Матт неуверенно подошел к крыльцу. Казалось, в этом доме никто не живет. Но зеленые ставни выглядели свежевыкрашенными, как и двери гаража. На окнах не было занавесок, и стекла сверкали после недавнего мытья. О нет, только не это...Он застонал и сложил руки домиком, приложив их к небольшому квадратику стекла в двери, чтобы заглянуть внутрь. Передняя комната выглядела совершенно пустой и покинутой, как птичье гнездо зимой, и там не было мебели. Стараясь не поддаться отчаянию, Матт обошел дом, заглядывая в окна.
— Я могу вам помочь?
Он резко отпрянул от окна и, обернувшись, увидел перед собой тучную даму в длинном гавайском платье, которая взирала на него, уперев руки в бока.
— Э-э, я... Да, можете, — сбивчиво заговорил Матт. — Женщина, которая здесь живет. Рэйчел Толивер. Похоже, она переехала. Вы, случайно, не знаете куда?
— А вы кто?
— Меня зовут Матт Уорик. — Матт отряхнул пыль и протянул руку даме. — Друг семьи из Хоубаткера, штат Техас.
Он решил, что это соседка, которой его имя может показаться знакомым.
— Я слыхала об Уориках из Хоубаткера. Меня зовут Берти Уолтон, я соседка и добрая знакомая Рэйчел. Я живу совсем рядом. — Она кивнула в сторону своего дома. — А что вам нужно от Рэйчел?
Матт заколебался, а потом выложил всю правду.
— Я приехал посмотреть, как она, и, может быть, забрать ее домой. Она должна быть с теми, кто позаботится о ней.
Похоже, женщина немного расслабилась.
— Совершенно с вами согласна. — Она оглядела его с ног до головы и, видимо, решившись, продолжала: — С сожалением должна сообщить вам, что вы разминулись с ней буквально на час. Полагаю, Рэйчел уехала насовсем. Должно быть, это случилось, когда я была в магазине, так что я даже не попрощалась с ней. — Судя по тону, дама была серьезно обижена.
— Она не сказала, куда направляется?
— Боюсь, что нет. Вчера она говорила, что напишет или позвонит мне, но... судя по тому состоянию, в котором она пребывала, я не стала бы на это рассчитывать.
Надежды Матта на счастливый исход дела рушились на глазах.
— Вы не знаете, кому может быть известно, куда она уехала?
— Ни одной живой душе. Рэйчел ни с кем не была особенно близка, кроме меня. Я была лучшей подругой ее матери. Дом выставлен на продажу. На вашем месте я бы попытала счастья в агентстве по торговле недвижимостью. Их всего-то два. Она наверняка оставила свой адрес или номер телефона в одном из них.
Матт похлопал по карманам в поисках блокнота и авторучки.
— Вы не могли бы дать мне их названия и адреса?
— Мы поступим по-другому. Пойдемте со мной, и я нарисую вам схему. Иначе вам ни за что их не найти.
Переваливаясь, как утка, Берти двинулась к своему дому, и Матт последовал за ней.
Еще через несколько минут он сидел за кухонным столом, глядя, как она наливает слабенький чай в стаканы.
— Миссис Уолтон, а почему Рэйчел вообще решила уехать отсюда? Я полагал, что... учитывая обстоятельства... она предпочтет остаться там, где ее знают.
— Зовите меня Берти, — сказала женщина, ставя стаканы на стол. Под мышкой она держала желтый блокнот и шариковую ручку. Опустившись на один из массивных стульев, Берти с шумом хлопнула по столу блокнотом. — Не могу сказать, что ее отъезд очень меня удивил. Собственно, Рэйчел уже давно уехала из Кермита. Здесь ее больше ничто не держит, если вообще держало когда-нибудь. Я думала, что она останется здесь хотя бы потому, что ей больше некуда идти, но она не знала, как побыстрее убраться отсюда.
— Вы сказали... о состоянии, в котором она пребывала, когда уезжала. Как она выглядела?
Берти принялась рисовать в желтом блокноте.
— Когда вы в последний раз ее видели?
— Два месяца назад.
— Отнимите от ее стройной фигурки двадцать фунтов и прибавьте ввалившиеся щеки и коричневую от загара кожу, и вы получите ее портрет. Она совсем не походила на ту девушку, что приезжала сюда на Рождество.
— Она уже не та девушка, — негромко заметил Матт. — А откуда взялась коричневая от загара кожа?
— Она сама занималась ремонтом дома - красила крышу, ставни. Но нельзя сказать, что она была... не в себе. Что-то не давало ей развалиться на куски. Вы бы видели, как она заколачивала гвозди!
Матт нахмурился.
— Она, случайно, не намекнула, что ее беспокоит? Все, что вы сможете вспомнить, очень поможет мне.
Берти на мгновение задумалась.
— У меня сложилось впечатление, что ею двигала некая внутренняя сила, но... не упорство, если вы понимаете, что я имею в виду. Это не упорство того рода, что заставляет вас идти вперед, хотите вы того или нет. Нет, точно не это. Скорее у нее была цель, которой она стремилась достичь, когда убегала отсюда. — Она щелкнула шариковой ручкой и вырвала листок из блокнота. — Сожалею, но объяснить понятнее я не смогу.
— Почему же, вы объяснили все очень доходчиво, Берти. Спасибо за помощь. — Матт допил чай и встал. — Дайте мне свой номер телефона, и я позвоню, если что-нибудь узнаю.
Берти, прищурившись, смотрела на него с таким видом, словно собиралась добавить еще что-то, прежде чем проводить его до двери.
— Вы тот самый молодой человек, о котором Рэйчел впервые рассказала мне много лет назад, когда вернулась из Хоубаткера, верно? Ей было тогда лет десять, но помилуйте! Она не из тех, кого можно заставить растаять при одном упоминании о ком-то, однако вам это удалось. Вы обмолвились, что приехали увезти ее к тем, кому она небезразлична. Вы принадлежите к их числу?
— Я первый в списке.
— Так я и думала. Что ж, найдите ее, молодой человек, и заставьте понять, что... несмотря на все ее потери... у нее по-прежнему есть все.
— Именно это я и собираюсь сделать, Берти, — дрогнувшим голосом пообещал Матт. Сложив листок бумаги вчетверо, он сунул его в карман, а потом положил руку женщине на плечо. — Не вставайте. Я сам найду выход. Даю вам слово, что вы еще услышите обо мне.
— Надеюсь, это будет приглашение на свадьбу, — сказала Берти.
Он улыбнулся ей.
— Если это будет зависеть от меня, то непременно.
Матт напал на след во втором агентстве недвижимости, но ничего не выиграл. Риелтор, занимавшаяся продажей дома Толиверов, как раз собиралась съездить туда, чтобы установить табличку «Продается» на лужайке, когда Матт вошел в крошечный офис, в котором едва хватало места для двух столов. Он знал, что, если она даст ему адрес и номер телефона клиента, который уехал из города, это будет нарушением политики компании, но он пустил в ход все свое обаяние, чтобы узнать хоть что-нибудь. Одарив женщину очаровательной улыбкой, он пояснил, что дружен с Берти Уолтон, которая и сообщила ему, что дом продается. Не могла бы агент немедленно связаться с владелицей? Он хотел бы сделать ей предложение еще до того, как покинет их чудесный город.
На лице риелтора отразилось сожаление.
— Вы не поверите, — сказала она, — но еще два часа назад с владелицей дома можно было бы поговорить прямо здесь. А теперь она уже уехала - и не сказала куда. Все это очень странно. Она не оставила номера телефона, по которому с ней можно было бы связаться, сказав, что позвонит сама, когда устроится на новом месте. Однако... если вы готовы сделать предложение, то риелтор сию же минуту составит контракт, чтобы потом при первой же возможности показать его владелице, когда та вновь объявится.
— Не знаете ли вы, когда это случится? — поинтересовался Матт.
У риелтора вытянулось лицо.
— К сожалению, нет.
Матт улыбнулся, заявив, что такой вариант его не устраивает, но согласился взять ее визитную карточку.
Выйдя из агентства, Матт судорожно вздохнул, наполняя легкие сухим пыльным воздухом. Он был уверен, что Рэйчел направилась к своей подруге из Далласа, полоумной блондинке в бриджах для верховой езды. Тогда, в суматохе, он не запомнил ее имени. Но, может, с ней знаком Амос. Как только он выяснит, как зовут подругу, остальное будет просто.