И они угостили друг друга хорошими тумаками в знак того, что нашли общий деловой язык.
Бильт ушел. Мистер Медж улыбнулся и стал звонить в Лондон.
— Черт возьми, — кричал он своему агенту, — неужели вы до сих пор не смогли узнать, как отнесутся на Даунинг-стрите к проекту постройки сквозной железной дороги через Канаду? Вы, кажется, хотите, чтобы я назначил вместо вас кого-нибудь другого?!
Секретарь доложил, что прибыл сам Хиллард — стальной король.
Гость был огромен и грузен, но движения его были быстры и решительны. Говорил он отрывисто и неразборчиво, может быть, оттого, что никогда не вынимал изо рта сигары, или потому, что считал простых смертных обязанными понимать это ворчание миллионов.
— Хэлло, Медж! Приступим к делу. Вам нужен металл? Семь с половиной миллионов тонн? Я поставлю вам это количество в два с половиной года.
— И канаты. Стальные канаты, мистер Хиллард. Четыреста тысяч тонн первоклассных нержавеющих канатов. Кроме того, рельсы для железной дороги мистера Бильта…
— Канаты? О’кэй! Я могу построить несколько новых заводов.
— Прекрасно, мистер Хиллард! Поговорим тогда о цене. Бизнес есть бизнес. Туннель оживит вашу металлургию, цены должны быть доступными. Двадцать процентов скидки против обычной цены, мистер Хиллард.
— Бросьте, Медж! Вы думаете, что я помогал вам создавать туннельный Концерн для того, чтобы отказаться от дивидендов? Мне были нужны заказы, и я создал туннель. О’кэй!
Мистер Медж вежливо согласился:
— Вы правы, мистер Хиллард. Вы один из самых крупных акционеров концерна. Поэтому-то я и хотел с вами посоветоваться. Дело в том, что я только что получил несколько телеграмм из Англии, Германии и других стран. Нам предлагают очень выгодные поставки чугуна и стали.
— Убирайтесь к дьяволу! Если хоть один заказ будет передан на сторону, я сотру вас в порошок.
— Пятнадцать процентов скидки, Хиллард, и мы — друзья!
— Пять процентов и ни десятой больше!
— Подумайте, Хиллард, такой большой заказ! Вы же сможете снизить себестоимость, выпустив новые акции. Черт возьми, это стоит небольшой скидки! Уменьшится безработица, будет меньше недовольных. Вы получите возможность нажать на своих рабочих.
— Знаю и без вас. Ну, хорошо, семь процентов скидки.
— Но вы еще не сказали вашего мнения о телеграммах.
Хиллард сверкнул глазами.
— Семь процентов на чугун, десять — на канаты. О рельсах договорюсь с Бильтом лично.
— О’кэй! — вздохнул Медж. — Только я вынужден выдвинуть одно условие. Двадцать пять процентов суммы вы получаете нашими акциями.
Они еще долго спорили, но расстались удовлетворенные и долго приглашали друг друга на обед.
Через час мистер Медж зафрахтовал двенадцать крупных пароходов для переброски на Аляску рабочих и материалов. Одновременно он принял предложение приобрести семь огромных летающих лодок — незаменимое средство связи с Туннель-сити.
Теперь пора было заняться городом. Представитель компании светильного газа ждал в приемной. Мистер Медж подписал с ним соглашение о прокладке в месячный срок газопровода по всем будущим улицам Туннель-сити. Потом он вызвал к себе в кабинет главного архитектора Туннель-сити. Предоставив возможность архитектору, стащившему с себя даже жилет, яростно торговаться по телефону с компанией, готовой строить стандартные дома для рабочих, мистер Медж перешел к автомобилям.
Представитель фирмы «Дженерал-Моторс» давно уже пытался проникнуть в его кабинет. Он выдвигал блестящую идею прокладки шоссе к Туннель-сити. Мистер Медж был согласен строить шоссе. Одновременно он требовал поставки тысячи гигантских басов — грузовиков для переброски материалов и людей.
— О’кэй, мистер Медж! Объединение «Дженерал-Моторс» предвидело ваши заказы. Дорожные машины уже стоят в Сиэтле. Я дам сегодня же телеграмму о погрузке их на пароходы. Не забудьте, сэр, что железная дорога мистера Бильта еще не скоро начнет перевозить ваших людей и материалы. Наши же автомобили всегда к вашим услугам. Они снабжены специальными устройствами, чтобы передвигаться по снежной тундре, как по бетонированному шоссе.
Мистер Медж хорошо понимал, чт такое автомобиль. Он подписал соглашение с «Дженерал-Моторс», в которое включил пункт о специальной приплате за быстроту освоения дороги. Автомобильное движение должно быть налажено в двухмесячный срок. Туннель-сити начнет жить с того момента, когда в него въедет первый автомобиль, промчавшийся через Аляску по прекрасному американскому шоссе.
Неожиданно в переполненный кабинет мистера Меджа влетела очаровательная мисс Амелия в эксцентричном модном костюме, напоминавшем одновременно и греческую тунику и платьице девочки. Она уселась на край стола и закурила папиросу. Секретарь выпроваживал посетителей из кабинета директора-распорядителя.
— Дэди, мы обедаем вместе?
— О нет, бэби! — мистер Медж посмотрел на часы. — Я должен сегодня обедать с президентом. Мне удалось этого добиться.
— Дэди, я пришлю вам два вентилятора. У вас слишком красная шея. Я боюсь, что вам вредна такая атмосфера.
— Увы, это не поможет, бэби. Если заставить человека двигать туннель, то он вспотеет даже на Северном полюсе.
— Дэди, докладывайте мне о делах.
— Все идет прекрасно, моя дорогая! Акции выпущены. Железные, автомобильные дороги, город Туннель-сити, пароходы, локомотивы, автомобили, самолеты, чугун, сталь, канаты, газ, дома, гавани, краны уже куплены или заказаны.
— Дэди, а заказан ли подводный док? Приступили ли вы к организации строительства самого плавающего туннеля?
— Нет, бэби, я такими пустяками не занимался!
Мисс Амелия соскочила со стола и, подбежав к отцу, смерила его пронизывающим взглядом:
— Дэди, вы…
Мисс Амелия сдержалась. Неизвестно, что хотела она сказать, но мистер Медж хорошо знал свою дочь и, по-видимому, догадался.
— Вы обязаны заниматься туннелем совсем не для того, чтобы подкармливать жирных Бильтов и Хиллардов! — воскликнула она, встряхивая локонами. — Где мой Кандербль? Он назначен главным инженером?
Мисс Амелия впервые назвала Герберта Кандербля «своим». Заметив это, мистер Медж улыбнулся и поспешно сказал:
— Нет еще, бэби, но я сегодня же назначу его. Он будет у меня вечером.
— Вы неисправимы, дэди! — закричала Амелия. — Если вы поспешите с назначением Герберта Кандербля, я разнесу весь Концерн.
— Но, бэби… — тихо проговорил Медж, — вы же сами добивались?..
— Да, я добивалась, чтобы он желал этого больше жизни!
— Мне кажется, бэби, вам удалось это, — неуверенно заметил мистер Медж. — Но почему теперь вы не хотите, чтобы он стал главным инженером? Это так отразилось бы на наших делах.
— Главным инженером? Ему стать главным инженером? — мисс Амелия размашистым шагом прошлась по кабинету. — Вы… вы понимаете, что я все это время ненавидела Герберта Кандербля?
— О да, бэби! Об этом знает весь Нью-Йорк.
— Да… я в самом деле ненавидела его, — упавшим голосом произнесла Амелия. — Но теперь… — Амелия на мгновение замолчала, потом продолжала с воодушевлением: — Дэди, вы понимаете, на каких условиях Кандербль может стать главным инженером Концерна, директором-распорядителем которого является мой отец?
— О да… — многозначительно протянул Медж.
— Попробуйте ошибиться! — потрясла в воздухе кулачком Амелия. — И пусть Рыжий Майк кусает свой локоть!
Вошел секретарь.
— Мистер Медж, гидроплан ждет вас на Хадсон-ривере. Если вы еще задержитесь, то можно опоздать в Вашингтон. Мистер президент привык обедать вовремя: у него больной желудок.
— Бэби, извините меня. Обед в Белом доме! Вы должны сами понять.
Мистер Медж стал торопливо натягивать пиджак. Дочь помогала ему, нашептывая что-то на ухо.
— Если вы сегодня ничего не добьетесь от Герберта Кандербля, завтра я брошу бомбу со своего спортивного самолета в ваш небоскреб.
— О, бэби, бэби, — прошептал мистер Медж.
Через минуту он уже мчался по 30-й стрит к набережной Хадсон-ривера. Никогда его так не раздражали закрытые светофоры. На каждом перекрестке он вынимал часы. До обеда оставалось немногим больше часа. Мистер Медж не был поклонником сверхъестественной аккуратности, но с привычками президента приходилось считаться.