Декабрь 1871
" Сколько неги и покоя! "
Сколько неги и покоя!
Поглядите: в этот грот
Дафнис мог прийти за Хлоей,
За Психеею — Эрот!
Ритм природы здесь лишь найден
В сладкозвучии своем:
Глюк хрипит, фальшивит Гайдн
По сравненью с соловьем.
Небо, поле, стих веселый —
Что за трио! Чудеса!
Слышишь, в ласточкино соло
Хор кузнечиков влился?
Песни утренние эти
Вьются с птицами, паря, —
Вот уж шесть тысячелетий,
Как диктует их заря.
Эти травы полевые
Пышным садом прорастут,
Чтобы гости городские
Отдохнули славно тут.
Облицованные скалы
Теплотою просквозят.
Даже воробьи-нахалы,
Стали скромны, не дерзят.
Вот июнь за светлым маем
Следом шествовать готов.
Мы едва лишь различаем
Колокольчики коров,
Да когда стучит крестьянин
Башмаками из коры,
И летают мошек стаи,
Ошалевши от жары.
А когда настанет вечер,
Бог, пройдясь по небесам,
Зажигает всюду свечи
И вечерню служит сам.
Мы забудем в этой куще
Опыт долгих неудач —
То, что людям так присуще:
Глупый смех и горький плач.
Только здесь вниманья, к счастью,
Я могу не обращать,
Если Францию на части
Делит швабская печать.
25 июня 1859
К ГЕРНСЕЮ
Все в этих скалах есть: пленительность, и мрачность,
Обрывы, небеса, глубоких бездн прозрачность,
Гул волн, что иногда звучит как гимн святой,
Терпение — нести безмерность над собой;
Душа пред далью вод, не скованных границей,
Расправив два крыла, взлетает гордой птицей.
НАСТУПЛЕНИЕ НОЧИ
Вот вечер близится, час молчаливый, мирный;
Сверкает дельта солнц в безбрежности эфирной
И бога имени заглавный чертит знак;
Венера бледная блестит сквозь полумрак;
Вязанку хвороста таща в руках сухого,
Мечтает дровосек, как у огня живого
Веселый котелок согреет свой живот, —
И радостно спешит. Спит птица. Скот идет.
Ослы прошли домой под ношей необъятной.
Потом смолкает все, и только еле внятно
Лепечут стебли трав и дикого овса.
Все стало силуэт: дома, холмы, леса.
Там черные кусты медлительно трепещут
Под ветром ночи; там, в тени, озера блещут,
И лилии болот, цветы волшебных фей,
И ирисов цветы, и стебельки нимфей,
Склоняясь и дрожа, зрачками глаз прекрасных
Глядятся вглубь зеркал таинственных и ясных.
ВЕСНА
К нам вновь пришла весна! Апрель с улыбкой нежной,
Цветущий май, июнь — о месяцы-друзья!
Со светом и теплом опять встречаюсь я…
Качает над ручьем вершиной тополь стройный,
В густой тени листвы, душистой и спокойной,
Щебечут стаи птиц, и в шелесте лесов
Мне строфы чудятся неведомых стихов.
Сияя, день встает, увенчанный зарею,
Любовью вечер полн, а ночью над землею,
Когда в бездонной тьме утонет небосвод,
Как будто песнь слышна о счастье без забот.
" Один среди лесов, высокой полон думы, "
Один среди лесов, высокой полон думы,
Идешь, и за тобой бегут лесные шумы;
И птицы и ручьи глядят тебе вослед.
Задумчивых дерев тенистые вершины
Поют вокруг тебя все тот же гимн единый,
Что и душа твоя поет тебе, поэт.
ВЫЙДЯ НА УЛИЦУ С НОМЕРОМ
«CONSTITUTIONNEL» В РУКАХ
Чудесно! Воздух чист. Лазурь тепла, бездонна.
Прощай, зима-Геронт! Привет, Клитандр влюбленный!
Мне это повторять тебе не надо: нас
Зовет идиллия, и дорог каждый час.
О, я не упущу начала: на свободу
Апрель уж выпустил плененную природу;
Весна мне говорит: «Послушай, посмотри,
Как, гривы разметав, ржут скакуны зари!»
Я предвкушаю все: песнь в синеве и в гнездах;
Цветы, склонясь к ручью, впивают влажный воздух;
Лалага кружится с венком из роз на лбу;
Лучи влечения, скрестясь, ведут борьбу,
Чтоб слиться вдруг; и луг нескромен, полон жара;
И лес бормочет. «Я соединяю пары;
Так пламенны сердца, так сень дерев темна,
Что в мироздании не сыщешь ни пятна;
Растроганной душой открылся Пан народу;
Полна мечтания воскресшая природа;
И нет помех любви, и жизни нет помех;
И кто-то кличет нас, задорный слышен смех,
И думаешь порой, что всех нас знают птицы;
Пруды, лазурь, луга, где строй эклог родится,
Как декорации, прекрасны и легки,
И в каждой прихоти вольны здесь мотыльки.
А в гнездах, на ветвях, внизу, где мало света, —
Вопросы вольные и смелые ответы;
И запахом вьюнков наполнен край чудес;
И тень тепла; и нимф мне шлет навстречу лес;
И с ними презирать могу я невозбранно
Барбе д'Оревильи, отпетого болвана!