Джон начал набирать сигнал «тревога».
«Внимание станциям… Специальный репортаж закончится в 18:14. – И подписал: – Контроль связи. Нью-Йорк».
На крыше «Линкольн плаза» зажегся экран переносного пеленгатора в руках Реда Декера. Он записал широту и долготу на листке бумаги.
– Готовьте вертолет в взлету, – крикнул Мики.
Пилот, уже сидевший за штурвалом «птички», включил лопасти.
Ред Декер взглянул на электронную карту перед собой и нашел указанную широту и долготу: 40 градусов 47 минут 1 секунда север, 73 градуса 48 минут 8 секунд запад. Он провел пальцем по карте и определил точное место.
– Это, должно быть, ошибка, – удивился Ред.
– Почему? Что не так? – Мики пытался перекричать шум вертолета.
– Это наша собственная тарелка, она прямо здесь. – Он указал на карте место, где располагалась парковка компании. – Там стоит наша основная антенна. Это наш собственный сигнал.
Мики посмотрел на него, стараясь понять.
– О чем ты говоришь?
– Это наш сигнал, – Ред пытался объяснить.
Молчаливый Джон Бэйли надеялся внести смятение, ведя передачу рядом с десятиметровой спутниковой антенной Ю-би-си. Он надеялся, что таким образом сможет выиграть драгоценное время. Так и случилось. Они получили лишних пятьдесят три секунды.
Ред Декер отошел от вертолета, снова включил пеленгатор, подождал еще одного АСИП-сигнала, потом покачал головой.
– Это просто сумасшествие, – прошептал он, получив те же самые данные.
– Что?! – Мики начинал терять терпение.
– Наша собственная тарелка работает в любительском диапазоне, а это всего лишь в диапазоне К-У. Так что это не может быть наш сигнал… Но он идет из того же самого места. Как такое возможно?
– Они на этой чертовой крыше вместе с украденной тарелкой, идиот! – Мики развернулся, побежал к вертолету и прыгнул внутрь.
Ред смотрел, как мужчины в вертолете разбирали автоматическое оружие, присоединяли магазины, вкладывали патроны. Он видел, как вертолет взлетел и устремился влево. Потом лопасти изменили наклон, когда они понеслись к башне Ю-би-си навстречу последней схватке.
Глава 71
Козырь
Уоллис Литман и его жена Сэлли пригласили Карен и Макса Ергенсонов, чтобы поиграть в бридж. У Литмана в гостиной всегда негромко работал телевизор, настроенный на канал Ю-би-си. Одним глазом он посматривал на экран, а другим – в карты. Козырями были бубны. Уоллис сделал первый ход. И тут он увидел портрет Джозефа Ало на экране. Хозяин дома потянулся за пультом дистанционного управления и прибавил звук. Сэлли и Ергенсоны развернулись, чтобы взглянуть на экран.
Коул по-прежнему продолжал повествование:
– …финансирование телевещательной империи Уоллиса Литмана шло через багамскую компанию «Краски Мэри Карвер», принадлежавшую Мейеру Лански. Эта компания по поставке красок, приобретенная в шестидесятые годы, была корпоративной подставной оффшорной компанией, поставлявшей наличные от Мейера Лански Уоллису Литману. Все эти переводы наличных осуществлялись в семидесятых годах и даже в восьмидесятых. Именно деньги преступного мира позволили Уоллису Литману приобрести свою империю.
– Что это?.. – Уоллис Литман нетвердо поднялся на ноги, раздираемый желанием выключить телевизор, чтобы Ергенсоны этого не видели, и потребностью оставить его включенным, чтобы знать, что еще про него скажут. И тут он услышал свой собственный голос, записанный на пленку. Уоллис говорил с Мейером Лански:
– Рад с тобой поговорить, Мейер.
Ему ответил звонкий голос Мейера:
– Ты получил посылочку, Уолли?
На экране бок о бок появились портреты Литмана и Лански из старых журналов, которые Наоми Зур получила из службы вырезок.
– Разумеется, получил, Мейер. Но мы собираемся придержать это в оффшорной компании, занимающейся красками, пока оно мне не понадобится.
– Это же ты, Уоллис, – сказала Сэлли, на ее лице появилось выражение крайнего смущения.
– Ладно, хорошо, – продолжал разговор Мейер. – Я думаю, что тебе следует остановиться с приобретением газет и радиоканалов. У нас сейчас четыре сети, но меня куда больше интересует телевидение.
– Я согласен, Мейер. Я приглядываюсь к «Юнайтед Бродкастинг». Это группа независимых станций, но я думаю, что их можно купить, если дать хорошую цену. Мы сможем расшириться и создать телекомпанию. Мы можем использовать кредит для покупки, и я бы это рекомендовал, потому что нам понадобится намного больше наличных потом, чтобы приобрести добавочные станции и основать вещание.
Уоллис Литман застыл, не в силах выключить телевизор или перестать смотреть обвинение. Ергенсоны положили карты на стол, взглянули на Литмана, потом переглянулись, словно сговор между хозяином дома, Мейером Лански и мафией стал виден яснее.
– Как поживает Тедди? – произнес Уоллис на пленке, имея в виду жену Лански.
– Отлично, Уолли. А как миссис Литман?
– Отлично. Нам бы следовало иногда встречаться.
– Мы не можем видеться. Джозеф хочет, чтобы ты оставался чистеньким. Если он соберется посадить своего человека в Белый дом, именно ты этим займешься. Ты и твоя телевизионная сеть. Как только главный парень будет наш, мы выкинем всех этих мудозвонов из Министерства юстиции.
Специальный репортаж заканчивался съемками скрытой камерой, которые вело ФБР. Сначала на экране появились Джозеф Ало и Мейер Лански, потом еще один кадр – Джозеф Ало и Уоллис Литман в Лас-Вегасе в лифте отеля «Фронтье» двадцать лет назад. У Литмана тогда еще оставались волосы на голове, а вот миллиардера было легко узнать.
Коул заканчивал передачу, все так же сидя на углу стола в видеолаборатории неполной средней школы «Мэдисон»:
– Нетрудно понять, почему организованный преступный клан пытается купить президента. В Италии в 1993 году коррупция правительства мафией дошла до премьер-министра. Это разрушило все правительственные структуры этого кабинета. Если Хейз Ричардс встанет на пороге Белого дома, вы можете держать пари, что он поклялся слепо повиноваться тем людям, которые финансировали его избирательную кампанию и контролировали его избрание. Людям, создавшим его имидж и популярность при помощи умелого использования телевидения и манипулирования телепередачами. – Камера подъехала ближе. – Этот репортаж подготовили четыре человека, включая и меня самого. Сейчас нас разыскивает ФБР. Нас обвинили в том, что мы готовим убийство Хейза Ричардса. Обвинение должно было дискредитировать и нас, и этот материал. Все собранные нами материалы будут доступны прессе и судебным органам. Экспертиза голосов подтвердит подлинность пленок. А фильм говорит сам за себя. Наоми Зур, Люсинда Ало, Райан Боулт и я – мы готовы сдаться властям. Отважный человек, бывший агент ФБР Соломон Казоровски отдал свою жизнь ради этого репортажа и ради своей страны.
И теперь камера смотрела на него с самого близкого расстояния, когда Коул закончил:
– Я посвятил всю свою жизнь идее свободной и открытой прессы. При демократии пресса – это сторожевая собака неправедных поступков, совершаемых людьми. Но что произойдет в том случае, когда пресса попадет в ловушку? Что случится, если наше самое дорогое, свобода, будет продано отбросам общества? Если свобода слова будет связана заговором средств массовой информации? Если перо должно остаться могущественнее кинжала, значит, его надо отчаянно защищать… Защищать…
На этом передачу прервали. По экрану побежали полосы.
Вертолет низко завис над парковкой, и два итальянских «кузена» высунулись из двери и изрешетили передвижную телестанцию пулями двадцать второго калибра с медными наконечниками. Они отстрелили стержень антенны и прервали пиратскую передачу. Наоми Зур выбежала из-за фургона, она не отрывалась от своего «Никона». Ей удалось сделать пятьдесят снимков вертолета, прежде чем она оказалась под градом пуль.
В нее попали дважды.
Одна пуля прошила ее правую ладонь. А вторая пробила навылет грудь там, где расположено сердце.