– Мистер Робб? – позвал он.
Тот посмотрел на него и кивнул.
– Я Соломон Казоровски. А это Коул Харрис. – Он показал лежащему свое фэбээровское удостоверение. – Мы должны поговорить с вами о Гавриэле Бахе. Вы можете говорить?
Мужчина кивнул, затем медленно разлепил губы.
– Да. – Казалось, он выудил слово из невероятно пыльных глубин.
– В 1971 году вы говорили с ним о Мейере Лански. Вы давали ему некоторый материал. Это так, сэр?
И снова Дэвид Робб прошелестел свой ответ, для подтверждения еще раз качнув головой.
– Что вы давали ему, сэр?
Дэвид Робб долго смотрел на них, текли минуты томительного ожидания. Его сморщенные веки моргнули, прикрывая маяки отчаяния. Он облизал губы, но влаги на них не появилось.
– Сэр… Что было в том чемодане?
– Пленки, – раздался голос, словно песок прошуршал по бумаге. – Разговоры с гангстерами.
– Незаконное прослушивание?
Дэвид Робб кивнул в ответ.
– Сэр, а вы помните, что было на тех пленках? Был ли записан голос Джозефа Ало?
Старик посмотрел на них и промолчал. Потом закрыл глаза почти на минуту. Открыв их снова, он взглянул на Коула.
– Это было так давно… – Включился аппарат искусственного дыхания. С шипящим чавкающим звуком гармошка складывалась и распрямлялась в стеклянном цилиндре, подавая свежий воздух во впалую грудь.
– А где пленки теперь?
– Гавриэль забрал пленки, но так и не вернул их. – Робб закрыл глаза, дыхание его стало тяжелым. Каз и Коул переглянулись поверх кровати, когда старик начал храпеть. Словно желая подчеркнуть, что интервью закончено, аппарат искусственного дыхания вдруг неожиданно отключился.
– Я в это не верю, – заявил Каз. – Два месяца поисков, и вот результат: «Так и не вернул». Гавриэль Бах мертв.
– Гавриэль Бах был своего рода одиноким волком в израильской прокуратуре. Я помню это еще со времен моей работы на процессе. Тот чемоданчик он держал прямо перед собой на столе в день, когда огласили решение суда. Он не оставил его среди других улик. Не могу представить, что Бах отдал записи израильтянам. И потом, раз дело Мейера было закончено, для чего нужны были в Израиле все эти пленки? Это касалось преступности в США.
– Что ты хочешь сказать?
– С этими пленками могло произойти одно из двух. Либо Бах сохранил их, либо выбросил. Ты полицейский. Ты бы выбросил улики, даже если бы думал, что они больше никогда тебе не понадобятся?
– Разумеется, нет.
– Возможно, он поступил так же. Вполне вероятно, что этот чемоданчик валяется сейчас где-нибудь на чердаке.
– В Израиле? – Глаза Каза сузились, как щели в игровом автомате в Атлантик-Сити. – У нас на исходе последние десять долларов. Как, черт побери, мы доберемся до Израиля?
– Ты занимайся тактикой, а я займусь средствами, – заявил Коул.
– Да неужели?
– Разве Райан Боулт не с нами? Может быть, нам следует взять его с собой и позволить ему оплатить наше паломничество.
– Он, во-первых, калека, во-вторых, любитель.
– У тебя есть идея получше?
Они покинули дом престарелых «Дикая дубрава» и стояли на ярком и жарком солнце, пока Каз пытался дозвониться до Райана по сотовому телефону Пенни Ало.
Ему удалось связаться с Райаном только в девять часов вечера.
Глава 56
Бумажный след
Призрак облачился в форменное одеяние «Газовой компании Южной Калифорнии». На правое плечо он повесил брезентовую сумку с пистолетом «Ругер Марк II» с глушителем и двумя обоймами по десять зарядов двадцать второго калибра в каждой. Убийца надел резиновые перчатки и синюю бейсбольную кепку. Призрак нашел систему тревоги на торце дома и перекусил кусачками провода. Отмычкой открыл дверь, но та лишь чуть сдвинулась, удерживаемая цепочкой.
Призрак прислушался, ничего не услышал, поэтому приналег плечом на дверь и как следует нажал. Цепочка отлетела и приземлилась где-то в центре гостиной.
Мужчина закрыл за собой дверь и начал осторожно осматривать квартиру, проверяя, нет ли кого. На туалетном столике его встретили снимки Райана Боулта. Вот он в кабинете. Вот улыбается, сидя на переднем сиденье электромобильчика для гольфа с надписью «Мерсенэри». Несколько фотографий с деловых банкетов – Райан и другие гости в светских нарядах сдвинули стулья и сверкают делаными улыбками. Призрак обнаружил еще одну дверь на кухне и сообразил, каким образом, уходя, хозяева могут закрывать наружную дверь на цепочку. Он проверил стенной шкаф на наличие мужской одежды, оглядел ванную, но не обнаружил никаких свидетельств того, что она живет не одна. На кухне Призрак нашел небольшую нишу, откуда ему была видна задняя дверь. Он достал автоматический пистолет из сумки и зарядил его. Потом убедился в том, что глушитель крепко привернут. А затем устроился поудобнее и стал ждать.
В семь тридцать в замочной скважине повернулся ключ.
В кухню вошла Элизабет Эпплгейт с пакетом провизии. Холодное дуло оружия ткнулось ей в голову за ухом.
– Поставь пакет и подними руки над головой.
– Что?.. Кто это?..
Призрак нажал сильнее.
– Делай, как я сказал.
Элизабет поставила сумку и попыталась повернуться, чтобы разглядеть того, кто стоял у нее за спиной, но мужчина грубо схватил ее, бросил на пол и тяжело уселся сверху. Прежде чем она успела вымолвить хоть слово, Призрак заткнул ей рот кухонным полотенцем и, заломив руки за спину, надел на них пластиковые наручники, предназначенные для эротических игр, которые он принес с собой. Потом он перевернул женщину на спину, и она увидела прямо перед собой холодные синие глаза и круглое лицо рыжеволосого мужчины, который, как ей показалось, чем-то напоминал Джерри Колонну без усов.
– Ладно, Элизабет, я не хочу делать тебе больно, но если мне и придется так сделать, то только ты будешь в этом виновата. Твой единственный шанс остаться в живых – это делать только то, что я тебе скажу. Ты понимаешь?
Она кивнула, в ее глазах не было ничего, кроме отчаяния. Призрак улыбнулся своей жертве, потом поставил ее на ноги и толкнул в ванную. Элизабет едва передвигала ноги. Потом он закрыл дверь и отстегнул наручники.
– Раздевайся, – скомандовал убийца.
Призрак давно уже понял, что если заставить человека раздеться донага перед допросом, то информацию получить намного легче. Так вы ломаете их сопротивление и привносите сексуальную угрозу, неважно, мужчина перед вами или женщина.
Элизабет начала расстегивать свое свободное ситцевое платье. Оно упало на пол. Она осталась только в нижнем белье.
– Продолжай. Снимай все. Я начинаю терять терпение.
Трясущимися руками Элизабет расстегнула лифчик, сняла трусики и предстала перед ним обнаженная.
– Так-то лучше, верно? Посмотри на себя, – произнес с улыбкой Призрак. Он снова грубо схватил ее и вновь надел на руки наручники. – А теперь забирайся в ванную.
Она, неловко двигаясь, перешагнула через бортик.
– А теперь, Элизабет, ложись на спину.
Женщина почувствовала, как тошнота подступила к горлу. От страха у нее в желудке выделилось много кислоты, и она начала давиться. Призрак этого ждал. Почти всегда так бывало. Он вынул кляп у женщины изо рта, и ее вырвало.
Посланник Мики Ало заставил ее улечься в собственную рвоту.
Элизабет была вне себя от страха.
– Не убивайте меня, – хрипло взмолилась она. В горле у нее саднило от поднявшейся желчи.
– Это зависит от того, насколько хорошей девочкой ты будешь.
– Я буду хорошо себя вести.
– Замечательно. Я здесь для того, чтобы разузнать о Райане Боулте.
– О ком? – переспросила Элизабет, даже не зная, зачем она это делает.
Призрак ударил ее по губам пистолетом. Она вскрикнула – удар рассек ей губу. Рот наполнился кровью.
– Что ты сказала? – мягко поинтересовался он.
– Ладно, ладно… Только не надо… Не надо… – Она захлебнулась собственной кровью.
– Где Райан держит деньги? В каком банке? Я побывал в его доме на берегу, но там нет никаких финансовых документов. Мне необходимо знать, какими кредитными карточками он пользуется… Кто платит по его счетам… Всю эту ерунду, – сказал Призрак.