. Он помогает смазчику: густо заливает подшипники — масло льется через край буксы. затем Корчебоков пробует и гладит рукой рессоры, заглядывает даже под вагон. долгое торжественное пение паровоза — на отправление.
Паровоз (желательно «Фд»). Из окна машиниста глядит вперед, натягивая левой рукой поводок сирены, Евстафьев.
Машина трогается. Евстафьев оправляет усы.
Состав натягивается, разгоняется, быстро ускоряя ход. Корчебоков стоит и провожает идущий мимо него поезд; он машет фуражкой в сторону машиниста — в знак приветствия и доброго пути.
Бугор в полосе отчуждения, на котором сидел Евстафьев. На бугре сидит Арфа. Музыкально, ритмически, шелестящим шагом приближается поезд.
Арфа встает на ноги.
Паровоз Евстафьева: прекрасным ходом, на мягкой, но большой отсечке блестящая машина тянет состав. В окне машины — фигура Евстафьева.
Арфа машет рукою отцу.
Отец отвечает ей одним жестом: ладно, дескать, — ты видишь: некогда.
Арфа кричит отцу:
— Папа, нажимай сильней!
Мальчик стоит на переезде (тот, с которым уже знаком Евстафьев) с высоко поднятым флажком. Гул поезда. Паровоз. Бешеный такт бегущих вагонов. Пыль и песок летят в лицо мальчика. Он не прячет лица, он держит его высоко, повернув слегка в сторону паровоза.