Но Рутковский был на чеку. Поймав, презрительную улыбку искривившую её красивое лицо, он переборол себя и воспользовавшись старой мудростью "Лучшая защита — нападение" с иронией, но твёрдо осадил:
— Пугать заявилась? Зря, я пуганый… — он помолчал и произнёс. — Если ты пошла на такое рискованное предприятие, значит, что-то или кто-то припёр…,- осёкся он заметив какое впечатление произвела на неё его речь. "Ах, как у неё заледенели и полезли на лоб глаза…" Выстрел был произведён. По тому, как напряглось её лицо, как запрыгали скулы, он понял, что попал в цель правильно нащупав больное место. Замолчав, он тяжело дыша, лихорадочно соображал, как выпутаться из ситуации в которую загнала его вспышка гнева. Сглотнув комок застрявший в горле и не пускавший слова продолжил:- Служить какому-то одному вождю, я не буду. Я боец конкретный. Всю жизнь служил своей Родине и народу. Никто никогда меня с этого пути не свернёт. Сам без борьбы не заткнусь и не уйду, здесь мы с Георгием разные. Если у тебя есть сказать мне ещё что-то, то говори. Нет — вон дверь, с богом барышня!
"Попал не в бровь, а в глаз. Вон как задёргалась. А то рассматривает… К тому же показал ей, что плевать я хотел на их и её угрозы с пожарной каланчи. Хотела меня мордой и об стол, а вот не получилось", — удовлетворённо отметил он наблюдая за посетительницей. Та метнула на него быстрый изучающий взгляд. Вероятно она хотела понять что он знает и зачем ей это говорит. "Да она мало похожа на застенчивую и милую, — отметил он. — Ведь и грело его тогда то, что по детски наивна и мила была. Такой "воробушек", глупышка. Опять же казалась чем-то похожа на Юлию. Но она не Люлю, абсолютно другая. Хотя и устраивала его тогда. Но не больше. И улыбка её хищная, совершенно наигранная, как не заметил. Тело не душа. Оно требует разрядки, но и только-то. Правда, позволяет втянуться и увязнуть. А ведь не хотел. Выходит те женщины, до неё, были честнее, они отдавали своё тело с благодарностью, брали плату и ничего не требовали и не напоминали о себе. Хотя можно было воронёнка в ней и разглядеть, присмотрись и покопайся повнимательнее. Недосуг было. Опять же посчитал, что для постельных дел сойдёт и на его высоту не запрыгнет. А как было приятно слушать её горячие слова про вечную любовь к нему. А от того, как она обещала жить для него и клялась принадлежать единственному ему, топилось сердце. Как это козлу старому тешило самолюбие не рассказать. Вот глупец! Оказалось у девочки очень большие амбиции и артистический талант. Самое смешное, что случай выпал и бегом замуж поскакала. Да и утехой не одному была. А плела-то, плела. Со всем старанием, правдами и неправдами она шла к цели. Уши развесил. Почти поверил. Ещё бы в 47 такое чириканье, да молоденькой птички… манной небесной покажется. Душу грело не сказать как. Его, так любят! Подставился, как последний дурак. Вышло так, что девочка утёрла ему нос по всем статьям. Да и сам он как последний лох с тем ребёнком подставился. Стыдно перед Юлией. Если б их любовь с женой не была одним единым, мог бы запросто и влететь в тот навоз. Для чего всё-таки она припёрлась? Хотя может и не сама ломается, а послали нервы потрепать и напомнить ему о грехах, чтоб не забывался или забрав нервы в носовой платок смотался в отставку. Да, замараться легче, чем отмыться. Вроде всё сказано. Обоим всё понятно. Шла бы уж…" Но она не поднимается. Помявшись и не спуская с него глаз, нервно переложив сумочку в руках, говорит:
— Неужели тебе никогда не хотелось взглянуть на неё, приласкать, поговорить, ведь это твоя кровь? Ты же не такой, откуда взялась эта равнодушная жёсткость? Ты ж был стеснительным. А стеснительные не бывают намеренно грубы. К тому же, ты любил меня?… Хоть фотографии посмотри. Она так на тебя похожа…
Он оборвал её стенания. Не произвольно сильно опустив ладонь на стол. Получился хлопок. "Надо же, ещё комедию ломает. Уверена, на все сто, что я не был в курсе… Но сейчас — то… Должно быть всё ещё при обязанностях. Молода, красива, а в госпитале достаточно высокопоставленных чиновников полёживает. Как Люлю не скажет: лопухов хватает. Каждый второй с ослиными ушами. Все мужики, как под копирку. Помнится немецким офицерам подполье тоже красавиц подсовывало. Приём примитивный, заезженный, но верный. Все знают, что в мышеловке сыр не простой, но лезут в неё. Нет на прямой, откровенный разговор идти нельзя. Интуиция предостерегает: открываться и подводить человека тоже. Серову подставлять опять же жаль. Обещал. Хотя за её фокусы не грех влепить затрещену… Я Люлю и то ничего не сказал. Пусть болтает что хочет. Другого шанса я ей больше не дам. К тому же, похоже на то, что она воображает себя целиком во всём правой. А ведь на нас поровну вины перед Юлией, Адой и той… малышкой. Да и кто не дал мне стать для неё отцом, если не она сама". Надо признать, что он только сейчас ощутил себя виноватым перед девочкой. А раньше была одна злость. За что злился? Да разве мало. Например, за то, что родилась девочкой поломав все его планы. За то, что своим появлением доставила ему массу неприятных минут. За то что глупо подставился и чуть не потерял Юлию. За вздрагивающую губу Ады. Опять же, себя виноватом перед семьёй не большая радость признавать. За объяснения и слёзы жены, за упрёки и стыд перед Адой. За то, что каждая свинья считает теперь вправе его этим тыкать. Их много набиралось этих за. Он про неё такую виноватую перед ним не хотел думать, вспоминать. Её существование напоминало о совершённом им грехе и давало в руки его недоброжелателей плётку бить этим по нему. Всё бы изменило, если б ему её отдали, но судьба вывернула иначе. И вот вчера после слов Юлии он действительно почувствовал себя виноватым перед девочкой. Ведь, если б ни его бред получить сына… Ничего бы этого не было. Хотя факт выбивания фамилии подпортил подаренное ему женой впечатление, а что если это не ход "воробышка", а девочка захотела её иметь? Тогда что же из неё такое выросло? Глупый вопрос. Такое же создание, как и мама. А что ты ожидал? Скорее уж, Люлю поддерживала маленькую надежду, что однажды девочка придёт сама и скажет: "Я хочу быть вашей дочкой".
Избавляясь от наседавших мыслей он вернулся к сидящей напротив действительности. Стараясь не давать волю уж слишком воинственным интонациям и речам, контролируя слова он заговорил:
— Любил? Это в нашем случае называлось иначе. Мои чувства соответствовали ситуации, точно так же как и твои расчёты. Мы квиты. Да и это совершенно не подходящее место и случай для фронтовых воспоминаний. Я такой, какой есть. И потом, к чему этот разговор. Между нами с самого начала было всё до мелочей обговорено. На эту роль ты согласилась сама и с большой охотой. Иллюзия любви, потребность, это не любовь. Твоё ППЖ я всеми силами сглаживал… Игра устраивала нас обоих. К тому же, мы оба помним: ребёнок, только твоя ошибка. Я сопротивлялся, как мог. (Он говорил о том, что было ей известно и не собирался больше оголяться) Опять же, мы с женой предлагали неоднократно отдать нам девочку, ты воспротивилась. Какие теперь претензии. А равнодушие, как ты не скажешь, скорее всего, защитная реакция мужчины на женскую хитрость. Фотографии? Пустое. Чай не за тридевять земель живём. Захотел бы съездил, увидел. Только зачем. Я предлагал. Вы не захотели, чтоб у неё был отец. Так что уж теперь… Поверь, я понимаю, что девочка не виновата, но кроме раздражения к этому ребёнку, добытому обманом, у меня ничего нет. А сейчас ещё и презрение. У меня есть на это основание: из меня выбивают фамилию и признания. Фамилию маршала ей хочется носить, пусть носит. Яблоко от яблони не далеко падает. Ты время зря не теряла взрастила себе достойную замену. Если у тебя ко мне всё, то кончим на этом нашу горячую встречу и пылкие воспоминания. Вытрем слёзы умиления и отправимся по своим делам. У меня плотный график работы и совершенно нет времени. Если возникнут вопросы, перезвонишь моему адъютанту. Я предупрежу, чтоб соединили. Куда требуемые справки завезти?