— Не глупи! — Джемми спрятала бретельки бюстгальтера. — Иначе она бы не теряла сейчас чертово время. Она бы звала его!
— Но она позвала Робби.
— Она не звала! — капризно запротестовала я — Я уже говорила тебе, Робби сам себя пригласил, когда позвонил, чтобы пожелать нам всем удачи. Он сказал, что если мы будем организовывать прощальную вечеринку, то двое его приятелей и он сам хотели бы прийти.
— Я забыла. — Катриона стала изучать свое отражение в зеркале. В длинном платье без рукавов она выглядела сногсшибательно. Но самой Катрионе, похоже, это радости не доставляло. — Ну, с Чарли решай сама, Аликс.
— Слишком поздно. Мне нужно надеть платье и подкрасить ресницы.
Она зашла ко мне в комнату через несколько минут, чтобы сообщить о приезде Уилфа, Басси и Мелли.
— Джемми права. Это подло по отношению к Чарли.
— Черт! Расслабься, Катриона!
— А ты не думаешь, что это подло?
— Напряги свои мозги, Катриона! Подумай о том, чем этот человек владеет! А теперь скажи, ты правда считаешь, что ему не наплевать на нашу жалкую вечеринку?
— Это ты напряги извилины, Аликс! Чарльзу, может, и наплевать на жалкую вечеринку, но сегодня твоя последняя ночь здесь. Или ты забыла, что он предлагал тебе выйти за него замуж?
— Нет. Не забыла. Как и то, что с его стороны это был просчитанный риск! Все в порядке, — я отмахнулась от ее невысказанного протеста, — знаю, он бы на мне женился, если бы я ответила «да». Но тогда его, ко всему прочему, ожидал бы неприятный сюрприз!
— Почему? Аликс, я не понимаю. Ты должна объяснить.
— Понимание может подождать. А мои ресницы — нет.
— Аликс, ты здесь? — Это был голос Робби. Он постучал в дверь. — Выходи и займись гостями!
— Боже, дай мне сил! — Я надела халат, открыла дверь и вытолкнула Катриону прямо к Робби. — Побеседуйте о добрых старых деньках, проведенных в Глазго, голубки! Я должна закончить одеваться!
Спустя несколько часов Робби поймал меня на кухне одну. Я готовила кофе.
— И какова же была цель этого неприятного маленького шоу?
— Самосохранение.
— Я тебя не понимаю.
— Да, не понимаешь. Но так как мы на самом деле не любим друг друга, разве это не хорошо? — Я налила еще молока. — Когда вы двое встретитесь в Кейтнессе, сможете поболтать о добрых старых деньках, проведенных в Эдинбурге.
Робби напрягся:
— Уилф хороший малый.
— Очень. Зачем ты приехал в Эдинбург?
— Как тебе отлично известно, для того, чтобы приобрести первоклассный акушерский опыт в первоклассном роддоме.
Я присела на кухонный стол.
— Акушерские услуги здесь превосходные, но я слышала, что и в Глазго они хороши.
Его румянец и злость усиливались.
— Ты же не хочешь сказать, будто я опустился до того, чтобы убегать от женщины.
— Бегать за ней. По довольно странному кругу. А она за тобой.
— Она не из-за меня сюда приехала! У нее здесь семья... — Робби осекся. — Друзья, — добавил он затем.
— У нее есть милая тетушка Элспес... но друзья? Тогда почему у нее не было ни одного свидания? Ни одного за четыре месяца? Ни одной жалкой чашечки кофе с местным парнем? С ее-то внешностью... Хочешь сказать, ее никто не приглашал? — Он не ответил. — Или что ты до сих пор влюблен в нее по уши? Если не влюблен, то почему тебе доставляет такое эротическое удовольствие смущать ее? Ты слишком пьян, чтобы осознать, сколько раз тискал меня сегодня вечером как раз в те моменты, когда мы попадались ей на глаза!
— Я совсем даже не пьяный, и ты знаешь — я нахожу тебя очень сексуальной...
— Перестань, Робби! Кроме нас двоих, здесь никого нет! После четырех месяцев нашего знакомства меня не надо убеждать в том, что ты неудовлетворенный гетеросексуал и что порой любая женщина лучше, чем полное ее отсутствие! Но ты не эксгибиционист, если только Катрионы нет рядом. Я не говорю, что она этого не заслужила. Возможно даже, сделала тебе пакость. Допускаю, ведь я слышала только твою версию. В одном ни капельки не сомневаюсь — бедняжка влюблена в тебя!
— Если она никогда не разговаривала с тобой обо мне, как ты можешь делать такое абсурдное заявление?
— Просто я женщина. Не стану притворяться, будто имею малейшее представление о том, как работают мозги мужчин, но девушек я понимаю. Я могу сказать, когда девушка любит и когда ненавидит. На моих глазах Катриона испытывала к тебе оба этих чувства. Я делила с ней квартиру целых четыре месяца. Даже если я не слишком хорошо знаю о ее прошлом, мне известно чертовски много о ее настоящем. А в настоящем она очень милая девушка, хотя и упрямая на удивление.
На лице Робби появилась безрадостная, еле заметная улыбка.
— Меня это не удивляет.
— Тогда прислушайся к моему совету. И когда встретишься с ней в Кейтнессе, а я уверена — вы встретитесь, каким бы большим ни был город, не пытайся больше ее смущать. Есть предел терпению. Не всем женщинам тактика маркиза де Сада нравится, даже если так считают многие мужчины.
— Я не позволю, чтобы меня называли садистом!
— Разве ты не говорил мне, что получил бы огромное удовольствие, если бы мог дать ей от ворот поворот? Каким словом обозначают извращенное удовольствие от жестокости?
— Ты прекрасно знаешь, что я просто выпускал пар! К тому же она со мной ни за что не станет встречаться!
— Тогда ты обречен на вечное целомудрие, дорогой. Пытался заставить себя полюбить меня. Подозреваю, ты предпримешь еще попытку с какой-нибудь красоткой, и результат будет таким же. Но если тебя это устраивает... Кофе готов. Дай мне, пожалуйста, поднос.
— Это — не то, что меня устраивает, Аликс. Это то, что у меня есть. — Робби передал мне поднос и затем очень тихо вздохнул. — Мне приятно слышать от тебя, что Катриона меня любит, даже если я ничего не могу изменить.
— Конечно можешь!
— Боже, девочка! — Его голос дрожал. — Думаешь, если бы я мог, я бы не сделал этого? — Робби бросил взгляд через плечо, когда открылась дверь. — Хочешь кофе, Уилф? Несем!
Вечеринка закончилась неизбежной оргией. Все целовались и обнимались друг с другом.
— В такие моменты я всегда плачу, — объяснила я миссис Дункан.
— Я тоже, милочка. — Она вытерла глаза и отвела меня в сторонку. — Не спрашивайте, какая важная птичка нашептала мне на ухо, потому что эта информация не для огласки. Поверьте мне, вы все можете не волноваться. Я очень довольна, ведь вы отлично поработали. Не буду говорить «до свидания», так как не люблю эти слова, но, если вы когда-нибудь решите вернуться в Эдинбург, я буду рада вновь увидеть вас. Так, и куда запропастился мой благоверный? А, вот ты где, дорогой! Спасибо вам за прекрасную вечеринку, и удачи на будущее. Всего доброго!