Компанию «Алмазы России-Саха» возглавил новый Президент. И что? Неужели новая метла пометёт по-новому? А как же наработанный опыт, традиции?
Помела.
Прежде всего, Красноперов узнаёт, что он выведен из состава Членов Правления Компании «Алмазы Росии-Саха»!
Как, почему, кто приказал? За что, наконец?
Есть же приказ Первого Президента Компании Рудакова!
Валерия Владимировича! Там четко прописано, что руководители создаваемых по инициативе Президента компаний «Инвесталмаз» и «Алмазы Якутии», персонально Георгий Красноперов и Вадим Мазур, становятся членами Правления по должности. По должности! Если их выводят из Правления, то чьими же становятся новые компании «Алмазы Якутии» Мазура, и «Инвесталмаз» Красноперова? К кому им, «сиротам», теперь притулиться?
Без поддержки, без каких либо Заказов, без финансового обеспечения – долго ли эти компании смогут жить, работать, существовать? Да и как работать? Над чем работать, если основная Компания, которая их создала, организовала, никаких заказов, никаких поручений им выдавать теперь не будет? Не горнодобывающие предприятия. Никаких денег сырьём, продукцией не заработают… Да, выведен, точно. Сразу еще и не поверилось.
Нет. Всё подтвердилось. Выведены. Вместе с Мазуром. Как руководители «непрофильных» организаций, к Головной Компании не имеющих прямого отношения.
Так зачем создавали?
– Ты что-нибудь понимаешь, Вадим? – Георгий специально приехал к Мазуру на Калининский. – Что там произошло, на Наблюдательном Совете. Или на Правлении? Кто нас выводил?
– Вывели нас решением Правления, по предложению Зельберга.
– А как же Приказ Президента Рудакова об организации наших Компаний? Ты сам-то был на том заседании?
– Да. Был. При мне меня и вывели. Кстати, за тебя вступился Кириллин. Он был против того, чтобы «Инвесталмаз» тоже выводили из подчинения Компании. Но Зельберг почему-то настоял. И его, почему-то, все поддержали. В чем вы с ним разошлись, с Зельбергом?
– Ну, сам-то Зельберг такое предложение выносить на Правление вряд ли решился бы. Решено, видать, всё было заранее, до начала работы Правления. А ему просто поручили внести такое предложение. Поручили, так сказать «озвучить»!
И что теперь? От нас же с тобой сейчас, как от прокаженных, все вчерашние партнеры шарахаться будут. Никто же с нами работать теперь не будет! Лучше бы уж они нас вообще в Правление не вводили – ну нет, так нет, при Компании, но не в Правлении. Ничего особенного. Никто бы об этом и не задумывался. А теперь? Мы же с тобой теперь «разжалованные»!
– Да успокойся ты! Ну, вывели, и вывели. Как-нибудь проживём. Что уж ты так расстраиваешься? Аж жалко смотреть на тебя.
– Нет, Вадим! «Отрешили» нас с тобой теперь от Алмазодобычи! «Как-нибудь», Вадим, мы не проживём. Не то время, да и страна наша, Россия-матушка, не та. Нельзя у нас сделать Бизнес, если ты вдруг потерял Власть! Даже небольшую власть, ну самую маленькую! Всё, кончились мы с тобой. Неужели непонятно! А ты догадываешься почему?
– А ты?
– Я не догадываюсь. Я знаю. Ну, скажи, разве Мазур, будь он во главе Удачного, позволит Штырову присвоить в недалёком будущем родной Горно-обогатительный комбинат, родной «Якуталмаз»? Вот, то-то и оно. И команду Штыров подбирает соответствующую. Вот увидишь, около него скоро и Мостовой сумеет пристроиться. Мешаем мы с тобой Штырову, бельмом в глазу мы сидим с тобой у него! Подожди – то ли ещё будет!..
Как бы нас с тобой еще и не «ухайдакали» куда-нибудь!
– Куда?
– Да, хотя бы и в тюрьму! Думаешь – не найдут оснований? Был бы человек, а основания найдутся! Ладно. Поживём – увидим.
Я одного не могу понять, Вадим Дмитриевич, как это такие закалённые люди – Сафонов, Зельберг, Демьянов – они же огонь и воду прошли, медными трубами испытаны, они же видели в работе Тихонова, Солдатова, Рудакова, наконец, как они попали под влияние этого «выскочки»? Загипнотизировал он их что-ли!
На следующее Правление их пригласили. Мазура вообще ни о чем не спрашивали, он как будто совсем от Компании отрешился, сидел на Правлении, как чужой, как человек посторонний, никакого отношения к алмазодобыче не имеющий!
И это вчерашний директор одного из крупнейших в Мире алмазодобывающих Комбинатов!
Вот это отрешение, так отрешение!
Красноперова же буквально выставили «на ковер» и отчитали, как виновного в том, что дом в Балашихе не строится!
– Нулевой цикл закончили и всё. Стройка остановлена. А люди внесли деньги, оплатили свои квартиры! Вы что же, Георгий Александрович, присвоили эти деньги?
Георгий попытался было рассказать о перспективах развития компании «Инвесталмаз», о Канадском проекте, о строительстве жилья на материке, о работе с Банками по финансированию всех Проектов компании, но очень быстро понял, что его никто не слушает, никому его доклад не интересен. Штыров вообще прервал его в довольно грубой форме:
– Вы нам о строительстве дома в Балашихе доложите, а не сказки здесь рассказывайте о делах своих! Вы деньги у людей собрали на дом этот, значит уже достроить его должны были! О каком недофинансировании можно здесь говорить, если люди, ваши долевые застройщики, внесли на строительство дома свои деньги!
Господи! Штыров что? Он что? Ничего не знает про «инфляцию»? Не знает, что вчерашний рубель сегодня стоит десять копеек?
«Может, – подумал Георгий, – напомнить ему о нашем разговоре в его кабинете, в «конторе» Компании? На 1-ом Казачьем? Там ведь разговор шел как раз об этом доме!»
…Красноперов никак не мог попасть на приём к Президенту Компании. С секретарями Штырова его просто не соединяли! Тогда Георгий вышел на Пискунова и попросил его помочь встретиться с Президентом. Пискунов помог, и такая встреча состоялась. Но Штыров его практически и не слушал. И «про дом» промолчал, ни да, ни нет, и на другие вопросы Красноперова никак не реагировал.
– Рассмотрим всё на Правлении, – буркнул он под конец встречи и на этом всё кончилось.
Всё, понял Красноперов, компания его, «Инвесталмаз», кончилась.
Работать теперь не дадут, поддержки не будет, значит – все договора, все договорённости с Банками, со строителями, с местными городскими Администрациями – всё это «по боку»!
Жалобы застройщиков – это хороший повод для того, чтобы расправится. Время пришло. Теперь его черёд платить «по векселям». За своё собственное, особое от начальства «мнение».
С домом в Балашихе всё просто. Дом четырёхсот-квартирный, но заявлений северян набралось за год работы всего восемьдесят. Даже, если быть точным, семьдесят девять.
Дом, по первоначальному проекту, когда рубль был ещё близок к Советскому исчислению, стоил два миллиарда сто миллионов рублей (не деноминированных, конечно). Но Советского рубля уже не существовало. Всего через полгода дом в строительстве подорожал более чем в два раза и стоил к середине года уже четыре миллиарда шестьсот миллионов. Но, и это были ещё «цветочки». В следующие полгода, из-за стремительного падения рубля – а он обесценивался ежемесячно – проект дома стоил уже сорок шесть миллиардов рублей. Конечно, при такой нестабильности отечественной валюты умные люди все строительные проекты срочно «заморозили», до лучших времён.
Остановится же когда-то, наконец, эта шальная «инфляция»!
Георгий с горем пополам срочно закончил «Нулевой цикл», но полностью! На сто процентов! Перезанял на короткое время денег в родном «МакБанке», рассчитался со строителями – но тоже, полностью, на сто процентов! – и приостановил пока стройку. Тоже, до лучших времён.
А деньги застройщиков? Собрал с работников-северян, с этих Застройщиков, Георгий и поместил на спецсчете в «МакБанке» два миллиарда сто миллионов рублей. Собрал он, конечно, значительно меньше, но зарезервировал полную стоимость строительства. Ту ещё, первоначальную стоимость. И их, этих денег, теперь, по новым расценкам, хватало только на половину фундамента того дома. Но Георгий не расстраивался, и не собирался облагать застройщиков новой «данью». Из-за удорожания строительства. Он всё просчитал. Его собственных квартир в этом доме будет триста восемьдесят. За восемьдесят квартир он получил, хоть и мизерные, но всё же какие-то деньги. А «мизерные», потому что четырёхкомнатная квартира в этом доме северянину обходилась около тридцати миллионов рублей. Тех, не деноминированных. Это же почти бесплатно! Надо только подождать. Но и Георгий в накладе не оставался. Остальные триста квартир он продавал по коммерческим ценам, и окупался не только весь дом, но и все «северные» квартиры.