В стороне от помоста кучкой стояли менги из Красной Ветви, и Ирру Каметви резким стаккато разговаривал с женщиной. Два функционера, полуотвернувшись, молча слушали.
В зал вошел церемониймейстер с длинным латунным горном, и прозвучала великолепная фанфара. Джо слегка улыбнулся. Как в музыкальной комедии — воины в ярких униформах, помпа, торжественность.
И вновь фанфары: тан–тара–тантиви! Резко, волнующе!
— Принц Вайл–Алан! Правитель–владелец всего Балленкарча!
Светловолосый мужчина быстро взошел на помост и уселся на трон. У него было округлое худощавое лицо и веселые складки вокруг рта, нервно подергивающиеся руки, и он сразу создал вокруг себя атмосферу жизнерадостности и безрассудства. Благоволение толпы вылилось в слитном: «Ааааах!»
Джо медленно, без удивления покачал головой:
— Кто еще?
Гарри Кресс быстро обвел глазами комнату. Они скользнули по Джо, прошли мимо, задержались, вернулись назад. Минуту он изумленно смотрел на Джо:
— Джо Смит?! О небо! Как ты здесь очутился?
Это был момент, ради которого он пролетел тысячу световых лет. Но теперь его мозг отказывался функционировать правильно. Он, запинаясь, проговорил слова, которые повторял два года, которые пронес через тоску, тяжелый труд, опасности, слова, которые были выражением навязчивой идеи:
— Я пришел, чтобы забрать тебя!
Он заставил себя сказать это. Заставил почти самовнушением. Но слова были сказаны, и на подвижном лице Гарри появилось восхищение.
— Забрать меня? Весь путь — чтобы забрать меня?!
— Да…
— Забрать меня. Зачем? — Гарри откинулся назад, и его широкий рот растянулся в ухмылке.
— На Земле ты оставил неоконченным одно дело.
— Не знаю, не знаю. Тебе придется долго меня убеждать, чтобы заставить вернуться или просто сдвинуться с места. — Он повернулся к долговязому стражу, стоявшему с каменным лицом. — Этих людей обыскали на предмет оружия?
— Да, Принц.
Гарри вновь повернулся к Джо с гримасой шутливого извинения на лице:
— Во мне слишком многие заинтересованы. Я не могу не учитывать очевидного риска. Но ты сказал, что хочешь вернуться и вернуть меня на Землю. Зачем?
«ЗАЧЕМ?»
Джо задал себе этот вопрос. Зачем? Да потому, что Маргарет убедила себя, что влюблена в Гарри, а Джо считал, что она влюблена в мечту, потому что Джо думал: если Маргарет побудет с Гарри месяц, а не два дня, если она день за днем посмотрит на его жизнь, если она поймет, что любовь — это не серия взлетов и падений, как на американских горках, а брак — не череда веселых проделок…
Короче, если прелестная головка Маргарет освободится от всей этой чепухи, то в сердце ее найдется местечко и для Джо. Но так ли это? Все казалось простым, нужно было лишь слетать на Марс за Гарри. Но с Марса Гарри переправился на Юпитер, с Юпитера — на Плутон, отправную точку для прыжков. И здесь уже настойчивость превращалась в упрямство. С Плутона — и дальше, дальше, дальше… Затем Кайрил, Джинкли, и вот теперь — Балленкарч.
Джо покраснел, внезапно вспомнив о Ильфейн, стоявшей за спиной. Он почувствовал ее изучающий взгляд. Он открыл было рот, чтобы говорить, и закрыл его опять.
«ЗАЧЕМ?»
Все смотрели на него, смотрели со всех сторон зала. Глаза удивленные, холодные, заинтересованные, враждебные, испытующие… Безмятежные глаза Хабльята, изучающие — Ильфейн, насмешливые — Гарри Кресса. И в помутившемся мозгу Джо вспыхнула одна твердая мысль: он выставил себя самым законченным ослом за всю историю Вселенной.
— Что–нибудь с Маргарет? — беспощадно спросил Гарри. — Это она тебя послала?
Джо представил себе Маргарет сидящей у экрана, насмешливо следящей за Ильфейн. Капризная, упрямая, бестактная, эгоистичная и категоричная в суждениях. Но чистосердечная и славная.
— Маргарет? — Джо засмеялся. — Нет, Маргарет ни при чем. Вообще–то я передумал. Держись от Земли подальше.
Гарри слегка расслабился:
— Если это связано с Маргарет, то ты порядком запоздал. — Он почесал шею. — Черт побери, где же она? Маргарет?
— Маргарет? — пробормотал Джо.
Она взошла на помост и остановилась рядом с Гарри.
— Хэлло, Джо. — Она сказала это так, словно они расстались вчера после обеда. — Какой приятный сюрприз!
Она очень тихо рассмеялась. Джо тоже улыбнулся. Мрачно. Очень хорошо, он проглотит эту пилюлю.
Он встретился с ней взглядом и сказал:
— Поздравляю…
И он вдруг понял, что Маргарет теперь на самом деле живет той жизнью, о которой мечтала. Жизнью волнующей, полной интриг, приключений. И ее, похоже, это устраивало…
12
Гарри говорил ему что–то. Джо вдруг услышал его голос:
— Видишь ли, Джо, мы здесь делаем замечательное дело. И это замечательный мир. Здесь неисчерпаемые запасы высококачественной руды, леса, органики, большие людские ресурсы. Я создал в уме образ — Утопию! За мной стоит хорошая компания парней, и мы работаем вместе. Они немного неотесанны, но видят этот мир моими глазами, и потому предоставили мне шанс. Чтобы начать, мне, естественно, пришлось снести несколько голов, но зато теперь они знают, кто у них босс, и теперь все идет отлично. — Гарри бросил нежный взгляд на толпу балленкарчцев, из которых любой способен был бы удавить его одной рукой. — Лет через двадцать, — продолжал Гарри, — ты глазам не поверишь, на что будет похожа эта планета! Говорю тебе, Джо, это восхитительный мир. А теперь, извини, я на несколько минут отвлекусь. Государственное дело.
Он уселся поудобнее в кресле, посмотрел на менгов, затем на друидов.
— Сейчас мы обо всем потолкуем. Пока проблемы еще не выветрились из ваших голов. А, старый дружище Хабльят! — он подмигнул Джо. — Дедушка Лис! Что случилось, Хабльят?
Хабльят шагнул вперед:
— Ваше сиятельство, я нахожусь в затруднительном положении. Не имея связи с правительством моей родины, я не могу быть уверен, насколько широко простирается моя компетенция.
— Разыщи Магнерру, — сказал Гарри стражнику и затем Хабльяту. — Ипполито только что прибыл с Менгса и заявил, что уполномочен говорить от имени Амниану–Женераль.
Менг вошел через арку в стене — крепкий черноглазый менг с квадратным лицом, лимонно–желтой кожей, яркими оранжевыми губами. На нем было алое платье, окантованное пурпурными и зелеными квадратами, кубическая черная шляпа.
Ирру Каметви и прочие менги из его команды вытянулись, салютуя вскинутыми руками. Хабльят, с неподвижной улыбкой на пухлых губах, вежливо кивнул.
— Магнерру, — сказал Принц Гарри. — Хабльят хочет узнать, в каких рамках он может делать политику?
— Ни в каких, — скрипнул Магнерру. — Ни в каких. Хабльят и Голубая Вода в Амниану дискредитированы, и Латбон заняла Красная Ветвь под свои заседания. Хабльят говорит только за себя самого и скоро утихнет.
Гарри кивнул:
— Но все же будет мудро, пожалуй, услышать, что он нам скажет перед кончиной.
Лицо Хабльята за ледяной маской оставалось таким же.
— Милорд, — сказал он, — мои слова просты. Я бы хотел послушать, что скажут Магнерру и два архитовэрча, которые находятся среди нас. Милорд, смею вам представить высших представителей Кайрил: архитовэрчи Омерето Имплант и Гаменза. У них есть что сказать.
— Моя бедная резиденция полна знаменитостями, — сказал Гарри. Гаменза выступил вперед, провожаемый горящими глазами Магнерру.
— Принц Гарри, я понимаю, что создавшаяся атмосфера не подходит для политических дебатов. Когда бы Принц ни пожелал — раньше или позже — я всегда изложу ему тенденции политики друидов в соответствии с моими взглядами на политическую и этическую ситуацию.
— Слизняк с луженой глоткой, — сказал Магнерру. — Слушайте, как они хотят вернуть рабство на Балленкарч. А потом посадите его в корабль для перевозки скота и отошлите обратно, на вонючий серый мир…
Гаменза окостенел. Его кожа, казалось, вот–вот пойдет трещинами. Резким медным голосом он сказал Гарри:
— Я к вашим услугам.