Хотя Лоренс держался от Бу в стороне, он всегда был внимательным наблюдателем и время от времени делал заявления вроде:
— Меня беспокоит этот парень. С ним что-то не так.
Я отмахивалась от этих замечаний, рассматривая их как попытки Лоренса сломать барьеры, которые он сам же и воздвиг между собой и Бу Я радовалась малейшим проявлениям его интереса к малышу. Мой оптимизм подпитывался тем, что иногда, возвращаясь домой, я находила Лоренса, который еще не вполне оправился от последствий тяжелой болезни, спящим на диване рядом с Бу. Мой муж лежал на боку, а за его согнутыми коленями спал, уютно свернувшись калачиком, маленький черный песик. Это Бу жался к Лоренсу? Или наоборот?
— Признайся, ты привязываешься к Бу, — приставала я к мужу, на что он отвечал, что другого способа отдохнуть в полной уверенности, что Бу не набедокурит, у него не было.
Всем вокруг Лоренс рассказывал, что, если бы не я, он бы ни за что не стал заводить собак. Я знаю, что это не так, потому что именно он привел в наш дом Данте. Кроме того, он не сможет отрицать непреложный факт: мы познакомились благодаря тому, что когда-то он начал играть с Аттикусом. Лоренс до сих пор утверждает, что моими первыми обращенными к нему словами были: «Какого черта ты делаешь с моей собакой?» Он клянется, что именно в этот момент понял, что я — его судьба.
Я познакомилась с Лоренсом за шесть лет до того, как в нашей жизни появился Бу. Я тогда работала в небольшом издательстве в Нижнем Манхэттене. Мне повезло: я могла приводить с собой в офис Аттикуса. Дорога на работу и обратно была единственной возможностью пса выбраться из дому. Дело в том, что меня уже много лет беспокоила боль в коленях, при этом никто не мог понять, в чем именно заключается моя проблема и что с этим делать. К тому моменту колени болели почти беспрестанно, в результате чего моя двигательная активность была жестко ограничена. В придачу все мое тело временами обсыпало очень болезненной сыпью, причины появления которой установить также не удавалось. Я тогда жила на Пятой стрит, и мы с Аттикусом каждый день ходили с работы и на работу. Необходимость в конце каждого дня преодолевать пять лестничных маршей, ведущих к моей квартире, приводила мои колени в такое состояние, что все, что я могла делать, это плакать и лежать, подняв ноги с приложенным к ним льдом. Зачастую я даже не была способна вывести Аттикуса пописать перед сном, и он никогда не жаловался и не обижался, а просто терпел до утра. Мне хочется верить в то, что он знал — если бы я могла, то обязательно вывела бы его. Поиск способа выводить Аттикуса на улицу днем привел к тому, что он стал полноправным обитателем моего офиса. Мой босс Нейл был категорически против присутствия в офисе собаки, но в число почитателей Аттикуса входили почти все наши сотрудники, включая Энн, менеджера по продажам нашего дистрибьютора. Всякий раз, когда Нейл поднимал вопрос о необходимости освободить офис от Аттикуса, его голос оказывался в абсолютном меньшинстве. Хорошо, что босс не узнал о том, что однажды Аттикус написал целое озеро прямо перед бывшим генпрокурором Рэмси Кларком, когда тот приезжал на одну из встреч в наш офис. Если бы это вскрылось, Аттикус был бы с треском изгнан, несмотря на все протесты. Когда он не лежал в моем кабинете, его обычно можно было найти в комнатке Энн. Она часто играла с ним во время обеденного перерыва, поглаживая его пушистую шерсть и таким образом сбрасывая накопившееся напряжение. Глядя на это, я начала понимать, что собака способна повлиять на состояние духа, нервной системы и общее благополучие других людей, а не только своих хозяев. Почти все сотрудники офиса в течение дня заглядывали к Аттикусу, чтобы получить свои уроки собачьего дзен и снять стресс. Это было моим первым наглядным опытом психотерапевтического воздействия животного на людей.
В дополнение к демонстрации возможностей союза между человеком и животным Аттикус выбрал мне мужа. Всегда настороженно относящийся к посторонним людям, пес тем не менее с самого первого момента нашел с Лоренсом общий язык. Однажды днем я отправилась на поиски своего любимца и обнаружила его в кабинете Энн. Пес увлеченно играл с незнакомым мужчиной. Я так опешила, что изрекла те самые слова.
Я думаю, что наиболее замечательной чертой внешности Лоренса являются его светло-карие глаза. Их мягкий зеленоватый оттенок резко контрастирует с его ядовитым чувством юмора и острым умом. Он плотного телосложения и со своими пятью футами десятью дюймами роста лишь немного выше меня. Когда я с ним познакомилась, Лоренс отчаянно пытался отрицать неумолимо наступающее облысение, собирая немногие оставшиеся у него пряди волос в хвостик на затылке. Теперь он то отращивает аккуратную бородку, чтобы та уравновешивала сохранившийся у него на макушке пушок, то сбривает все начисто, становясь похожим на Юла Бриннера.
В углу моего кабинета стоял большой плетеный стул, как будто привезенный сюда с какой-то южной плантации. Вскоре Лоренс буквально поселился на этом стуле, заходя ко мне в перерывах между приступами трудолюбия и перебирая разбросанные по всей комнате игрушки, включавшие йо-йо, заводных божьих коровок, всевозможные автомобильчики и плюшевых зверей. Пытаясь проникнуть в мой внутренний мир, он разглядывал безделушки на моем рабочем столе с видом археолога, расшифровывающего диковинные иероглифы.
В течение целого года Лоренс все свободное от работы время проводил в моем кабинете, одновременно демонстрируя полное равнодушие как ко мне, так и к моей собаке. Наше общение состояло из обмена саркастическими замечаниями, колкостями и похабными шуточками. Однажды он так разошелся, что, для того чтобы заставить его замолчать, мне пришлось прилепить к его волосам жвачку. Мы очень грамотно подошли к реализации стремления ни в коем случае не стать парой.
Шесть лет спустя, когда я лелеяла надежду на то, что Лоренс полюбит Бу так же страстно, как и я, меня несколько приободряли воспоминания о том, как ухаживал за мной мой будущий муж. Ему потребовалось определенное время, чтобы сознаться себе в том, что он меня любит. Таким образом, не все было потеряно, и у Бу сохранялись шансы быть принятым всеми до единого мальчиками, обитающими в нашем доме.
3
Трудности обучения
![Пес по имени Бу i_005.jpg](https://litlife.club/books/173192/read/images/i_005.jpg)
Все указывало на то, что для завоевания места в сердце Лоренса Бу было достаточно обрести привычку облегчаться за пределами дома. Его первая зима в нашем захудалом бревенчатом домишке оказалась просто ужасной. Мало того, что она была невероятно холодной, — к этому добавились мучения с вырабатыванием у щенка навыка проситься на улицу и делать там все свои дела. Когда снег начал сменяться льдом, он хотел выходить во двор не больше моего. А когда в январе я на две недели слегла с гриппом, то просто не смогла выводить Бу так часто, как это было необходимо. Все остальные проблемы, связанные с жизнью в человеческом жилище, например жевание туфель или коврика в спальне, а также попытка Бу совершить самоубийство (он собирался перегрызть провод включенного в розетку пылесоса), еще больше усиливали раздражение Лоренса.
— Это твоя собака, — напоминал он мне всякий раз, когда я пыталась привлечь его к урокам гигиены на морозе. Смешные проделки Бу и его забавные погони за кошаками были не в состоянии перевесить проблемы с туалетом. Пришло время, когда Лоренс начал намекать на то, что, если этот постоянно писающий и какающий щенок вскоре не усвоит, что в доме этого делать нельзя, с ним придется расстаться. Несмотря на мой несгибаемый оптимизм, Лоренс продолжал функционировать в режиме «Бу мне не нужен».
Чтобы помочь Бу освоить необходимый навык, я из кожи вон лезла. Один раз его уже предали, и я не могла допустить, чтобы это произошло снова. Более того, Бу не должен был жить в своей собственной семье, ощущая себя лишним, как это было со мной.