— Да не, — обиженно пыхтя, заявляет придурок, — а ещё друг называется, он таким и был.
Тут я уже, совсем было взбеленился, но вовремя сумел одумать-ся. — Так чего же ты тогда гонишь, — говорю, — делать что ли нечего?
— Так ведь труп же, — не унимается друг.
Тут даже я растерялся. И обращаясь к китайцу-бригадиру, спраши-ваю у того, — твой хозяин всегда такой, или лишь сегодня?
— Нет, хозяина хороший, — защищает тот соседа, он правду го-ворит. — Эта штука совсем старый!
— А ты, блин, откуда знаешь, — интересуюсь я у него.
207
Сергей Редькин. Шустрые ребята
— Так мы его сюда ещё в самом начале положили. — А зачем?
— Хотели потом, когда всё закончим, пустить на сувениры. — А где взяли?
— Да нашли на помойке дохлого.
И тут меня и осенило. А ведь это пропавший пару лет назад без вести бомж Вася. То-то мне бляха на ремне знакомой показалась. Ибо у того была точно такая, редкая вещь, ручной тюремной работы. Такие безделушки обычно изготовляются только в одном экземпляре.
Эдемчик мне потом её на радостях за дешево подарил. Потому как дюже расчувствовался, что дело так скоро разрешилось. Да и вообще, он после этого случая словно бы другим человеком стал. Видать понял подлюга, что нельзя так жить дальше. Ведь все равно всей мзды в один карман не положишь, каким бы большим он не был. Хотя, впрочем, это я уже шучу, карман карману рознь.
2.01. 2008 г.
Сувенир из Давоса
Данный случай из моей сыскной практики я хочу привести, как наглядный пример только потому, что считаю это просто необходи-мым. Чтобы и вы, господа слушатели курса моих лекций, поняли, что работа следователя угрозыска требует порой такого мастерства от работы наших серых клеточек, какое, пожалуй, и не снилось даже самому Эркюлю Пуаро.
А случилось вот что. На одном из светских банкетов, которыми уже и тогда грешили отпрыски наших партийных руководителей, была отравлена дочка второго секретаря Калининского райкома . Паника, я вам скажу, поднялась большая, шерстили абсолютно всех. Оно и по-нятно, все хотят отличиться, когда представилась возможность не уда-рить мордой в грязь перед сильными мира сего. Подключили к делу и меня, тогда ещё только начавшего свою служебную деятельность. Нонесмотря навсю беготню, довольно долго небыло вообще никаких зацепок, а всё потому, что как часто это бывает, взялись за дело совсем не с той стороны. И лишь когда я стал брать инициативу в свои руки, удача стала постепенно, шаг за шагом приближаться к следствию. А потом и вовсе повернулась лицом к моей группе, которая состояла из меня, младшего следователя Хренова, сержанта предпенсионного
208
VI. Следователь в отставке Хренов рассказывает
возраста, по фамилии Достойный и стажёра Тупова, этакого Митро-фанушки 20 лет отроду. И вот с чего мы начали свой путь к успеху. Стажёру пришла в голову одна дельная идея, это не смотря на его, ка-залось бы не располагавшую к этому фамилию. Она заключала в себе вот что, он подметил одну странную особенность, почти все подозре-ваемые были спортсменами, и причём каждый в своём виде достиг уровня не ниже кандидата в мастера, а трое и вовсе были мастерами международного класса. Это боксер Хватайлов, городошник Петров
и баскетболист Чернов, правда, последний, покинул вечеринку, где-то за час до свершения преступления. Проведя тщательную обработку имеющихся у нас данных, мы пришли к выводу, особенно настаивал на этом сержант, и как выяснилось позже, он не ошибся, что, что-бы совершить такое тонкое дело, необходимо быть виртуозом своего дела. Ну никак не меньше, если выражаться языком физкультурников, уровня мастера спорта. Поэтому все кандидаты, были отметены сразу.
А вот на мастеров международного класса мы решили обратить особое внимание. Правда, оставалось ещё семь мастеров хоккеистов, плюс один, точно такого же класса, фигурист.
Но их я скоро исключил из списка, потому как понял, промаявшись всю ночь несварением желудка, а туалет, да вы и сами, уверен, ведаете об этом, создан для того, чтобы было нам, где лишний раз подумать, что неспособны эти люди на такое. А вот боксёр и городошник, очень даже могли бы сделать это. Баскетболист, находился пока вне подозре-ний, ибо он к моменту обнаружения трупа был уже вне сборища. Осо-знав это, я тут же принялся обдумывать, как бы я поступил на их ме-сте, задумав совершить нечто подобное. И надо отдать мне должное, примерно спустя час меня озарило дюже толковой мыслью. По всей видимости яд находился в кубике льда, который затем был кем-то ловко подброшен в стакан жертвы. Да только вот кем? Это мог сделать
и боксёр, ведь руки у него быстрые, да и городошник вполне способен проделать это, впрочем вряд ли, одно дело попасть битой в чушку,
и совсем другое, подбросить в стакан незаметно хоть что-то.
Вот, если бы, к примеру, он вырядился официантом, или бы как-нибудь иначе исхитрился незаметно подобраться к стакану, тогда бы я может и поверил в его виновность.
Поначалу Хватайлов отрицал всё, но потом, после трех недель до-просов с пристрастием, всё же сдался, и дал признательные показания. Но я не стал торопиться с закрытием дела и, пока держал всё втайне от начальства. И вскоре выяснилось, что я как в воду глядел.
209
Сергей Редькин. Шустрые ребята
Агентура доложила мне, что Чернов по-пьянке проговорился своим друзьям, что перед тем как уйти с вечеринки домой, заглянул
в общественный туалет. И хотя тот находился на другой стороне ули-цы, я сразу же почуял, что что-то здесь не так. Тщательно облазив все уголки сортира, я пришёл к выводу, что из его окна, если, конечно, воспользоваться биноклем, хорошо просматривается зала, где и было совершено злодеяние. Так что, коли предположить, что форточка
в одном из окон залы была открытой, то Чернов из туалета, ибо тот находился этажом выше, мог очень даже легко дометнуть что-либо не-большое до бокала дочери секретаря райкома. А в том, что он не про-махнётся я не сомневался. И когда мы устроили ему очную ставку
с боксером, который был готов по одному моему слову подтвердить всё, что угодно, лишь бы избежать высшей меры наказания, Чернов, услышав столь неоспоримые обвинения в свой адрес, не выдержал
и сознался, что и требовалось доказать. Хотя всё им было проделано не совсем так, как мы предполагали, результат нашей победы был на-лицо. Оказывается он, ещё в самом начале подменил фужер жертвы своим собственным, в котором находился кубик льда с цианидом. От-куда он взял этот кубик? Так это, фигурист Севрюгин подарил, сказал, что это мол сувенир из Давоса.
— Так ты что, идиот, не знал, что в нём за гадость? — Конечно, я просто хотел, чтобы она попила из моего фужера. Блин горелый, ну и ну! — подумал я и тут же про себя решил,
что я его словам похоже верю.
Арестовать Севрюгина не составило труда. Ибо, этот тщедушный боров полагал, что находится вне всяких подозрений. И как не изво-ротлив, он оказался на седьмом допросе с пристрастием после внео-чередной, двойной уже дозы пентатала натрия, это меня Тупов на-доумил, всё же раскололся. Ну и дали ему паразиту, как и водилось
в нашей державе в те дни, вышку. А остальным двоим за чистосердеч-ное раскаянье и всемерное содействие следствию, значительно сокра-тили сроки заключения. Дав боксеру три года химии, а баскетболисту восемь лет строгача. Ведь это он всё-таки подложил кубик в фужер.
3.1. 2008 г.
210
VI. Следователь в отставке Хренов рассказывает
Самоубийство самоубийству рознь
Я знала её уже довольно давно, но особой дружбы с ней не водила. Потому как была она пьяницей и задавакой. А я ещё с ранней юности, девушка совсем иных моральных устоев.
Но в тот день нам всё-таки пришлось схлестнуться и на довольно-таки длительное время. Она, видите ли, обмывала продажу своей оче-редной картины, при чём в этот раз какой-то шибко богатый чудило отвалил за её мазню аж целых пять тысяч евро. Да, похоже дураки так и не переведутся никогда на этом свете. А так как меня она шибко не жаловала, то решила непременно уколоть своим успехом. Это меня, которая всегда пыталась оправдать её гнусные выходки в глазах окру-жающих. Ну, да ладно, черт с тобой, с гордостью подумала я, получив от неё приглашение по телефону, радуйся, подлюга, пока есть возмож-ность я не такая. Обязательно приду поздравить тебя с очередным творческим успехом. И буду строить при этом самые добрые рожи, хотя на душе у меня в те моменты обязательно будут скрести тигры. А иначе мне нельзя, я девушка интеллигентная. Зачем лишать челове-ка восторга, если можно и не делать этого. Пускай поликует малость, вдруг ему уже больше никогда радоваться не придётся. Ведь всякое бывает в жизни, сегодня ты есть, а завтра, глядишь, уже и нет тебя. Приехала я к ней, подарила, как и водится у нас девушек в таких слу-чаях, букет белых роз да бутылку французского коньяка. Посидели мы значит с ней на кухне, выпили чуток, затем поговорили о делах минувших, потом ещё выпили, снова поговорили, а после не помню как отключилась я, да и только. А когда очнулась, то, мама моя! Короче продрала я свои ещё мутные с пьяного сна глаза и что же вижу. Лежу, значит, я в какой-то липкой жидкости, а подруги моей поблизости почему-то не видно. Отерла я ладонью с лица эту самую жидкость. Лизнула на всякий случай языком и поняла, что это ни что иное, как кровь! Да и пошла искать пропавшую хозяйку. А она в ванной, по-коится в луже собственной крови с торчащим из груди кухонным но-жом. Как увидела это, я так сразу и записала кипятком от страха. Чего доброго пришьют ещё мне это убийство. А ведь я похоже в этом деле лишь с боку припёку. Во всяком случае я точно помнила, что когда я вырубалась, подруга по-прежнему находилась напротив меня. Хотя, вспомнила я, особо напрягшись, морда её в этот миг уже была в блю-де с салатом. Что же мне теперь делать? Сразу идти сдаваться, и там пусть Господь решает, как быть со мной.