– А чему удивляться, что предки якутов белолицыми были? Вы ведь, якуты, и сегодня не чёрные какие-то, не как негры, вы ведь и сегодня белые. Ну, смуглые, конечно, ну да сколько тех смуглых народов по всей-то России проживает!
– Да, смуглые. Но и не скажешь ведь, однако, что белолицые! Почернели немного на морозах северных. Особенно волосами почернели. Круглый год в шапках ходим. Вот и чернеют волосы наши бес света солнечного. А нам ведь, Георгий, это, однако, никак и не мешает!
– А вот ещё одно удивительное совпадение, Михаил Михайлович. В ваших преданиях, в ваших олонхо утверждается, что народ ваш, Уранхай-саха, выковал на высокой горе Великий кузнец по имени Куэттээни. А я как-то, читая историю жизни великого иранского учёного, философа и поэта Омара Хайяма, встретил такую притчу: в древние времена власть в Иране узурпировал царь-дракон Заххак. Он был совращен злым духом и требовал в пищу мозги юношей. И так «изгалялся» он над иранскими юношами более тысячи лет, пока не пришёл в те земли Великий Кузнец Куаве и не освободил народ Ирана от злого Дракона. Вот, и в древнем Иране кузнец, и у вас кузнец. В Иране кузнец освобождает народ, у вас, якутов, кузнец выковывает все тридцать пять племён. Совпадение? Или в очень далёкой древности у вас с теми народами, что и сейчас живут на территории Древнего Ирана, общий корень происхождения? Ведь – неисповедимы пути господни и мы не знаем, как, по каким направлениям тысячи лет назад двигались, кочевали, разделившись по семьям, по родам, древние племена!– Я всё больше и больше удивляюсь тебе, Георгий. Ты и про кузнеца нашего знаешь? Тогда послушай:
Если на запад отсюда пойти
Там, где склоны желтых небес
Свешивают до земли бахрому
Перистых облаков,
Где лежит изобильный край,
Окроплённый густой росой,
Словно шитый из кожи жбан
Клином-швом восходящий вверх;
Там, где девять бурных могучих рек,
Пробиваясь средь гор и холмов,
Сливаются на просторе степном,
Где восемь ещё говорливых рек
Сбегаются шумно в одну реку,
Где семь ручьёв из семи лощин
В лиственной зелёной кайме,
Будто за руки ухватясь,
Сходятся в хоровод, —
Владыки айыы поселили там
Великого кузнеца
По имени Куэттээни
Чтобы он ковал, мастерил
Тридцати пяти племенам…
На грани трёх сопредельных стран
На кургане сверкающе-ледяном
О железных трёх поясах,
С жерлом на вершине крутой,
Огнём подземных глубин
Полыхает горнило его.
Пронзительно резко визжат
Кривые клещи его.
Неистово скрежещет, шипит
Быстрый напильник его.
Вот такого богатыря
Говоря ему – корнем будь
Рода грозного ковачей! —
Поселили на круче горы,
В клокочущем огневом жерле,
В средоточии бедственной, горевой,
Средней серопятнистой земли.
Вот тебе наш сказ о великом кузнеце. А про аналогию с Иранским кузнецом – ничего не могу тебе сказать.
– Ну, как это ничего не можете сказать? Михаил Михайлыч! Да вы только вслушайтесь в звучание! Куаве и Куэтте. Скажите, для двух тысяч лет расхождения языков разве это большое отличие? Разве это не созвучие? Выходит, или эти народы появились из какого-то близкого по родству гнезда, или где-то рядом жили. Были когда-то соседями. Вы не находите?
– Нет, Георгий, не нахожу. Слишком всё это просто. Это у вас, у русских, называется – слышал звон!..
– А хотите, я Вас ещё одной аналогией удивлю? А может и не удивлю, может Вы давно всё это знаете, да только молчите. Про совпадения эти! Не доказано! Не положено!.. Вы ведь, старики, любите жить по строгим параграфам.
– Ну-ну, давай, удивляй. Я смотрю, тебе бы не горняком надо быть, а историком! Или писателем. Ну, давай, скажи, что там у тебя ещё на языке вертится? Чем ты хочешь удивить старого якута-олонхосута.
– Я как-то, и когда-то, немного занимался историей Казачества. Ну, не так, чтобы уж очень серьёзно, не как историки, конечно, исследуют такие происхождения, но встретил я в одном древнем манускрипте рассказ о происхождении казаков. С очень интересным обоснованием. Древние историки и географы, в том числе и известный географ Страбон, называли воинственный народ, живший в ту пору в Закавказье, Хассахами, а позднее, ближе к тюркскому, Кассахами. А ещё чуть позднее древние греки стали называть их на свой манер – Касакос. И окончательно, по-тюркски, закрепилось – Казаки. Так окрестные соседние народы называли воинственное племя «Удальцов, быстрых на подъём». По-тюркски именно так следует понимать, или – чтобы понятнее – переводить с тюркского, простое слово Казак! В общем, сколько народов, столько и наречий, столько и произношений. Но всё же одна, интересная, объединяющая имена или названия древнего племени этого, особенность обращает на себя внимание: все эти имена читаются одинаково, что с лева на право, то и с права на лево! Вслушайтесь, Михаил Михайлович: Хасах – Касак – Казак! Прочтите эти слова «туда-сюда»! И это совпадение не случайно. Это подтверждение существования этих древних народов. И их родства!Так вот, сейчас будет самое интересное, Михаил Михайлович, слушайте внимательно. Оказывается, это древнее слово Хассахи означало по скифски – Белый олень! Окружные племена звали этих кассахов-хассахов просто – Сахи! Белый олень у тех сахов был священным животным и изображался на их знамёнах. И у древних казаков символом, знаменем, был белый олень, пронзённый стрелой, и сохранился этот символ даже на их древней печати! Найденной историками и подтверждённой! Так чем же отличаются те кавказские древние Сахи от сегодняшних Якутских Сахи? Чем, Михаил Михайлович, объясните вы мне эти совпадения? Я, по-происхождению, Казак. Так может мы с вами, с якутами, древние родственники? Ну, скажем так – в незапамятные времена какое-то племя древнего народа Сахи, по каким-то причинам, ну, скажем, обиженное или напуганное чем-то или кем-то, не обязательно даже и по каким-то воинственным причинам, могло повлиять и какое-то климатическое явление – перекочевало из далёкого Закавказья, через Прибайкалье, через Забайкалье, через Джуров, Монголов и Тунгусов, в Северную землю. Которая и стала со временем Якутией – Саха? Вот вам и ваши предки, жившие на больших площадях, вплоть до Каспия. Вот вам и вершина горы, далеко уходящая в небеса. Кавказские горы? А никогда не замерзающее большое озеро – Каспий? А?
В обители полудённых лучей
Где воздух ласково голубой
Среди озера – никогда
Не видавшего ни стужи, ни льда!
Ну? Не о Северном же ледовитом океане здесь говорится! И озеро… А Каспий, оно же не море, оно же действительно – озеро!
Даже совпадения с кузнецами – далеко ли от Закавказья до Ирана. В древние-то времена! Здесь вам и Белый Юрюнг Аиыы Тойон, и белоликая дочь небес, и двенадцать прославленных красотой стройных белолицых девиц, горделиво ступающих по земле. А? Михаил Михайлович? Вы вслушайтесь-ка в слова: Тойон и Атаман! Они же созвучны! А ваше поэтические Уран-хай-Саха, разве не созвучно древнему казацкому Хас-саха? А ваш якутский посёлок Сунтары, ничем вам не напоминает название древнего закавказского поселения Сантар? Не оттуда ли родом ваши предки? А девушка-удаган из вашего олонхо, не родственница ли она соседним с хасахами адыгеям? Девушка-удаган, она не из девушек-одыгей? Ну, Михаил Михайлович? Что вы молчите?
– Что я могу сказать, Георгий. Только то, что ты прав. Да-да, ты прав, не до конца исследована история происхождения народа нашего. Есть ещё над чем поработать исследователям, историкам в Якутии. Пусть молодые теперь работают, ищут. Ладно, поздно уже, напелись, наговорились, спать надо. А то ты, чего доброго, ещё что-нибудь вспомнишь, ещё мне сюрприз какой преподнесешь, тогда уж я точно не усну до самого утра! Ты как, поспать-то, не возражаешь?
– Не возражаю, Михаил Михайлович, спокойной ночи!
Да, спать надо. Завтра тяжёлый день. Переезды, перелёты, новые встречи, новые знакомства. Но Георгий долго ещё не мог заснуть. Долго ещё слышались ему странные, гортанно-музыкальные напевы старого олонхосута. Загадочный его рассказ об удивительной и, оказывается, такой поэтичной Якутии. И все совпадения да аналогии перебирал он в памяти ещё долго и подробно. Действительно, как много общего в истории происхождения древних Казаков, и древнего народа Саха! Не потому ли вот уже почти двадцать пять лет его, Георгия, постоянно тянет в эту Якутию. Что это? Зов предков?