— Бери… бери руку-то!
— Где? Давай!
![Арктический мост (с илл.) i_043.png](https://litlife.club/books/172390/read/images/i_043.png)
Андрей в непроницаемой тьме не видел Дениса, но уже ощущал металл обшивки.
— Здесь… сюда… сюда…
Рука Дениса нащупала плечо Андрея. Пальцы вцепились клещами.
— Тише, ты… Больно ведь!
Андрей стукнулся головой о свод шлюза, со стоном скатился в лодку по ступенькам трапа. Денис уже задраивал люк.
— Зраз, товарищ начальник! — обернулся он с улыбкой.
В подводной лодке ярко горели электрические лампочки. Было сухо, тепло и уютно.
Андрей стоял, потирая ушибленную при падении руку. Электрический свет как-то успокаивал, вселял надежду.
— Однако и жалкий же у нас с тобой вид, Денисище! — попробовал он улыбнуться.
— Трошки не парадный, — согласился Денис.
— С выдержкой времени… Теперь надо ждать минуты две. Если механизмы исправны и сработают, то откроется люк, соединяющий нас с океаном.
— Ну, авось, будь ласков… откроется, — серьезно и тихо сказал Денис, проводя руками по мокрым волосам.
— Тогда мы сможем выбраться из дока, но при условии…
— При каком?
— Если док уже не опустился так глубоко, что наружное давление воды намного превышает десять атмосфер. Тогда нашу лодку раздавит, как скорлупу.
— Ну что ж, — пожал плечами Денис, — две минуты не дюже много, можно подождать. Давай смотреть на этот манометр. Он покажет внешнее давление.
Денис и Андрей уселись в кресла кабины управления и откинулись на спинки. Глаза их не видели ничего, кроме манометра.
Денис стал считать вслух. На счет «восемьдесят шесть» стрелка манометра прыгнула.
— Одиннадцать атмосфер! — воскликнул Денис.
— Люк шлюза открыт. Док опустился лишь на десять метров. Дорога в океан свободна!
— Торопиться треба, Андрей Григорьевич. Док-то зраз опускается… Как бы не раздавило… — засуетился Денис.
Заработали винты подводной лодки, включился прожектор. Сквозь стекла смотрового иллюминатора было видно, как медленно проплывали цилиндрические стены шлюза. На мгновение они сблизились — и вдруг исчезли.
— Океан! — облегченно воскликнул Андрей.
— Есть океан! — бодро откликнулся Денис.
Оба внимательно посмотрели друг на друга.
— Теперь обдумать треба нам с тобой, Андрей Григорьевич, как поступать.
— Всплыть под лед немедленно, пока не истощились аккумуляторы подводной лодки. В торпедном аппарате у нас есть торпеды?
— Имеются целых две — добре, как по инструкции.
— Надо только отплыть подальше от этого места. Наверняка выйти за пределы айсберга.
— Есть отплыть!
— А потом переодеться.
— Есть переодеться!
Помолчали.
— А потом как? — спросил Денис.
— Потом жалеть будем, что на нашей лодке нет радио. Это мы с Суреном виноваты. Считали, что лодка предназначена только для обслуживания дока. А под водой нельзя использовать радиосвязь. Вместо нее предусмотрен действующий на близкое расстояние ультразвуковой телефон.
— Да… жизнь — она зараз поправку внесет.
— Значит, придется нам на самих себя полагаться, — сказал Андрей переодеваясь.
— Шукать нас станут…
— Ночь полярная… Разве заметишь такие две фигурки?
— То верно…
Андрей выпрямился. Он был одет в удобный меховой комбинезон и такие же унты. Денис с кряхтением натягивал на себя комбинезон, который был ему явно мал.
— Ходили же пешком к Северному полюсу, — как бы отвечая своим мыслям, сказал Андрей. — Вот и мы пешком к Земле Франца-Иосифа пойдем.
— Есть пойти к Францу Осиповичу! — ответил Денис, улыбаясь, словно дело касалось прогулки за город к хорошему знакомому.
— Теперь, Денисище, ты управляй лодкой, а я пойду к торпедным аппаратам. Надо прорубить окно.
Денис вытянулся. Его улыбающееся лицо дышало бодростью.
Глава вторая
КУСОЧКИ МЯСА
Началась пурга. То здесь, то там снег серой бесформенной массой взлетал вверх, вырастая справа и слева темными колеблющимися стенами, образуя подобие улиц. Ветер заставлял эти улицы извиваться, наполняя их клубами и мутными столбами. Частая серая сетка била в лицо.
Люди тащили грубые самодельные сани, сделанные из обломков ящиков. Натягивая постромки, они наклонялись вперед, как бурлаки с бечевой. Ноги приходилось вытаскивать, высоко поднимая колена. От этого шли неуклюже, переваливаясь всем туловищем. Сани утопали в рыхлом снегу, загребали его, толкая перед собой…
— Андрюша, ты бы потер щеки. Не отморозить бы…
— Спасибо, Денисище. Ничего как будто…
Редко-редко обменивались фразами. Все больше молчали, размеренно дыша, экономя силы.
— Не остановиться ли? Как бы не сбиться нам с тобой…
— Подожди. Пусть встретится еще хоть одна гряда торосов.
— И то добре… пойдем.
Снова шли через свистящую серую тьму, пробивая воющие снежные стены, с трудом вытаскивая из сугробов ноги.
Остановились только тогда, когда уперлись в огромные, полузанесенные снегом глыбы.
— Тихий ход, стоп! — скомандовал Денис.
Принялись разгружать сани, вытаскивать спальный мешок.
В черном небе — голые, замерзшие звезды. Поперек черного купола — лыжня Космоса: Млечный Путь.
На белом поле мертвые черные тени торосов. Пересекая ледяную равнину, тянется неровный след от саней.
Над санями возятся двое. Что-то связывают, скрепляют…
— Ты держи, а я затяну, Денис.
— Поживут еще, поживут, будьте ласковы…
Потом впрягаются, тянут, все удлиняя и удлиняя след.
— Шли же люди к Северному полюсу… Нансен, Пири, Седов…
— И то добре, Андрюша… А мы от Северного полюса…
Путь преграждают торосы. Привычным движением сбрасывает Денис постромки; устало стоит перед препятствием; потом, охая и что-то бормоча, принимается лезть наверх. Ноги его то и дело срываются, проваливаясь в заснеженные щели. К поясу его привязана веревка. Она натягивается…
Андрей подталкивает сани сзади. Иногда он почти поднимает их, перебрасывает с одной глыбы на другую.
Денис уже ползет на четвереньках, но все же тянет, тянет полуразвалившиеся сани. Наверху он ложится отдыхать. Чувствуя, что веревка ослабла, он хочет подтянуть ее, но руки не поднимаются.
— Держи, Денис, держи!
— Давай… давай… сюда… будь ласков…
Андрей упрямо толкает сани, они уже совсем близко — сейчас Денис их схватит. Но сани срываются в щель между торосами.
Натянутая веревка тащит за собой Дениса. Чтобы, удержаться, он цепляется за ледяные выступы, загребает руками снег. Наконец, схватившись за веревку, Андрей вытаскивает драгоценные сани.
Начинается спуск. Впереди — Андрей, выбирающий путь; сзади, сползая с одной льдины на другую, — Денис с веревкой на поясе. Переправившись через гряду торосов, не садятся — падают на снег.
— Идти… идти надо, — твердит Андрей, тщетно стараясь подняться.
![Арктический мост (с илл.) i_044.png](https://litlife.club/books/172390/read/images/i_044.png)
Снова впрягаются в постромки и тянут, тянут, пока не встречаются с черной извилистой трещиной, издали похожей на брошенную веревку. Через нее не перешагнешь, не перепрыгнешь. Провалишься вниз — нет оттуда возврата.
Приходится идти в обход, бессмысленно уклоняясь от пути, так тщательно намеченного Андреем после проведенного им астрономического определения. Иной раз обходное движение по краю трещины занимает целый дневной переход.
Но вот наконец трещина становится уже. Собравшись с силами, Андрей перепрыгивает на другой край. Денис бросает ему постромки и натягивает веревку. Так по натянутым постромкам и веревке переправляют через трещину сани. Потом снова идут, низко наклонясь вперед, с трудом вытаскивая из снега ноги.
Однажды, едва люди отошли от трещины на несколько шагов, сани перевернулись, наехав на глыбу. Возились долго, пока не поставили их на полозья, снова потянули, но сани глубоко зарылись в снег. Повисшие на постромках путники не могли сдвинуть их с места.